Вадим Панов – suMpa (страница 80)
– Будут другие акции? – переспросил Райвуш.
– Обязательно, – подтвердил А2. – У Орка есть план, который он неуклонно выполняет, и Алые – часть этого плана.
– Хочешь сказать, что он взял нас за горло?
– Совсем нет: Алые – это жест отчаяния.
– Странно, я вижу не жест отчаяния, а четко спланированный и великолепно подготовленный удар, нанесенный в нужное время, – не согласился Арчер.
– Четко спланированной была Первая Вспышка и предшествующая ей подготовка, – резанул Феллер. – Вспомните, сколько средств нам пришлось вложить в Институт перспективной психиатрии доктора Каплана, сколько филиалов пришлось открыть, чтобы доводить до агрессивного безумия наиболее подходящих особей. Но результат превзошел ожидания, мир поверил в suMpa, потому что с ума сходили все: и военные, и домохозяйки. Мы убедили миллиарды людей в существовании выдуманного вируса, а Орк просто пытается запрыгнуть нам на спину.
– Мы подготовили почву, – заметил Митчелл. – Люди станут бояться Алых, потому что их глаза заливает мерцающая ртуть. А мы не сможем опровергнуть существование Алых, потому что оно опирается на существование suMpa.
– Ложь требует постоянного возведения все новых и новых конструкций… – протянул А2.
– Мы найдем Орка, – веско произнес дядя Сол, пристально глядя Феллеру в глаза. – Считай это моим обещанием, А2. Я лично прослежу, чтобы Арнольд нашел и раздавил Орка до того, как он обрушит нашу конструкцию.
Митчелл вздрогнул: дядя Сол крайне редко давал обещания заняться чем-то лично, но если обещал – добивался результата. Или нерадивых исполнителей ждала по-настоящему страшная кара.
Убедившись, что директор GS правильно понял его фразу и осознал возможные последствия, дядя Сол вновь обратился к А2.
– Ты сможешь воссоздать код «алой обложки»?
– Чип, к счастью, сохранился, мы с Паркером проанализируем программу и поймем, на какой уровень они вышли. Не думаю, что люди Орка удивят нас больше, чем у них уже получилось.
– Ты сможешь заткнуть дыры, которые они проделали в нашей системе?
– На это потребуется время, – подумав, ответил Феллер. – Обещать не буду, но, судя по всему, мы сумеем подавить Орка только после загрузки новой OS, когда нам станут доступны все возможности «Elysium».
– Долго.
– Удар получился серьезным, нет нужды торопиться.
– На оценку и разработку методов противодействия все равно потребуется не меньше двух-трех дней. Орк это понимает, и появление следующих Алых не за горами, – произнес Арчер. – Поэтому я согласен с А2: не будем торопиться и отложим блокировку до появления новой OS. А к этому времени прикинем, как использовать Алых в своих интересах.
– Если Орк не успеет использовать их в своих, – обронила Лариса, но ее слова предпочли не заметить.
– Нам осталось продержаться до обновления OS, – подвел итог дядя Сол. – Как только мы запустим проект «Elysium», то получим абсолютный контроль над реальностью, и потуги Орка перестанут что-либо значить.
Они должны были уехать из Нью-Йорка на следующий день, но задержались, хотя ничего особенного не делали. Да, прилетел Бобби, и они с Орком сняли несколько роликов, уйдя на пять часов в outG, но в записях не было спешной необходимости, а ничем иным они не занимались. И хотя Эрна постоянно говорила о неких важных делах, Бен понял, что девушка просто тянет время. То ли чего-то ждет, то ли в чем-то сомневается и не решается сделать следующий шаг.
Стремительный бег последних недель остановился, и Орк поймал себя на мысли, что рад, потому что на пару дней их жизнь стала похожей на нормальную. Эрна все-таки сделала на завтрак омлет с яйцами, помидорами и луком – и Бену действительно понравилось; он починил слив на кухне и поправил покосившуюся дверцу антикварного шкафа. По вечерам они ужинали в небольшом итальянском ресторанчике, потом гуляли по улицам среди молодых красивых людей, прекрасно одетых и предпочитающих дорогие машины. Гуляли, разговаривали, смеялись, вспоминали и рассказывали друг другу веселые истории из прошлого, знакомясь и тут же расставаясь с другими людьми, бродили по аллеям Центрального парка, сидели на лавочках и газонах, возвращались домой, держась за руки, а засыпали на рассвете: усталые, удовлетворенные, счастливые и не думающие ни о чем, что выходило за границу их прикосновений и взглядов.
Два этих дня напомнили Бену Коста-Рику.
Два этих дня позволили их душам отдохнуть.
