Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 42)
Стон быстро перешел в хрип.
И затерялся в криках, несущихся отовсюду. Из каждого кабинета.
Апельсину повезло еще меньше. Он надеялся спрятаться, забился под стол. Нашли. С гоготом выволокли. На столе и разложили.
Это, мать твою, Африка, тут много диких животных.
Чайка выскочил в коридор через две секунды после того, как щелкнул автоматический замок. Не просто выскочил — со стулом в руках. Им и запустил в Пилсуцки. Не в голову, разумеется, в ноги. Бандит полетел на пол, об него споткнулись, несколько секунд растерянности, свалки, а Илья уже в другом конце коридора, раз открылись главные двери, должны открыться и запасные. Не сообразил — инстинкт вел. Инстинкт не раз выручал в бесшабашной ломщицкой жизни, помог и сегодня.
Дверь нараспашку, лестничная клетка. Следующая дверь, на улицу, заперта. Флобер не дурак, добычу из рук не выпустит.
В подвал или на второй этаж?
Думать некогда — инстинкт.
Ноги сами понесли Чайку наверх. В подвале дорогое оборудование, подвал Флобер не откроет, а наверху — кабинеты безов. Документы ведь тоже надо уничтожить, списать на уголовников, на бунт, значит, наверху открыто. Можно уйти через окно.
Если получится.
Сзади с ревом приближается Пилсуцки.
Коридор второго этажа пуст, ни одного охранника. Готовился бунт, готовился!
В первую же дверь?
Нет! Коридор пуст, я легкий, бегаю быстрее тяжелого Пилсуцки, выиграю лишние секунды…
Инстинкт, мать его! Родной и любимый инстинкт!
Когда Илья распахнул дверь последнего кабинета, Пилсуцки оставалось преодолеть половину коридора.
Окно!
Раскатал губы? Закатай обратно — решетка!
Чайка закричал.
Развернулся.
В дверях — Пилсуцки.
— Все, сука!
«Сам знаю!»
Под руку попался еще один стул, но куда там! Здоровенный бандит отмахнулся от отчаянного выпада, ухмыльнулся и врезал Илье левой. Удар швырнул на стену. В голове взорвались две ядерные бомбы подряд: в правой скуле, а через секунду — в затылке. Зашумело, поплыло. Удар в грудь Чайка не почувствовал, понял только, что уже стоит на четвереньках. Инстинкт выручил еще раз: машинально поднял правую руку, и ботинок Пилсуцки врезался не в висок, а в плечо. Больше уголовник не ошибется.
«Для чего защищаться? Все…»
А в следующий миг…
Грохот.
Окровавленный, оглушенный, с трудом соображающий Илья нашел в себе силы повернуться. И увидел, как страшный Пилсуцки медленно, словно в дешевом боевике, падает навзничь. Грудь разворочена краш-пулями. А в дверях стоит господин офицер Ушенко с тяжелым «дыроделом» в правой руке.
Служебное расследование показало, что директор Флобер действовал в высшей степени решительно и профессионально.
Охваченные бунтом зоны были блокированы в минимальные сроки. Затем, как и предписано законодательством, бунтовщикам было предложено сдаться, и лишь получив отказ, Флобер приказал применить силу. Очень аккуратно, очень дозированно. Две штурмовые группы вошли в техническую зону с разных сторон и начали медленно продвигаться, постоянно повторяя приказ сдаваться. Огонь открывали только для самозащиты. К сожалению, потерявшие над собой контроль заключенные не прислушивались к увещеваниям охранников, яростно нападали, а в конце концов устроили пожар. В результате все, кто находился в технической зоне, погибли. Ранены шесть сотрудников учреждения. Директор Флобер получил благодарность.
— …И вот сегодня, буквально два часа назад, было объявлено о завершении монтажа Вспомогательного блока № 8…
На схеме, расположенной в правом верхнем углу монитора, очередной квадратик окрасился в оптимистичный зеленый цвет.
— Сколько осталось? — спросил Сорок Два.
— Обещают запустить к концу года.
— В декабре?
— Ходят слухи, что Станцию запустят в ноябре, — уточнил ответ Пумы Крюгер. — Вроде говорили, что за лето все построят.
— Пора бы, — хмыкнула Красная. — Третий год надрываются.
— Это одно из важнейших устройств, служащих для… — Корреспондент сбился — в репортажах со Станции частенько использовались сложные научные термины, и следующее слово не давалось даже с помощью телесуфлера. Но парень вывернулся: — Вспомогательный блок № 8 занимает важнейшее место в цепи передачи энергии…
Впрочем, кто заметит оплошность? Зрители, которые смотрят сейчас репортаж, имеют самое смутное представление о том, как работает Станция. Что, как и куда передается и во что трансформируется. Да большинству из них это и не надо. Почти все они видят в Станции не уникальный научный объект, не еще одну, «просто очень мощную» энергостанцию, а способ хоть что-нибудь изменить. Пусть подсознательно видят, пусть пока не задумываются, продолжая тянуть лямку серых будней, — пусть. Зерна брошены, и эти зерна не могут не прорасти.
