Вадим Попов – Шаман (страница 136)
— «Страстоцвет».
Голос Алана Коцеба снова пришел в норму и обрел толику привычной самоуверенности.
— Расскажите.
— Буду краток. Я подобрал одного обиженного гения от генетики и дал ему небольшую лабораторию.
— Поддерживаете таланты?
— Меня заботит чистая выгода. А он предложил создать очень интересную вещь. Интересную для таких людей как вы.
— И что же это?
Насмешка в голосе безымянного собеседника Коцеба сменилась некоторой заинтересованностью.
— Ретровирус «Страстоцвет». Он встраивается в структуру ДНК и… Словом, он снимает интеллектуальный слой с человеческой личности, оставляя место лишь базовым инстинктам. При этом агрессия гасится, активируется только инстинкт размножения. Пока есть опытный образец, дающий временный эффект. Нужны дополнительные тесты. Идеальная секретность. Лучшая охрана. В перспективе — организация конвейерного производства. Но этим, как профессионалам, предстоит заняться вам.
Смешок.
— С чего вы взяли что нам понадобится препарат, превращающий человека в бешеного кролика? Девок в бордели вербовать?
Собеседник миллионера снова усмехнулся и вдруг осекся.
— Вы и сами уже догадались… — Вкрадчиво сказал Алан Коцеб. — Помимо указанной вами, и безусловно подходящей сферы применения, это отличное средство чтобы получить материал для шантажа любого, самого морально устойчивого политика. Причем в нужный вам момент, и в том месте, где вы заранее разместили средства записи. А можно погубить репутацию, спровоцировав публичный скандал, введя этот препарат политику перед его выступлением в женском колледже, например.
Коцеб шкодливо хохотнул.
— Любопытно!
— Вот именно. — Теперь в голосе бизнесмена начала крепнуть уверенность. Он горделиво продолжил: — Когда удастся добиться стойкого эффекта препарата, можно будет подчинять себе целые человеческие сообщества. Скажем, на планетах со сложными условиями, где эксплуатировать людей было бы дешевле чем роботов, но где люди быстро умирают… понимаете к чему я клоню?
— Ну, разумеется. Один передвижной бордель вместо зарплаты для всей шахтерской колонии?
— Вы совершенно правы.
— И ваш «обиженный гений» утверждает…
— …Он гарантирует. Нужно оборудование повышенной мощности и полгода, может год работы.
Недоверчивое хмыканье.
— И что же вы сами не беретесь за эту курицу, готовую нести золотые яйца?
— У меня сомнительная репутация. Уже за спонсирование этих художеств мне грозят немалые неприятности. А применение более серьезных мощностей суд приравняет к производству генетического оружия. И я…
— …И вы будете до конца своих дней делать из больших астероидов маленькие.
— Вы совершенно правы.
— И вы хотите…
— Сотрудничества. С нашим маленьким обиженным ученым я контактировал только через средства связи и подставных лиц, которых использовал втемную. Так что если мы договоримся, то я передам его на ваше попечение без малейшего ущерба проекту.
Повисшее молчание уже не было настороженным.
— А отчего я должен поверить, что вы, многоуважаемый Алан Коцеб, не присланы сюда провоцировать меня, скажем, имперской полицией?
— Как вы сами заметили, мои предприятия на грани банкротства. И если бы я решил поработать на имперскую полицию, ваша организация нашла бы метод, если не столкнуть меня в пропасть, то подтолкнуть к ней мой бизнес.
Теперь голос Коцеба звучал сухо, и казалось даже надтреснуто, словно дискант сломанной заводной куклы из пыльной лавки старьевщика на заброшенной планете.
После некоторого молчания собеседник бизнесмена проронил лишь одно слово:
— Доказательства.
— Мы опробовали опытный образец в паре мест на окраине империи. Общую информацию и видеоролики этих происшествий я сейчас сброшу вам на инфобраслет. Если вы прошерстите архив планетарных сетей, то наверняка найдете независимое подтверждение этим «необъяснимым» случаям. — Алан Коцеб глумливо хохотнул и добавил: — Было весело.
Дальше, в процессе просмотра роликов, ничего интересного слышно не было. Только хихиканье Коцеба и довольное хмыканье его собеседника.
Федот знал, что в шлюзе яхты Коцеба наверняка установлены сканеры. Насколько Коцеб примет визит армейского священника всерьез? Просканирует ли гостя? И если просканирует — пустит ли в шлюз усыпляющий газ или решит поразвлечься и пропустит его на корабль?
Ответов не было. Было лишь принятое решение, с каждой секундой казавшееся Федоту всё более безумным. И было некуда отступать.
Однако ничего не произошло. Когда воздух наполнил шлюз, он вышел из челнока и шагнул в открывшийся в стене проем.
Высокий человек в бесформенном балахоне до пят и с надвинутым на нос капюшоном молча кивнул на приветствие гостя и знаком указал ему следовать за собой. Федот едва поспевал за быстрой походкой своего провожатого по коридорам с мягким приглушенным светом. Толстые ковры глушили шаги.