Они не задумывались над тем, что не встречают людей с красными цифрами над головами, что лица некоторых прохожих чересчур напряжены и много нагруженных скарбом машин покидает город по ночам. Олдбагам не разрешалось передвигаться днем, и те, кто хотел оставить Нью-Йорк, вынуждены были уезжать в темноте. А таких было много, потому что, несмотря на принимаемые властями меры, «Напуганные граждане» продолжали преследовать олдбагов, и в принадлежащие им жилища в любой момент могла ворваться группа вооруженных людей: или полицейских, или мародеров. И не только в жилища: федеральный закон «Об укрывательстве», принятый под давлением «Напуганных граждан», дозволял проводить проверки в любом месте и в любое время, и однажды они явились в дом Эрны. Глубокой ночью. Видимо, надеясь разбудить хозяев, но не получилось, потому что хозяева только-только закончили любимую игру, приняли душ и еще не успели улечься. Услышав грохот, Орк поморщился, открыл дверь и буркнул:
– Что? – стоя перед вооруженными до зубов полицейскими в одном полотенце.
– Милый, это пицца? – подыграла валяющаяся на кровати Мегера.
– Не совсем.
– Ты заказал что-то еще?
– Сейчас узнаю, – Бен вопросительно посмотрел на полицейских. – Что нужно?
Он прекрасно знал протокол и понимал, что сканеры уже сняли информацию с его «балалайки», сверили с системой и рассказали полицейским, кто встретил их в дверях. Чтобы узнать, кто находится в квартире, достаточно просветить ее приборами, однако полицейские решили провести полноценный обыск, о чем сообщил пришедший в чип ордер. Прочитать его Орсон не успел, услышал грубоватое:
– Есть основания предполагать, что вы укрываете олдбагов.
И машинально ответил:
– Какие основания?
– Сообщение «Напуганного гражданина».
– Кто донес? Жирный выродок с третьего этажа?
– Мы можем раскрыть имя только по решению суда.
Спорить было бессмысленно, сопротивляться – глупо.
Старший остался рядом с Орком, в квартиру вошли шестеро полицейских в облегченных боевых комплектах, и через мгновение Бен услышал возмущенный крик Эрны, дернулся, но замер, почувствовав приставленный к груди ствол.
– Все будет хорошо, – пообещал старший. – Мы не бандиты и ее не тронем.
– Надеюсь, – едва слышно отозвался Орк, прекрасно понимая, что с семью громилами ему не совладать.
И с облегчением вздохнул, когда в коридор выскочила девушка, на ходу запахивая шелковое кимоно.
– Милый, что происходит?
– Все будет хорошо, дорогая. С тобой все в порядке?
– Нет, милый, со мной не все в порядке, потому что по моей квартире ходят вооруженные люди.
– Это представители властей, дорогая, они нас охраняют.
– От кого, милый?
– Просто охраняют, дорогая, постарайся не делать резких движений, – Орк перевел взгляд на старшего и понизил голос: – Завтра утром мой адвокат подаст иск.
Они не хранили в квартире ничего запрещенного и потому могли себе позволить немного поиграть на публику.
– Поступило сообщение, что в квартире устроен тайник, который невозможно обнаружить тепловизором, – ответил старший. – Этого достаточно для проведения проверки.
– Они ломают стены! – сообщила Мегера.
Бен бешено посмотрел на полицейского, тот ухмыльнулся:
– Не везде.
И все.
И ничего не сделаешь, потому что есть закон «Об укрывательстве». И еще «О противодействии полиции». И еще «Об антигосударственной деятельности». И еще много-много законов, каждый из которых может отправить тебя в тюрьму на десять-двадцать лет. Поэтому остается лишь стоять, сжимая кулаки, и молчать, не позволяя гневу вырваться наружу. Лютому гневу, порожденному бессилием. Остается отводить взгляд, принимая свое бесправие, и краем глаза наблюдать глумливую ухмылку полицейского, который прекрасно знает, какие чувства тебя обуревают, и наслаждается твоей покорностью. Здоровенный афроамериканец надеялся, что Бен вспылит и даст повод себя избить, хотя бы избить, но Орсон сдержался.
– Хотите что-то сказать?
– Нет, – тихо ответил Орк, обнимая Мегеру. – Извините.
– Вот и хорошо.
И они действительно молчали – все то время, пока полицейские громили квартиру. Когда же стражи порядка ушли, они закрыли дверь (к счастью, полицейские ее не сломали) и посмотрели друг на друга.
– Ты борешься с тем, чтобы этого не было? – тихо спросил Бен.
– Не уверена, – вздохнула Эрна. – Любое государство – это насилие. Тебе ли не знать?
Следующий день они посвятили приведению квартиры в порядок: собрали разбросанные вещи, выбросили пару «случайно сломанных» стульев и остатки «случайно разбитой» посуды, кое-как заделали стены – закрыли тканью, репродукциями или мебелью. От былого уюта, конечно, ни черта не осталось, но Мегера не вызвала строителей, сказав, что завтра все равно уезжать.
И еще сказала, что вид разгромленного дома помогает ей сохранить нужное настроение и убеждает в правильности задуманного. И Бен подумал, что полицейский рейд разрушил сомнения девушки, если, конечно, они у нее были.