Вадим Панов – Время вышло. Современная русская антиутопия (страница 23)
Увидев, каким недоумевающим взглядом Енотов уставился на все эти вещи, Шванцланге заулыбался.
– Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку! – пояснил он.
– Это я понимаю. Но зачем утка?
– Такое мщение измышляет мой избыток; такое коварство рождается из моего одиночества, – ответил он, после чего поднёс утку к своему лицу и показал, что в клюве её расположено чёрное отверстие, а на груди находится маленькая жёлтая кнопочка. Внезапно он направил утку на портрет Грейсмана, висевший на стене, и нажал на кнопочку. Раздалось быстрое и резкое жужжание: ослепительный бело-голубой луч вырвался из глаз утки и ударил по портрету, оставив на нём ещё одну обожжённую дырку.
– И тут испугался он, ибо солнечный луч упал с неба на лицо ему, – пояснил Шванцланге.
Затем он открыл шкафчик письменного стола и вручил Енотову несколько документов. Это были приглашение на курсы повышения квалификации у Грейсмана и удостоверение личности охранницы.
Теперь план убийства был понятен. Переодеться в латексный костюм, притвориться женщиной, пробраться в Серый Замок, пронести с собой жёлтую резиновую утку, стреляющую лазерными лучами, и прикончить Грейсмана в его кабинете.
Всё просто.
Енотов упаковал всё необходимое в чёрный чемодан, распрощался с Альфредом Шванцланге и вышел из квартиры.
– Пусть в вашей любви будет храбрость! Своею любовью должны вы наступать на того, кто внушает вам страх, – сказал напоследок Шванцланге, закрывая дверь.
Енотов надвинул на брови смешную шапочку и зашагал вниз по лестнице.
Вернувшись домой, Енотов сразу же поставил чёрный чемодан возле кровати, сел на диван и включил телевизор, дабы слегка отвлечься от тревожных и мрачных мыслей, которые роились в нём, подобно пчелиному улью.
По единственному каналу показывали очередной концерт бардовской песни. Сильно заросший человек в сером свитере сидел на стуле перед многотысячной публикой, играл на гитаре и пел.
Здесь стоит заметить, что в этом ужасном мире, дрожащем под железной пятой тоталитарной диктатуры, в последнее время появилось слишком много бардов. Все другие музыкальные жанры, кроме торжественных военных маршей и бардовской песни, были запрещены. Бардам оказывалась значительная поддержка на государственном уровне: регулярно проводились конкурсы среди исполнителей и грандиозные фестивали, бардовские песни звучали по радио и телевидению. Не было ни дня, чтобы в каком-то из городов не прошёл очередной концерт.
С каждым днём бардов было всё больше и больше. Некоторые из них становились известными на весь мир, но уже буквально через неделю о них забывали, и всеобщими кумирами становились другие барды. На самом деле между ними не было никакой разницы. Все они выглядели совершенно одинаково: прожжённый сигаретой серый свитер, грязные волосы, перемотанные синей изолентой очки, неаккуратная борода и сильно потёртые джинсы. Казалось, их клонируют; впрочем, чертами лица и цветом волос они всё-таки различались.
В репертуар бардов входил строго ограниченный набор из десяти мелодий, которые они могли исполнять. Все остальные мелодии были запрещены для исполнения под гитару. Тексты же их песен представляли собой маловразумительный набор слов. Чем менее связным был текст, тем лучше считалась песня.
– пел бард в телевизоре, глядя в пустоту с отрешённым лицом.
Зрители аплодировали.
Закончив петь, бард ещё несколько секунд глядел перед собой стеклянными глазами и невразумительно мычал. В это время на сцену выбежал радостный ведущий в чёрном смокинге.
– Только что перед нами выступил очередной финалист конкурса бардовской песни «Золотой кролик» Михаил Разумихин. Вся публика очарована его талантом! Он настолько оторван от реальности, что даже не понимает, что его песня закончилась! Михаил. – Он обратился к барду и потрогал его за плечо. – Ваша песня закончилась.
Бард оживился, закивал головой, встал и ушёл со сцены, шатаясь и чуть не врезавшись по пути в другого барда, который такой же неровной походкой направлялся к микрофону. Едва не споткнувшись о провод, второй бард остановился возле стула и уставился на него ошарашенным взглядом, видимо не совсем понимая, как на него садиться.
– О, у нас новый претендент на победу в финале! – радостно вскричал ведущий. – Перед вами очередной финалист конкурса «Золотой кролик» Борис Потеряев. Поприветствуем его!
Жестами он показал барду, как правильно садиться на стул. Потеряев уселся перед микрофоном и стал внимательно изучать его: кажется, он не совсем представлял себе, что это вообще такое. Он постучал по нему ногтем, затем лизнул, а затем взял микрофон в руку, ударил им себя по голове и засмеялся. Видимо, ему понравилось, потому что затем он ещё несколько раз ударил себя микрофоном по голове, смеясь и радуясь.
