Вадим Панов – suMpa (страница 43)
Мужчины вновь переглянулись, после чего Захар пожал плечами:
– Тогда и поговорим.
– То есть вы тоже чувствуете, что дело слишком опасное?
– Я чувствую, что ты не вовремя завела этот разговор. Извини.
Захар вновь откинулся на спинку кресла и стал следить за вошедшей с улицы компанией олдбагов: семь или восемь веселых мужчин и женщин в ярких одеждах, шортах и панамах. Судя по всему, они собирались на курорт. Рейган перевела взгляд на Конелли, но тот лишь развел руками, выразив солидарность с красавчиком.
«Да, согласна – не вовремя, сейчас нужно думать об операции…»
Но думать не получалось, потому что десять минут назад Рейган получила сообщение из лаборатории. Сначала удивилась, увидев код Экспертного отдела, потом вспомнила, что, отправляя на исследования останки Гарибальди, случайно поставила личную метку, а не группы, открыла послание, вывела его на наноэкран и быстро пробежалась по строкам. Вроде все нормально: результат ДНК-экспертизы Освальда Гарибальди. «Шапка» лаборатории, кто проводил исследование, какие-то заумные детали… Где вывод?
Вывод.
Вывод…
Профессия сделала Рейган хладнокровной, и только поэтому она не закричала, увидев вывод. Но ей потребовалось примерно тридцать секунд, чтобы прийти в себя. Потом она вернулась к началу отчета, спокойно прочитала его снова до самого конца, после чего стерла.
Больше всего на свете Рейган хотелось никогда не получать это сообщение. Не забыть о нем, а никогда не получать. Потому что забыть его она не сможет. Потому что теперь она обречена жить, зная сделанный в лаборатории вывод, и скорее всего жить недолго…
– Черт! – вдруг сказал Захар. – А ведь они в темных очках!
И в это же мгновение из капсулы связи вышла Карифа. Которой, в отличие от Захара, хватило всего секунды на то, чтобы оценить обстановку и выхватить пистолет.
Как выяснилось во время расследования, веселую компанию провел в аэропорт один из сотрудников.
Впрочем, в тот момент это не имело значения.
Потому что олдбаги швырнули в толпу четыре гранаты, а когда те взорвались – вскочили с пола и разбежались, расстреливая людей из автоматов и дробовиков. Расстреливая хладнокровно и безжалостно, не жалея ни женщин, ни стариков, ни детей. И остановить их могли только агенты.
– К бою!
Карифа успела выхватить пистолет, но среагировала на летящие гранаты и вернулась в капсулу, захлопнув дверь за мгновение до взрыва. Сразу после выскочила и расстреляла ближайшего олдбага: две пули в грудь, одна в голову. И прыгнула в сторону, уходя от выпущенной его приятелем автоматной очереди.
Однако основную роль в спасении людей сыграли Рейган и Захар.
Как и Карифа, они успели укрыться от гранат, только не в капсуле, а бросившись на пол, причем Рейган успела утянуть за собой неприспособленного к боевым действиям Конелли, а Захар вцепился в сумку со снаряжением. Сначала за ней укрылся, затем вытащил «зунды»: одну бросил красноволосой, второй вооружился сам. Они хладнокровно дождались, пока Амин отстреляется, и, убедившись, что внимание олдбагов приковано к Карифе, одновременно вскочили на ноги и открыли огонь. Захар – от центра налево. Рейган – от центра направо. Расстреливая всех, кто стоял на ногах. Сообразительный Конелли на четвереньках добрался до сумки, вытащил и подал агентам запасные магазины, за что потом получил от них дружескую благодарность в виде бутылки виски.
Олдбаги славились агрессивностью и жестокостью, но среди них редко попадались обученные профессионалы, и у «веселой» вооруженной до зубов компании не было ни единого шанса.
Короткая очередь Захара – и валится на пол преследовавший Карифу мужик.
Рейган снимает женщину с дробовиком.
Вторая женщина пытается бросить гранату – Захар успевает прострелить ей голову, женщина падает, роняет гранату, из которой успела выдернуть чеку, и агентам приходится вновь укрываться от взрыва. При этом Захар подсечкой отправляет Конелли на пол. Взрыв окончательно деморализует олдбагов. Быстрые и высокие потери приводят их в неистовство, а оно никогда не было хорошим помощником. Олдбаги открывают беспорядочный огонь, агенты отстреливают их, как в тире, одного за другим, и останавливаются, лишь услышав крик Амин:
– Все! Они закончились!
И бойня прекращается.
Грохот стих, стали слышны стоны и плач. Кто-то кашляет. Кого-то тошнит. Умоляют позвать врача. Через разбитые окна доносятся крики и сирены специальных служб. Шум вертолета. Команды полицейских. Однако до зала еще никто не добрался.
И у Захара появляется время сделать то, что Карифа запомнила на всю жизнь. Он молча перевел «зунду» в положение «огонь одиночными», обошел зал и методично добил раненых олдбагов.
Всех.
