Вадим Панов – suMpa (страница 75)

– В соседней комнате.

Ли вновь бросил взгляд на приоткрытую дверь, на этот раз – с опаской, и понизил голос:

– Он нас слышит?

– Я велел ему не подходить к двери.

– Он послушает?

– Да, – коротко ответил Бобби, и Ли ему поверил.

– Он тебя не знает, твоего лица не увидит, ты просто сделаешь то, что должен, и уйдешь, – спокойно продолжил толстяк. – Ничего не бойся.

– Я не боюсь, – с обидой ответил китаец.

– Извини, – Челленджер помолчал. – Ты ведь помнишь задачу: первая акция должна быть яркой и резкой, мы не можем допустить, чтобы она провалилась, поэтому нужен профессионал.

– Что они подумают, когда узнают, что Алый был профессионалом?

– Они подумают именно то, что нам нужно, – спокойно ответил толстяк. – Все рассчитано, Ли, просто сделай свое дело и предоставь друзьям возможность сделать свое.

Его звали Майкл Браун, и он убивал за деньги. Можно сказать, всю жизнь убивал, поскольку первого человека Браун застрелил в двенадцать лет, избавившись от одноклассника, который тоже хотел толкать в школе дурь. Затем последовали два «спокойных» года, в течение которых Майкл сначала продавал наркотики одноклассникам, а затем – всей средней школе, исправно отстегивая долю «старшим» и зарабатывая больше, чем вся его семья. Но эти два года маленький Майкл не чувствовал себя удовлетворенным и уж тем более – счастливым. Деньги Брауна не прельщали, он хотел убивать и в четырнадцать лет с удовольствием привел в исполнение приговор отступнику, потом пошел к «старшим» и рассказал, чем хочет заниматься. «Старшие» отнеслись к заявлению благосклонно: должность дилера проста, особых талантов не требует, да к тому же легко заменяемая: одного утром пристрелят, к обеду на его место очередь выстраивается. А качественный убийца появляется не часто, причем настоящий убийца, тот, который не со страху из автомата огонь откроет, а хладнокровно, с пониманием. И главное – с желанием.

«Старшие» решение Майкла одобрили, и следующие двадцать лет стали для него счастливыми: по самым скромным подсчетам, он убил четыреста человек, и не только по заданию банды. Заматерев и заработав авторитет, Браун стал брать заказы со стороны, зарабатывая на пенсию, и именно жадность заставила его принять предложение хитроумного Бобби: сначала Майкл счел контракт опасным, но Челленджер назвал такую цену, что Браун не смог отказаться.

Прибыв в условленное место outG, Майкл терпеливо дождался заказчиков, изредка морщась от нестерпимой вони, кажется, доносящейся из приоткрытой двери, а когда веселый толстяк явился, сразу же поинтересовался насчет оплаты:

– Ты говорил, что половину я получу вперед.

– И возьмешь золото с собой? – изумился Челленджер.

– А что такого? – не понял афроангличанин.

– Тяжело ведь.

– Я справлюсь.

– Как скажешь, – Бобби широко улыбнулся, снял с плеча рюкзак и протянул убийце кожаный пояс с пятью десятками монет. – В качестве бонуса я приготовил для тебя удобную сбрую.

– Ты не дурак, – осклабился Браун, после чего вытащил наугад одну из монет, проверил ее, убедившись, что золото настоящее, и затянул ремень на поясе.

– Моего друга зовут Ван, он прекрасный художник и сделает требуемую нам «обложку», – продолжил Челленджер.

– Но я все равно надену «глухарь», – перебил толстяка Браун.

– Разумеется, наденешь, – успокоил его Челленджер. – Я не хочу, чтобы тебя поймали, поэтому Ван положит «обложку» поверх шлема.

– Как я буду выглядеть?

– Как страшненький инопланетянин.

– Почему так?

– Это послание, – спокойно ответил Бобби. – Мы хотим кое-что сказать нашим друзьям.

– Вы террористы?

– Не совсем.

– Впрочем, какая разница? – Пятьдесят золотых в удобном поясе сделали Майкла покладистым. – Что я должен делать?

