Вадим Полищук – Капитан Магу-2 (страница 45)
— В Одреополе я надолго не задержусь, меня, как волка, ноги кормят. Может, еще и увидимся.
Для продолжения службы капитану Магу требовалось приобрести множество разнообразных вещей от запасного мундира и кальсон до полевой сумки и бинокля, взамен утраченных. Цены в Ясене даже не огорчали, шокировали. Алекс даже начал подумывать о том, чтобы выписать все нужное из Руоссии, где цены были кратно ниже, но смущала стоимость доставки, а самое главное время.
Выручили гвардии капитан Вышеострожский и компания они-то и подсказали вполне приемлемое решение. Как оказалось, офицеры, возвращавшиеся в Руоссию по выслуге или по ранению, распродавали часть своего имущества. Им выгода двойная — не надо тащить с собой лишний багаж и есть возможность получить небольшую выгоду на разности цен. Они-то и свели Алекса с нужными людьми, подсказали к кому обратиться, а тот отблагодарил их устроив банкет с настоящей руоссийской водкой вместо всем надоевшей местной.
Хлопоты эти заняли несколько дней, после чего, капитан Магу явился к лекарю.
— А вы не торопитесь вернуться к службе, господин капитан?
— Никак нет, чувствую себя полностью здоровым!
На самом деле, Алекс чувствовал себя полностью опустошенным, а еще хотелось снять груз с души за погибшую роту. Пусть уж быстрее в полку казнят или помилуют, дальше выносить эту тяжкую неопределенность не было никаких сил.
— Ну как знаете.
Лекарь принялся писать заключение, время от времени макая перо в бронзовую чернильницу.
— Печать в канцелярии поставить не забудьте.
— Премного благодарен, — поспешил откланяться Алекс.
Верхом и в одиночестве путь от Ясена до Лочева капитан Магу преодолел за один световой день. До цели путешествия он добрался в вечерних сумерках, а потому, визит к начальству решил отложить до следующего утра.
«И этот при новых погонах». Это означало, что новоиспеченный полковник Чанаев уже не исполняет обязанности, а является полноправным командиром полка. Правда, был и обнадеживающий момент — реакция полковника на возвращение блудного командира роты была весьма благожелательной.
— Здравия желаю, господин полковник! Капитан Магу прибыл в ваше распоряжение по завершению излечения в госпитале!
— Рад видеть вас в добром здравии, капитан! Сильно приложило?
От волнения чуть было не началось заикание, но Алекс сумел взять себя в руки.
— Не очень господин полковник! Готов приступить к исполнению обязанностей!
И тут выяснилось, что пятая рота в двадцать втором полку сохранилась, пусть солдат в ней не набиралось и на полувзвод. В Лочеве оставались фельдфебель и каптерщик, надзиравшие за ротным хозяйством. Десять рядовых и один унтер вернулись из госпитале после излечения от простуды. Артельщик выехал в Лочев за продовольствием и не успел вернуться до начала боя. Теперь еще и командир прибыл.
Кроме того, командир полка обронил еще и такую фразу.
— Я и на вас представление написал.
Срок выслуги до следующего чина еще не истек, значит, можно рассчитывать на еще один орден.
— Премного благодарен, господин полковник!
Заодно командир полка поведал и о событиях, произошедших за время отсутствия капитана Магу, в том числе и об обороне Лочева от штурма османийцев.
— Я хоть все меры и принял, но до последнего не верил, что Эник-паша рискнет весь свой корпус бросить на наше направление, а как своими глазами увидел… Приказал всем в чистое переодеться и полковую кассу в Ясен вывезти, чтобы османийцам не досталась. Еще долго понять не могли, почему они штурм не начинают. Потом уже пленный офицер рассказал, что в штабе Эника думали, будто в Лочеве полнокровный полк находится. Знал бы паша, что руоссийцев меньше тысячи, все могло закончиться иначе. И про порох уничтоженный рассказал. Я тогда сразу понял, чья это заслуга.
— Старшего унтер-офицера Охримцева и семнадцати рядовых, господин полковник. Я тогда только очнулся, ни рукой, ни ногой шевельнуть не мог. Прошу вашего дозволения на представление отличившихся к наградам.
— Конечно, пишите представления на всех, кого сочтете достойным, я поддержу.
Задержка со штурмом позволила Скоблину перебросить в Лочев резервы, подвезти артиллерию и боеприпасы. Начавшийся с большим опозданием штурм закончился для османийцев большими потерями. Четырежды поднимались они в атаку, и каждый раз откатывались обратно на исходные позиции. В конечном итоге, так и не смогли продвинуться ни на шаг. Потери, которые двадцать второй полк понес в этих боях можно было признать умеренными.