Поэтому, когда провожатый шагнул во внезапно открывшиеся двустворчатые двери, из которых хлынул поток ослепительного света, капеллан невольно вскинул к лицу руку, зажмуриваясь. И шагнул вперед.
Лампы солнечного света внутри большой круглой кают-компании были настроены так, что создавали иллюзию мягкого летнего полдня. Находившиеся в помещении фигуры расплывались в ослепленных глазах Федота.
Из заполонившего весь мир сияния послышался неприятный смешок.
Когда глаза, наконец, привыкли к яркому свету, прежде всего Федот рассмотрел довольное жизнью лицо Алана Коцеба. Он сидел на высоком табурете в дальнем конце кают-компании и сейчас напомнил Федоту хорька еще больше чем в их предыдущую встречу. Бизнесмен, миллионер, деловой партнер мафии и кем этот тип был еще, улыбнулся гостю нехорошей улыбочкой и приглашающе взмахнул рукой.
— Я так рад нашей новой встрече! — воскликнул Коцеб, пока капеллан пересекал гостиную, по щиколотку увязая в тропических расцветок ковре.
За барной стойкой орудовала автошейкером ослепительной красоты блондинка с темными миндалевидными глазами, одетая в нечто струящееся и невесомое солнечных оттенков. Через стойку был небрежно перекинут темный плащ с капюшоном.
— Илора, наверняка мой высокоученый и благонравный друг будет не против коктейля с дороги. Присаживайтесь!..
И Коцеб указал ему на мягкое кресло перед низким журнальным столиком.
«Надо выстрелить в него прямо сейчас и будь что будет. Но… но что я за пастырь, если не использую даже малейшую возможность… мне не по силам спасти эту заблудшую душу, но дать шанс самой жизни разубедить этого человека в его заблуждениях…».
Он медленно прошел к столику и присел на краешек кресла. Илора, вынырнув из-за стойки, тут же водрузила возле его локтя высокий запотевший стакан. Коцеб тут же пьяновато отсалютовал ему рюмкой для мартини.
— Ваше здоровье, капеллан! Поужинаете со мной?
Федот слабо улыбнулся, поднял бокал, ответил на салют и поставил коктейль обратно на стол.
— Господин Коцеб, я здесь для разговора. — Он незаметно вздохнул, изучая насмешливо изогнутые губы собеседника, и закончил: — …Разговора, для которого мне понадобится трезвая голова.
— Вы не знаете от чего вы отказываетесь — редко о чем я так забочусь как о качестве своего питания во время перелетов. Впрочем, «трезвый разговор»… Это звучит не менее интригующе, чем хорошее застолье! — С энтузиазмом отреагировал бизнесмен. — Какова же тема нашей трезвой… Надеюсь на меня ваша схима не распространяется? Вот и отлично! Илора, дружочек, еще порцию. …Итак, чему посвящен ваш трезвый разговор?
Улыбка Коцеба становилась всё шире. Теперь он напоминал Федоту помесь хорька с каким-то зубастым земноводным.
— Мы можем поговорить наедине?
— Мы и так практически одни! — Просиял Коцеб. И сально подмигнул барменше: — А с Илорой мы так близки, что от нее у меня считайте, что и нет никаких секретов.
«Наверное, придется стрелять. Но я попытаюсь… Ровно один раз.».
— Смелее! — с откровенно издевательской улыбкой подбодрил его Коцеб.
— Я оказался в курсе вашего… бизнес-проекта. — Федот старался, чтоб его голос звучал максимально твердо. — Я говорю о ретровирусе «Страстоцвет».
Зрачки Алана Коцеба чуть расширились, то ли от повышенного внимания, то ли от алкоголя.
— И я прошу вас отказаться от этого замысла. Вы прикажете своим доверенным лицам свернуть проект, а мне дадите контакт вашего «обиженного гения», чтобы я мог отговорить его от подобных… проектов.
Когда капеллан закончил говорить, на него навалилось ощущение того что он произнес какую-то несусветно наивную глупость. А потом он подумал о том, что все эти речи не имеют смысла. Надо стрелять.
Коцеб улыбнулся Федоту так широко, что казалось, сейчас его натянутые бледные губы лопнут, и рот порвется. Лицо барменши за стойкой оставалось странно спокойным.
— И чем же вы мне пригрозите, многоуважаемый капеллан, если я откажусь? — Судя по сытому блеску глаз, ситуация доставляла Коцебу колоссальное удовольствие, при этом в собственной безопасности он не сомневался ни на секунду. — Неужели вы думаете, что я не предполагал, что вы сунете нос не в свое дело и не подготовился, когда услышал о вашем желании нанести мне визит? Вы же наверняка надеетесь на свой диверс-доспех? Напрасно-напрасно. В шлюзе моей яхты — самые современные сканеры. А за дверями, — Алан Коцеб махнул маленькой ладонью сперва в сторону входной двери, потом на дверь ведущую видимо в смежное с кают-компанией помещение, — да, во-от там, стоит по охраннику в силовой броне. Еще до того как вы вошли сюда, я включил скрытые микрофоны в кают-компании и они слышат по внутренней связи каждое ваше слово. Не верите? Мне достаточно повысить голос и они будут здесь.