Вадим Панов – Время вышло. Современная русская антиутопия (страница 37)

– А в нашей соцсети? В «Звезде»?

– Там я ещё не зарегистрировался.

– Жаль, – поджал губы официант. – Тогда я не смогу вас обслужить.

Сотников вздыбился вопросительным знаком:

– То есть как это не можете?

– Без «Звезды» нельзя, – железно обрубил официант.

– Но ведь раньше можно было?

– Это раньше. А со вчерашнего дня вышел закон. Всё обслуживание только для пользователей «Звезды», даже на продуктовых рынках. Вы что, по новостям не сёрфите?

Сотников вытаращился на официанта, открыл рот, но так и не придумал, что сказать.

– Вам придётся выйти, – объявил официант, привлекая внимание расфуфыренных девиц за соседним столиком. Одна из них, с золотой серьгой в одном ухе, даже гаденько рассмеялась.

– Но постойте, – сбивчиво запротестовал Сотников, – я прямо здесь же быстренько и зарегистрируюсь.

– Поздно, – обрезал официант. – Со вчерашнего дня регистрация в российской соцсети «Звезда» только по паспортам. Через центр госуслуг.

Телефон Сотникова снова бренькнул. Показался значок с кровавым восклицательным знаком. Дело шло к обеду, а утреннего задания Сотников так и не выполнил. Ему немедленно требовалась фотография кофе!

Сотников ринулся к девицам сквозь их писклявое аханье и решительным взмахом руки щёлкнул красовавшийся на чужом столике бокал с венским кофе. Полетела некнижная брань. Кто-то толкнул его в спину, чей-то кулак пихнул его в бок. Пытаясь увернуться от направленных на него рук и всевидящих очей смартфонов, он выбежал из кофейни. Следовало взять такси, но официант оказался прав. Приложение такси тоже требовало регистрации в «Звезде», а для этого придётся мчаться в центр госуслуг. По воскресеньям их работало мало и только по платному билету. Ближайший, на счастье, всего в десяти километрах, и Сотников побежал.

Без этой регистрации он сегодня не сможет ни поесть, ни наведаться вечером в бар, ни заказать в сетевом магазине воск для зубных протезов. Сотников работал зубным техником и посты с работы помимо стандартного #люблюсвоюработу всегда подписывал ликующим #зубывсем!!!

Бежать было тяжело. Сотников взмок, в боку у него засвистело и закололо. «Как резиновый ёжик», – подумал он. Центр госуслуг уже виднелся за поворотом. У двери на кассе ему пробили входной и пропустили к окошечкам. Сотников сел, продолжая шумно сопеть и снимая промокшую от пота куртку. Рядом его мерил скучающим взглядом некто пожилой в пальто.

– Тоже не успели на «Звезду»? – спросил пожилой.

– Не успел, – выдохнул Сотников.

– Ну теперь придётся помучиться. Всю вашу историю поднимут! Как себя вели, куда ходили… – так же скучающе произнёс пожилой. – Я вот второй раз прихожу, после цифровых исправительных работ. Без них не регистрировали.

– Исправительных? – нахмурился Сотников. – А за что?

– Дефицит бодрости, маловерие, слабое участие в общественных праздниках. Пришлось для них специальный видеоролик снимать, выкладывать. Как я саженцы сажаю, как дежурю у стелы воинам. Надеюсь, зачтут. Лайков было много.

– А в «Звезде», там ведь вместо лайков эти, звёздочки? – уточнил Сотников, но тут электронный голос объявил его номер, и он ринулся к окошку.

– Паспорт. Профиль, – хмуро велели ему из темноты в окошке.

Сотников протянул в темноту свой телефон и паспорт, пытаясь разглядеть того, кто там сидит. В окошке стучали клавишами компьютера и молчали.

– Вы сюда бежали? – спросили наконец из окошка.

– Да, – удивлённо признался Сотников, – я спешил.

– На вас оформлено четыре жалобы. Вы испортили несколько стримов с улиц города.

– В смысле? – не понял Сотников.

– Вы корчили лицо, волочили ногу.

– Да я ж просто спешил!

– И это не единственный инцидент, уважаемый Сотников. Вы систематически нарушаете законодательство о публичном поведении в городских зонах.

«Дербенькова настучала, падла», – пронеслось в голове Сотникова.

– Вы про то, что флешмоб пропустил? Ну так я плохо себя чувствовал.