Поняв, что с Лочевом ему не обломиться, Эник-паша начал отвод своих частей обратно к Одреополю. Со стороны руоссийцев к этому же моменту подоспели части из Тешеля. Оставленный пашой заслон был быстро разгромлен, и отступление османийцев переросло в бегство. Как всегда, османийская армия основные потери понесла не убитыми и ранеными, а дезертирами и пленными. Обратно за Шиповский перевал ушло около половины османийцев. После такого поражения, от корпуса Эник-паши вряд ли стоило ожидать неприятностей в течение ближайшего месяца.
Поняв, что пора и честь знать, Алекс испросил разрешения отбыть в расположение роты.
— Ступайте, капитан. На неделе ожидаем прибытие маршевой роты, численность пятой роты будет восстановлена до штатной.
— Могу я рассчитывать хотя бы на одного субалтерна?
— Забудьте об этом, должность командира шестой роты до сих пор вакантна, а вы субалтерна себе в роту захотели!
Опять придется лямку одному тянуть. Сделав вид, что не очень-то и хотелось, капитан откланялся.
Рота расположилось в доме на окраине, брошенном местными жителями. Хозяева то ли с османийцами ушли, то ли просто от войны сбежали. Первым, кто встретился Алексу, едва он перешагнул порог, был унтер-офицер Ражин.
— Рота сми-ирна! Здравия желаю, господин капитан!
— Вольно.
Не рота, а одно название. И в глаза не смотрят. Тот же Ражин при докладе взгляд отводил, будто какую-то вину за собой чуял. Но в помещении порядок, винтовки в самодельной пирамиде, деревянные нары застелены казенными одеялами. Не найдя к чему можно придраться, капитан решил копнуть глубже.
— Фельдфебель!
— Я господин капитан!
— Рапорт об остатке имущества мне приготовь.
— Слушаюсь, господин капитан!
— И готовься в скором времени принять пополнение до полного штата.
Личный состав пятой роты был тут же задействован на приведение в порядок соседнего дома, такого же брошенного, но куда большего по размерам и двухэтажного. Алекс прикинул, что этих двух зданий для размещения роты будет вполне достаточно. Заодно капитан решил и проблему собственного жилья, изгнав из небольшой комнаты фельдфебеля под предлогом использования ее в качестве ротной канцелярии. Солдаты притащили кровать с настоящим матрасом, небольшой столик и табурет.
За всеми хозяйственными хлопотами Алекс не переставал замечать отчуждение, возникшее между ним и солдатами. Конечно, рядовые и унтеры не обязаны начальство любить, и уважения подчиненных удается добиться не всегда, но хотя бы доверие должно быть. Без этого никуда, особенно на войне, а тут солдаты будто стыдятся его. На третий день капитан Магу не выдержал и вызвал в ротную канцелярию своего единственного унтера.
— Что в роте происходит? Почему все с опущенными головами ходят?
— Так ведь, господин капитан…
— Не ври! И в глаза, в глаза мне смотри!
Ражин и в глаза не смотрел, и прямого приказа начальства ослушаться боялся. Наконец, смог выдавить из себя.
— Так ведь стыдно, господин капитан.
— Чего вы стыдитесь?
— Ну как же, мы тут, а вы там. Все погибли, а мы живые.
Только тут до капитана дошло, что это не его солдаты стыдятся, им самим стыдно перед погибшими товарищами, а вернувшийся буквально с того света ротный командир является олицетворением их позора.
— Дураки!
Алекс не сдержался и грохнул кулаком по столу и сам поморщился от боли.
— Радоваться должны, что живы остались! Будь вы со всеми на перевале, было бы на десяток трупов и все! И не сметь, больше стыдиться, вы — солдаты императорской армии, а не кисейные барышни! Я же хоть и не батюшка, но все грехи перед вашими товарищами погибшими, вам отпускаю. Иди, и остальным это передай!
— Слушаюсь, господин капитан!
А потом ротному стало не до психологических экзерсисов, в полк прибыла маршевая рота. Уже на построении капитан Магу отметил, что большинство вновь прибывших солдат были не новобранцами, а уже повоевавшими, из госпиталей. Дальше началась привычная рутина — распределение по взводам, обустройство, списки, имущество…
— Господин капитан, вас там этот себриец спрашивает!
Алекс всего четыре часа спал прошлой ночью, и сейчас с трудом пытался сообразить, сколько рядовых нужно выделить на обустройство ротного сортира, и кого из унтеров отправить для руководства ими.
— Какой еще себриец?
— Тот самый, господин капитан, который нас из-под Тешеля выводил.
— Горанович? Откуда он тут взялся? Ладно, пошли посмотрим.
Посмотрели. От прежнего Горановича осталась едва ли половина. За то время, что они не виделись, себриец полностью поседел и теперь выглядел лет на десять старше, чем раньше. Он стоял, опираясь на пастуший посох, без которого прекрасно обходился раньше. Алекс задал только один вопрос.
— Что случилось?
Горанович поднял поблекшие пустые глаза.