Вадим Панов – suMpa (страница 81)

К вечеру они окончательно успокоились, отправились ужинать, и после горячего, когда расправившийся со стейком Орк разливал по бокалам остатки красного вина, Эрне пришел вызов. Она ответила, прошептав: «Да?», некоторое время молчала, только едва заметно кивала, беззвучно соглашаясь с услышанным, затем твердо и чуть громче произнесла: «Согласна», отключила связь легким ударом указательного пальца по столешнице и посмотрела Орку в глаза:

– Нам сделали разрешение на проход в одно неприятное место. Очень неприятное. Я не верила в существование таких мест, но меня убедили, мне готовы его показать, и я считаю, нам нужно в нем побывать.

– Зачем?

– Чтобы увидеть, куда все катится.

– Хочешь сказать, сейчас мы этого не понимаем?

– Такую мерзость нужно увидеть собственными глазами.

– Далеко ехать? – спросил Бен, поднимая бокал.

– В Бруклин.

– Он сам по себе – мерзость.

Но шутка не удалась. Несколько мгновений девушка смотрела Орку в глаза – судя по всему, она еще находилась под влиянием услышанного. После чего допила вино и тихо сказала:

– Поехали.

Роботакси доставило их в складскую зону у реки, к четырем ангарам, окруженным двумя заборами: сплошным, бетонным, надежно скрывающим происходящее внутри от взглядов прохожих, и из металлической сетки. Поверх обоих – колючая проволока, между заборами бегают немецкие овчарки, перед воротами – бетонные блоки, в воротах – вооруженные автоматами бойцы проверяют чипы с помощью взломанных полицейских сканеров. Доступа к базе данных эти устройства не давали, но информацию считывали четко.

– Это место принадлежит банде FN23, – рассказала Мегера, когда они отпустили роботакси и беспрепятственно вошли на территорию. Украшенные татуировками боевики пропустили их без звука. – Несмотря на мощную защиту, раньше здесь вели только легальные дела, поскольку не могли сопротивляться полиции.

– Но мир изменился?

– Мир изменился, – угрюмо согласилась девушка.

– С нашей помощью? – спросил Бен и услышал твердый ответ:

– Мы, разумеется, добавили дерьма в общую картину, но только для того, чтобы мир не остался таким, каким становится сейчас. Каким мы его сейчас увидим.

Площадка перед ближайшим к воротам ангаром была заставлена дорогими автомобилями с благородными метками «original», то есть настоящими, а не созданными в craft(art) «обложками». Возле машин слонялись боевики: шоферы и телохранители, а слева, у забора, чернела изрядных размеров лужа крови – полковник Орсон не мог не узнать характерный запах.

– Я правильно понимаю, что outG выходит из тени?

– Да, – подтвердила Эрна. И предупредила: – За нас замолвили слово очень серьезные люди, поэтому FN23 первыми к нам не полезут, но постарайся держать себя в руках и не реагировать на то, что увидишь.

– А что я увижу?

– Не знаю, Орк, но ангары экранированы, и внутри нас может ждать все, что угодно.

– Что угодно? – переспросил Бен.

– Да.

– И мы не должны реагировать?

– Никакой агрессии, – очень твердо ответила девушка. – Мы только наблюдаем.

– Тогда зачем мы здесь?

– Увидеть то, что здесь происходит.

– Зачем?

Эрна остановилась, повернулась, посмотрела Бенджамину в глаза и очень четко и абсолютно серьезно произнесла:

– Мы должны увидеть происходящее здесь на тот случай, если вдруг захотим остановиться.

– Что может помешать нам передумать? – недоверчиво прищурился Орк.

– Ты слишком много говоришь, – отрезала девушка, и бывший полковник заткнулся.

Внутри обширный ангар оказался разделен на пять секторов. Первый, самый большой, занимающий две трети помещения, служил аукционным залом с грубо сколоченным подиумом, украденной в соседней школе кафедрой и рядами разномастных кресел для уважаемых гостей. Как нетрудно догадаться – для владельцев стоящих снаружи автомобилей.