Ведущий отобрал микрофон, поставил его на стойку и дал барду в руки гитару. Тот сразу же радостно закивал, взял первые аккорды и начал петь.
Когда песня закончилась, публика разразилась громкими аплодисментами. Бард смотрел перед собой стеклянными глазами; по его подбородку стекала слюна.
– О господи, это было просто невероятно! – радостно заговорил ведущий. – Это был Борис Потеряев, финалист конкурса «Золотой кролик». Кажется, у него есть все шансы на победу. Посмотрите, как ревут трибуны! Послушайте эти аплодисменты! Какой же выбор сделает жюри?
Бард снова попытался взять микрофон и ударить себя им по голове, но ему не дали этого сделать: ведущий аккуратно отобрал у него микрофон и помог подняться со стула, а затем Потеряева увели со сцены два охранника в чёрных костюмах. Бард непонимающе оглядывался по сторонам, смеялся и нечленораздельно мычал.
Енотов с негодованием выключил телевизор.
«Что же с нами стало? – подумал он. – Ничего, скоро я положу этому конец».
С этими мыслями он лёг спать. Завтра ему нужно было выйти на работу пораньше, чтобы успеть написать утренний отчёт. А вечером, закончив работу, он намеревался направиться в Серый Замок и привести в исполнение свой замысел.
Енотов поставил будильник на семь утра и уснул.
Внезапно проснувшись среди ночи, он вдруг вспомнил, что завтра концерт, а у него нет серого свитера. «Чёрт, чёрт, – подумал он. – Как я мог забыть об этом?»
«Так, стоп, – подумал он затем. – Какой к чёрту свитер, какой концерт? Я же не бард. Ха. Приснится же такое». С этими мыслями он снова закрыл глаза, но ему не спалось. Он думал о своей работе. Ему вспомнился один его коллега, господин Шляпман, которого почему-то уже давно не было видно в офисе. За несколько дней до своего исчезновения Шляпман рассказал занимательную историю, которую, в свою очередь, поведал ему его дед. Тот работал на заводе – было это давным-давно, ещё до тирании, в самом начале XXI века, – и однажды слесарь по имени Михаил вышел на работу пьяным. Начальник цеха сильно ругал его за это и рассказал поучительную историю о том, как давным-давно, лет сорок назад, его принимали в комсомольцы, а он пришёл нетрезвым, в итоге его отругали и никуда не приняли. Он с горя пошёл домой и уснул.
И снилось ему, будто он уехал жить в Америку на Брайтон-Бич, и будто зовут его Исаак Моисеевич, и у него родился сын, которого он решил назвать Майкл, и, когда Майкл пошёл в школу, он подружился с негром по имени Джордж. Джордж постоянно рассказывал ему про Африку, а среди его историй была и такая: как-то раз по пустыне шёл караван бедуинов, и было так жарко, что даже верблюды уже валились с ног, как вдруг перед путниками предстал оазис.
С трудом добравшись до оазиса, бедуины увидели, что под пальмой у колодца сидит странный человек с седой бородой и чёрными-чёрными глазами. И он говорит им: «Я дам вам напиться воды. Но сначала я расскажу вам историю. Дело происходило давным-давно, в очень древние времена. Один отважный герой, живший в давно разрушенном городе к югу отсюда, однажды шёл по пустыне и вдруг наткнулся на ужасного монстра с огромным количеством глаз и ртов.
Монстр попытался схватить его своими омерзительными щупальцами и съесть, но герой обнажил меч и стал сражаться. Сражались они три дня и три ночи, и никто не мог победить. И в конце концов герой всё-таки победил монстра и вонзил меч в его грудь. Умирая, монстр прохрипел: "Перед тем как я умру, я хотел бы рассказать тебе историю о том, как я превратился в это чудовище. Давным-давно, когда на Земле ещё не было суши, а был лишь бесконечный океан, мы жили в хрустальном подводном дворце. До нас не доходил свет солнца, и мы думали, будто нет в мире ничего, кроме бесконечной темноты. Нас были тысячи, а может, миллионы, и мы были одним целым. Мы общались друг с другом на расстоянии, не используя слов. А ещё мы никогда не спали. Так мы жили миллионы лет. И вдруг однажды, плавая по океану, я заплыл чуть выше, чем обычно, а потом ещё выше, и ещё. Вдруг я увидел водную поверхность и яркое солнце. А впереди была земля.
Я никогда не видел земли. Мне было ужасно интересно, что же это такое. В то время там ещё не было травы и деревьев, а были лишь голые скалы и пылающие вулканы. Я подплыл к берегу, вылез на него и понял, что не могу двигаться. Это было ужасно. Осознав всю свою беспомощность, я вдруг заснул и увидел странный сон, будто я – сгусток светящейся материи, плывущий в бесконечной черноте космоса. И будто нет во Вселенной ничего, кроме меня, и я являюсь началом и концом всего, и я сам бог, и я есть всё сущее. А потом просыпаюсь и думаю: чёрт, завтра концерт, а у меня нет серого свитера"».