– Сейчас – просто сидеть, – сказал китаец, запуская коммуникатор. – Это не займет много времени.

Он достал пульверизатор, обрызгал Брауна наноботами, убедился, что они равномерно покрыли тело убийцы, и принялся переносить на них заранее заготовленную «обложку». В действительности китаец уже взломал «балалайку» афроангличанина и программировал не только свои наноботы, но и те, которые уже покрывали тело Майкла, однако рассказывать об этом Хаожень не собирался.

– Как я сниму «обложку»? – поинтересовался Браун, поглаживая «золотой» пояс.

– На вашем наноэкране уже должна была появиться иконка экстренного отключения, – вежливо произнес китаец.

– Ага, вижу.

– Если вы на нее нажмете, «обложка» исчезнет.

– Могу проверить?

– Разумеется.

Сейчас наноботы были запрограммированы по мягкому, «ознакомительному» варианту, и китаец не имел ничего против проверки. А вот потом, когда Браун отправится на дело, он изменит код, сделав экстренную иконку бесполезной.

– Я закончил, любуйтесь!

И Хаожень повернул кресло с убийцей к зеркалу.

– Мать твою! – Майкл схватился за голову. – Мать твою!

Потому что увидел в своей одежде не себя, а уродливое чудовище с ярко-красной кожей, черными кругами вокруг глаз, безгубым ртом и оранжевыми ногтями.

– Что это, мать вашу, такое?

– «Обложка», в которой вы пойдете на операцию.

– Обещанный инопланетянин, – хмыкнул Челленджер. – Даю слово, Майкл: тебя никто не узнает.

– Меня сразу арестуют.

– Не сразу, – уверенно ответил толстяк. – Сначала тебя примут за уличного артиста, потом – за идиота, а потом ты начнешь стрелять.

– Где?

Бобби и Ли переглянулись, после чего Челленджер сказал:

– Прямо над нашими головами находится одна из самых людных площадей Лондона.

Все получилось именно так, как предсказывал толстяк.

Из сырого и вонючего подземелья Браун прошел в подвал, сухой, но тоже вонючий, зато расположенный уровнем выше, из подвала поднялся в узкий переулок и оказался на площади. На многолюдной площади. И люди, которые по ней гуляли, торговали, покупали, работали или следили за порядком, сначала приняли высокого краснокожего человека в длинном черном плаще за уличного артиста. Люди обратили внимание на его уродливую внешность, сочли ее оригинальной «обложкой» и двинулись следом, рассчитывая на необычное представление. Прохожие – и местные, и туристы – искали развлечений, не ждали ничего плохого – ведь они находились в самом центре столицы! – и их совершенно не смущали черные очки, скрывающие глаза Майкла.

А он наслаждался. Он видел людей – и тех, кто шел за ним, и тех, кто отворачивался, не находя ничего интересного, – и представлял их мертвыми. Предвкушал, как сделает их мертвыми, как будет стрелять, впитывая в себя их страх, крики и брызги крови, и постанывал от удовольствия.

«У тебя будет полторы минуты до отступления, – сказал толстяк. – Выйди в центр площади и открой огонь. Полиция появится через полторы минуты. Ты можешь стрелять целую минуту, представляешь? Целую минуту! Потом беги в переулок и возвращайся в outG…»

После первой встречи с толстяком Браун внимательно изучил уличные нападения и убедился, что щедрый заказчик прав: полторы минуты – стандартное время реакции сил правопорядка на расстрелы. Раньше требовалось от трех до пяти минут, но в последнее время полицейские вышли на полторы, что в Нью-Йорке, что в Шанхае, и улучшить его не могли, как ни старались. Тридцать секунд на отступление и целых шестьдесят – на убийства. О таком подарке Майкл даже мечтать не мог.

– Ты фокусник? – спросил толстый турист.

– Или ты акробат? – спросила его жена.

Майкл не удостоил их ответом.

– Надеюсь, фокусник.

– Главное, чтобы не оказался певцом.

– Где будет представление?

Прикинув, что оказался примерно в центре площади, Браун остановился и медленно оглядел толпящихся вокруг людей…

…которые вдруг закричали и хлынули назад…