В день запуска всем станет ясно, что мир изменился.
И это никого не удивит.
Строительство Станции стало третьим в этом столетии проектом, о котором, без преувеличения, знал каждый житель Земли. О котором рассуждали и ученые, и домохозяйки. Который оставался на первых полосах не из-за того, что «в моде», а потому, что интерес не спадал. Третьим проектом, третьей попыткой «хоть что-то поменять».
Первой была китайская лунная экспедиция, грандиозный замысел колонизации спутника, создания базы для экспансии на другие планеты Солнечной системы. Проект сработал наполовину. Китайцы заставили мир встряхнуться, вновь посмотреть на звезды, прищуриться и сказать: «А ведь мы, черт побери, наверное, сможем!» Государства реанимировали амбициозные программы. Ученые вернулись к рассуждениям о колонизации Марса. Был объявлен конкурс на проектирование лунного города, но… Большой Нефтяной Голод погасил данный китайцами импульс.
Следующими стали Анклавы — ответ корпораций на разразившийся кризис. В создании независимых территорий видели первую печать Будущего, социальную революцию, способную избавить мир от устаревших границ и вызванных ими конфликтов. Люди верили, что свободное общество свободных людей оставит в прошлом надоевшую политику, но… Всегда есть «но». Анклавы, как и китайская лунная программа, не до конца оправдали надежды. Спасенный корпорациями научный потенциал помог справиться с последствиями Нефтяного Голода, отвел угрозу голода обычного, вызванного нехваткой продовольствия, и предотвратил пандемии. Мир, как рассчитывали многие, не изменился, просто в нем появились не зависящие от государств территории.
Теперь — Станция.
Ее строительство началось втайне, но даже Мертвый не был способен обеспечить столь грандиозному проекту абсолютную секретность. Да он и не хотел. Через четыре месяца, когда слухи о существовании чего-то масштабного заполонили сеть, корпорации официально объявили, что сооружают на Русском Севере экспериментальную энергетическую установку. Что за энергия? В ответ продемонстрировали короткий ролик от «Науком» — вертолет с запасом хода на тридцать с лишним часов. Профессиональные искатели правды немедленно обвинили корпорацию во лжи и подтасовке фактов. Закатывали истерики. Бились в судорогах над коммуникаторами. Брызгали слюной. Люди же умные, коих оказалось больше, рванули покупать акции «Науком», спровоцировав первую волну «станционной лихорадки».
Расскажите о технологии! Информация засекречена. Кто ее разработал? «МосТех». Почему Станцию строят так далеко? Почему на Русском Севере? Если эксперимент пойдет не так, как запланировано, падение Тунгусского метеорита покажется невинной забавой, чем-то вроде щелчка по лбу. Профессиональные защитники человечества немедленно объявили, что «Науком» строит Конец Света. Закатывали истерики. Бились в судорогах над коммуникаторами. Брызгали слюной. «Умные» люди поспешили избавиться от акций, чем спровоцировали колебания курса, на которых люди действительно умные крупно заработали.
Государства официально поддержали строительство. Демонстрации недовольных иссякли за неделю. С террористами, бросившимися атаковать строительство, безжалостно расправились безы Мертвого. А Станция стала главной мировой темой.
Сорок Два же, к удивлению многих своих последователей, объявил атаки на Станцию делом вредным и неправильным. Почему? Потому что новая энергия станет еще одним камнем в фундамент Эпохи Цифры. Мир в очередной раз усложнится, и откроются новые горизонты, которых невозможно достичь, не поднявшись на наш уровень.
«Они сами роют себе могилу!»
Из новостного репортаж плавно превратился в познавательный. На мониторе демонстрировались общеизвестные виды, а голос за кадром сыпал традиционные технические подробности.
— Как думаешь, где у них находится главный вычислительный центр? — небрежно спросила Красная, снижая идущий из коммуникатора звук до минимума.
Атаковать Сорок Два запретил, а вот думать об атаке — нет. И Роза думала. В конце концов, наглухо закрытая Станция была самым лакомым куском для любого ломщика планеты. И еще долго будет им оставаться.
— В башне Лаборатории, — кашлянув, предположила Ева. — Или в СБА.
— Где-то под землей, — хмыкнул Крюгер.
Бессмысленный дружеский треп. Такое впечатление, что им нечем заняться, однако впечатление это — ошибочное. И у Красной, и у Пумы, и у Крюгера хватало дел, но им было известно, что Сорок Два ждет важного звонка, что предстоит серьезный разговор, вот и пытались отвлечь. Побыть рядом. Знали, что ему это нужно.