До Москвы добирались на перекладных. Для начала Орк решил не «светить» Коста-Рику и придумал отправиться в международный аэропорт Гватемалы, что стоило им лишнего дня пути. Однако ограничиваться одной мерой предосторожности Бенджамин не стал, это было бы скучно и банально, поэтому отказался от самого короткого из возможных маршрутов: Гватемала – Майами – Париж – Москва, сказав, что в Штатах действует самая совершенная система поиска беглецов, и настоял на путешествии в Рио, где они провели два волшебных дня в ожидании рейса в Мадрид – на все остальные направления билеты оказались раскуплены. Впрочем, этой паузе Беатрис скорее обрадовалась: они сняли номер в маленькой гостинице и облазили весь город, не забыв побывать на знаменитом пляже Копакабана, хотя от моря, честно говоря, Беатрис стала немного уставать. Затем перелетели в Испанию, пробыли в ее столице сутки, убеждаясь, что европейские, куда более сложные, чем южноамериканские, системы безопасности приняли поддельный чип Орсона, а когда убедились, отправились в Москву. В город, который был для Бенджамина terra incognita, о чем он без стеснения признался Беатрис.
– Я был в России два раза и друзей не завел. Мой товарищ по Академии служит в форте «Симбирск», но, как ты понимаешь, я не смогу к нему обратиться.
– А на что ты рассчитывал, когда предлагал лететь в Воронеж?
– На свой опыт и твоих друзей, – честно ответил Бен, и Беатрис рассмеялась:
– Все правильно, Орк: на моих друзей. За те несколько месяцев, что я занимаюсь незаконным бизнесом, их у меня появилось изрядно.
– Друзей?
– Незаконопослушных друзей.
– Однако нужно помнить, что преступники не способны на дружбу.
– Ты говоришь, как полицейский или агент GS, – заметила девушка.
– Черт… – Он дурашливо улыбнулся. – А может, как законопослушный гражданин?
– Законопослушные граждане плохо знают криминальный мир.
– Допустим, я исключение.
– Ты – уникум, – не стала скрывать Беатрис. – И ты прав: преступники не способны на настоящую дружбу, но много ли ты знаешь людей, которые на нее способны?
– Я… – Орк хотел ответить быстро и резко, по армейским воспоминаниям, но неожиданно подумал о том, кто из тех парней, которых он искренне считал друзьями, которых прикрывал, рискуя жизнью, и которые прикрывали его… Кто из них согласится помочь ему сейчас? Кто рискнет? И еще Орк вспомнил, как парни стали смотреть, когда над его головой появились красные цифры «4» и «2». Подумал, вспомнил и медленно ответил: – Я понял, что ты имеешь в виду.
И отвернулся.
Самолет подъехал к «рукаву», и пассажиров пригласили на выход.
– Нас долго учили быть эгоистами, – обронила Беатрис, когда они покинули самолет и неспешно направились в зал прилета. Паспортный контроль давно канул в Лету: система вела чипы пассажиров из одного аэропорта в другой, и дальше – в случае необходимости, – а вот багаж бдительные россияне проверяли. К счастью – выборочно. – Каждый человек уникален и неповторим – и потому обязан заботиться о своем благополучии. Только о своем.
– Люди все равно будут сбиваться в стаи. Инстинктивно.
– У стаи эгоистов нет будущего, – вздохнула девушка.
И ее замечание очень понравилось Бену.
– Познакомившись с тобой, я сначала удивился, что ты рискнула пойти против системы, решил, что это последствия стресса от потери родителей, но теперь вижу, что твои мотивы намного глубже. – Он помолчал. – Ты хочешь больше.
– Лгать не стану: сначала мной двигало желание найти лекарство от suMpa, – призналась Беатрис. – Но, увязая в outG и узнавая его обитателей, наблюдая за тем, как жестко воюют власти с теми, кто по-настоящему идет против них, я крепко задумалась. И в какое-то мгновение мне показалось, что suMpa стала логичным результатом развития нашего мира. Ведь… что еще нас ждет в будущем?
– Может, звезды? – предположил Бен.
– Ты такой романтик? – удивилась Беатрис.
– Должна же у человека быть мечта.
Несколько секунд девушка смотрела на Орка так, словно они только что познакомились, а когда поняла, что он не шутит, привстала на цыпочки и поцеловала в щеку.
– Ты – обалденный! – Ответить Орк не успел. – Кстати, я не против что-нибудь перекусить. Я безумно проголодалась.
И решительно направилась к фуд-корту.
В Москве, во всяком случае в аэропорту, оказалось не так плохо, как ожидал Орсон, наслушавшись рассказов о сотрясающих Россию кризисах, коррупции, тотальной нищете и прочих неурядицах. Трафик в Шереметьево высокий, информация на табло менялась каждую минуту, фиксируя улетающие и прилетающие самолеты; повсюду красивые люди и почему-то очень много «мультяшек» – видимо, местная мода на «обложки» отставала от мировой на три-четыре года. К сожалению, по-английски большинство здешних обитателей говорили с жутким акцентом, то и дело вставляя заимствованные и не всегда понятные словечки, но при этом русские прилагали массу усилий, чтобы быть понятыми, а неразрешимых задач Бен перед ними не ставил.