– Плохо, говорите? Во время прохождения флешмоба вы, юзер Сотников, сидели в баре «Петрович» на улице Марго Симонян, дом 8. Сами же себя тегнули.

– Я… Я лечился… Говорят, настойки полезны при простуде.

– Характеристики с работы средние, – продолжал голос. – В последнее время систематически опаздываете по утрам. Да и ваша жена…

– Понимаете, это и с ней связано. Морально тяжёлый период…

– Мало того, от вас ежедневно отписываются от трёх до пяти человек.

Сотников опустил голову. Ему нечего было ответить. В глаза ударили тяжесть и туман, заплясал по телу чечёткой озноб. Он стал натягивать висевшую на локте куртку, приборматывая что-то нечленораздельное, безнадёжное.

«Неужто не зарегистрируют? И как тогда жить? Без профиля – никуда, никуда!»

– Пройдите в кабинет справа и ждите решения, – скомандовал голос.

– А паспорт? Телефон?

– Уважаемый, ждите решения! – нетерпеливо повторил голос.

Сотников дёрнулся, оглянулся на пожилого посетителя центра, желая проверить, слышит ли тот всю эту позорную сцену, но никого не увидел. В кабинете, где ему велели ждать решения о регистрации, уже сидел какой-то оборванец, встретивший Сотникова раскатистым хохотом.

– Ну что, попался? Тоже на высылку! – ржал оборванец. – Соберёшь вещички – и грузись на выход! Город, прощай навсегда!

«Сумасшедший», – подумал Сотников и решил не обращать на оборванца внимания. Но тот приблизился к Сотникову, продолжая сгибаться в три погибели от смеха.

– Вы о чём? – всё-таки выпалил Сотников.

– Как о чём? Эта комнатка на депортацию, вот что! Нарушители цифровой картины благополучия страны выселяются куда подальше! Блокировка без права возвращения.

– А при чём здесь я? – заражаясь буйством собеседника, закричал Сотников. – Я все указания Минблага выполнял! И даже кофе с пенкой! Ну, упустил вчерашний закон, с кем не бывает!

– Ага, ага, утешайтесь чем хотите, а вас сейчас схватят и поволокут на сборы, а потом и выкинут подальше, заблокируют и забудут, как будто вас и нет.

– А вы вообще кто? – вскочил Сотников, совсем распаляясь, и дёрнулся назад, в приёмную, чтобы нажаловаться на весельчака, но дверь оказалась наглухо закрыта. Сотников толкался, гримасничал, бил по двери, пока смех оборванца внезапно не прекратился и с другой стороны не вошли экипированные гвардейцы.

– Вы за этим? – ткнул Сотников в оборванца.

– Мы за тобой, – хмыкнули гвардейцы и заломили Сотникову руки.

Он заорал, забрыкался, но его уже тащили в неизвестность, в пыль, в забвение, и только слышалось гиканье оборванца:

– Бан! Бан! Бан!

Денис Драгунский

Яхта из чистого золота

– Как место называется? – спросил Кирилл.

– Капитанская, – сказал шофёр.

– Деревня?

– Хрен теперь разберёт. Посёлок, по карте. Был когда-то посёлок. Городского типа. Но вообще да, деревня реально.

– Вот ведь название какое! – засмеялся Кирилл. – Деревня, а Капитанская.

Мужик, сидевший впереди, стал объяснять Кириллу, а заодно шофёру и охраннику – охранник сидел сзади, пристегнувшись к Кириллу наручниками, – что когда-то, чуть ли не в восемнадцатом веке, весь этот огромный кусок земли, с лесами, полями и озёрами, принадлежал отставному адмиралу Мордвинову: царский подарок. Адмирал переназвал все деревни по своему военно-морскому вкусу: Шкиперская, Маячная, Гардемаринская и так далее. Смешно, конечно. Но люди привыкли. Деревня Капитанская выросла в село, потом даже в городок. А теперь всё обратно.

Провожатый рассказывал обстоятельно, сверяясь с затрёпанной книгой, которую вытащил из портфеля. Краевед-любитель, наверное. Провинциальный интеллигент.

Старый джип, в котором они ехали, остановился у столба, к которому был приделан большой жестяной прямоугольник с надписью: «Капитанская». Жесть заржавела, буквы облезли, но прочитать можно.

– Отстегни его, пускай вылазит, – вдруг сменив тон с умного на злобный, сказал главный мужик. Охранник отщёлкнул наручник с запястья Кирилла. – Вылазь, говорю! Приехали!