Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 24)

— На что ты намекаешь?

— Ты понял, на что, — улыбнулся храмовник. — Окажи Кириллу услугу, и он о ней не забудет. А может он, повторяю, очень много.

— Ясно. — Илья кашлянул и чуть скосил глаза, вызывая на наноэкран часы. — Мне пора в Университет.

— Если тебе нужно время — сегодня и завтра у тебя выходные. Я как-нибудь перебьюсь.

— Ясно, — повторил Дементьев.

— Резкое обострение обстановки в Аравии! Беспорядки, о которых предупреждали аналитики, все-таки начались, а СБА оказалась к этому совершенно не готова. Несколько часов назад на оживленной улице вспыхнула перестрелка…

— А ты молодец, — пробурчал Кауфман, глядя на экран коммуникатора. — Ловко все закрутил.

— Случайно, — вздохнул Слоновски, потирая свежую ссадину на лице. — Да и вообще это был не я.

— Конечно, не ты. Все галдят о том, что переодевшиеся электриками индусы попытались обесточить Аравию, а когда у них не вышло, завязали перестрелку.

— Людям нравится видеть то, что им нравится.

Мертвый с иронией покосился на проштрафившегося Грега, но промолчал.

Редактор новостей вывел на экран коммуникатора картинку с уличных камер, и пару минут Кауфман разглядывал перевернутые мобили и разъяренных арабов, с криками «Кашмир!» громящих все на своем пути. В настоящий момент ярость аравийцев еще не обрела четкой направленности, люди давали выход накопившемуся напряжению и разрушали собственный район. Но скоро, очень скоро им укажут путь.

— Что ты там делал?

— К осведомителю ехал. Абдурахман обещал вывести меня на парней из Цюриха.

— А «балалайка» для чего?

— Старик боится сливать информацию по сети.

— Ох уж эти суеверия… — Мертвый помолчал. — Абдурахман уцелел?

— Угу.

— Следы почистил?

Присланные из Цюриха проверяющие, до сих пор штудировавшие финансовую отчетность, неожиданно затребовали материалы по беспорядкам. Кауфман в просьбе не отказал, но не хотел, чтобы нюхачи проведали о роли Слоновски.

— Мы с Маратом почистили «балалайки», стерли последние часы и переписали базу данных. В то время, когда начался бунт, мы проходили инструктаж по обращению с новыми стрельбовыми комплексами.

— Молодец. — Мертвый выдержал паузу и изменившимся, ставшим ОЧЕНЬ жестким тоном приказал: — Найди заводилу, Слоновски, найди обязательно и… живым. Мы обязаны доказать, что Моратти ведет нечестную игру.

— Я приложу все усилия, шеф.

— Только не устраивай погромов на других территориях.

Грег позволил себе улыбку.

— Ой!

— Как здорово!

— Великолепно!

— Невероятно!!

— Я уже не жалею, что мы приехали в Москву!

Две женщины на заднем сиденье мобиля и так-то трещали без умолку, а когда Мартин, выполняя пожелание их мужа, вырулил на пятый, самый высокий уровень мостовых Сити и перед глазами пассажирок открылась величественная панорама делового центра Анклава, у них, похоже, открылось второе дыхание.

— Это «Подсолнух»?

— Да.

— Восхитительно!

— А это «Дядя Степа»?

— Да.

— Потрясающе!

— Хосе, посмотри на пирамиду!

— «Пирамидом», — машинально поправил женщину Мартин.

Но его не услышали.

— Чудесный город!

— На карнавале будет еще лучше! — пообещал мужчина с переднего сиденья.

— А когда он начнется?

— Через пару дней.

— Ой, как долго ждать…

— Зато успеем как следует размяться, — хохотнул Хосе. — В Москве полно веселых местечек.

— Я слышала, бандитов здесь тоже полно, — протянула одна из женщин. Та, что выглядела чуть старше.

— О нашей безопасности позаботится Мартин. Правда, Мартин?

Кошелев молча кивнул.

— Ты ведь не допустишь, чтобы бандиты пристали к честным туристам?

— Это моя работа, господин Родригес.

— Хосе, дружище, просто Хосе. Я не формалист.

Фирма «Надежный спутник», в которой работал Мартин, занималась сопровождением прибывающих в Анклав туристов. Иначе говоря, охраной богатых путешественников, стремящихся вкусить сладких и запретных плодов независимых территорий. Троица, которую Кошелев встретил в Шарике, прибыла в Москву из Барселоны, второго по величине города Пиренейской автономной области Исламского Союза. Порядки на полуострове были хоть и свободнее, чем в других европейских странах, но не намного. К примеру, несмотря на то что большинство жителей исповедовали классическое католичество, продажа алкогольных напитков на Пиренеях запрещалась. Зато широкое распространение получил исламский институт временных жен, прописанный в законодательстве Союза и нехотя признанный Ватиканом. Как понял Кошелев, женщина постарше была настоящей женой Родригеса, а губастенькая молодая блондиночка — новым увлечением.

— Я сторонник дружеского общения с помощниками, — продолжил вещать Хосе.

— Кстати, меня зовут Ника, — добавила блондинка.

— Лика, — суховатым голосом сообщила мадам Родригес.

«Или сеньора?»

Одним словом — ханум. Атеисты они или католики, все равно по Барселоне в хиджабах ходят.

— Скажи, Мартин, ты всегда носишь «балалайку»?

— В большинстве случаев. Это необходимо для полного обеспечения безопасности.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты случайно записал некоторые наши развлечения. Мало ли что ты увидишь.

— Наша компания гарантирует клиентам полную конфиденциальность.

Кошелев не стал добавлять, что за время службы в «Надежном спутнике» повидал достаточно. Туристы скованы только в первые часы после прилета, потом карусель завертится, и на такие мелочи, как присутствие в комнате телохранителя, уже не обращают внимания.

— Тогда скажи, Мартин, насколько хорошо ты знаешь Анклав? Хотелось бы найти здесь такие развлечения, за которые в Союзе отрезают…

Последние слова потонули в громком женском смехе.