Четыре других сектора находились в противоположном конце ангара и представляли собой загоны, которые пополнялись через грузовые ворота.

– Они что, вообще перестали бояться? – очень тихо спросил Орк, разглядывая дальние сектора.

– Да, – коротко ответила Мегера.

– Но ведь принят пакет «законов suMpa», по которому полиция, Национальная гвардия и GS получили колоссальные полномочия.

– Полиция защищает то, что может защитить. И не рискует соваться туда, где можно встретить ожесточенное сопротивление.

– А как же армия? GS? Национальная гвардия?

– Рано или поздно они наверняка сумеют навести порядок, но пока будет так, как ты видишь.

Будет рынок рабов.

Четыре дальних сектора предназначались для детей и подростков. Их заводили через ворота, распределяли по загонам, а затем, поодиночке или группами, демонстрировали покупателям. Некоторых раздевали догола, некоторые избегали этого унижения, но заканчивалось все одинаково: переходом из рук в руки золотых монет – другую валюту FN23 не признавали, – и боевики разводили «товар» по фургонам. Если «товар» начинал плакать, его избивали.

– Как такое возможно?

– Мир сошел с ума.

– Этих не нужно было сводить, – медленно произнес Бен, с ненавистью разглядывая покупателей. – Они уже сумасшедшие.

– Нет, – едва слышно поправила мужчину Эрна. – Они пребывают в здравом уме и твердой памяти, просто они – звери, которые сорвались с привязи.

На подиум вытолкнули двух рыдающих белокурых девочек лет двенадцати, не больше.

– Сестры-близняшки, – объявил аукционер. – Выращены на прекрасной ферме в Кентукки, отличаются отменным здоровьем и веселым нравом.

Зал оживился.

– Согласно принятому пакету законов, детей олдбагов нужно изымать из семей и содержать в приютах до тех пор, пока им не подыщут новую семью, – рассказала Мегера. – В приютах, как ты понимаешь, сейчас творится полный бардак, многие дети убегают, других забирают бандиты, в общем… Ты все видишь.

– Их чипы легко отследить.

– Для этого кто-то должен обеспокоиться поиском исчезнувших детей, – криво улыбнулась Эрна. – К тому же бандиты предусмотрительны: перевозят «товар» в экранированных фургонах, при необходимости надевают на них «глухари», а этот ангар…

– Надежно защищен от сканирования, – закончил Орк. – Я помню.

– И отсюда у детей одна дорога: в outG…

– Где их никто никогда не найдет, – вновь закончил за девушку Бен.

– Да.

Близняшки достались жирному афробруклинцу, облизнувшемуся, когда аукционер объявил его победителем, и Орк попросил:

– Уведи меня отсюда.

В этот момент он пожалел, что приехал в логово FN23, что увидел все это, будучи не в силах помочь, почувствовал нарастающее бешенство, понял, что вот-вот потеряет над собой контроль и больше не может оставаться в ангаре.

– Пойдем.

Они покинули бандитскую территорию, сели в вызванное Эрной роботакси, и лишь тогда Бенджамин выругался: громко, грязно и без стеснения. Выругался, выпуская пар. Проклиная не только работорговцев, но и себя – за то, что ничего не сделал. Сбрасывая напряжение, но не ярость.

А выругавшись – замолчал и отвернулся к окну, и сидел тихо, лишь изредка крепко, до боли, сжимая кулаки. Но Мегере не нужно было гадать, о чем думает разъяренный мужчина, – она слишком хорошо его знала. И знала, не догадывалась, а именно знала, что он хочет сделать с бандитами. Поэтому она нежно прикоснулась к плечу Орсона и попросила:

– Не надо.

– Глупо и нелепо говорить о том, что я смогу в одиночку что-то сделать, – не отворачиваясь от окна, ответил Орк. – Их много, я один, в таких обстоятельствах на успех может рассчитывать только идиот или герой блокбастера.