Вадим Панов – Порченая кровь (страница 53)

— Ты бы не смог, — неожиданно произнес шас.

— Почему? — вскинулся Тирту. — Кто бы меня не отпустил?

— Ты сам.

Несколько секунд пират внимательно смотрел Баронгу в глаза, после чего кивнул, но промолчал и лишь после паузы, нехотя, произнес:

— Скорее всего, вы правы, но у меня все равно ничего не получилось.

— Главное, что ты остался жив, — тихо произнес Пежан, догадываясь, что услышит дальше.

И не ошибся.

— Я никому не говорил о том, кого собираюсь грабить. Отобрал пятерых парней, уже в пути сказал, что дело будет крупным и позволит покончить с нашим опасным ремеслом — при желании, разумеется, — но до последнего не выдавал свой замысел. И не зря… — Еще одна пауза. — Яхта и катер сопровождения стояли у необитаемого атолла, и пассажиры привычно веселились: музыка, яркая иллюминация, смех… В таких казино не только играют, там имеются развлечения на любой вкус, и скучать клиентам не приходится. Благодаря твоему волшебному подарку мы подошли незамеченными и остановились примерно в миле от цели, я хотел понаблюдать и окончательно убедиться, что можно приступать к выполнению плана… Осторожность меня и спасла.

— Прилетел дракон? — поторопился с вопросом шас.

— Когда я приказал остановиться, один из матросов спросил, что случилось, и я понял, что никто из них не видит яхту. Подумал, что у нее на борту, наверное, находится твой друг, который, по каким-то причинам, решил спрятать казино от окружающих. И я уже собрался дать приказ уходить, но еще через несколько секунд догадался, что не яхта прячется от мира, а яхту спрятали от мира. Потому что дракон не хотел, чтобы кто-нибудь видел его атаку.

Пежан едва не ляпнул: «Не дракон, а всадник», но вовремя прикусил язык, сообразив, что не следует перебивать пирата.

— Дракон спикировал камнем, но не ударил в яхту, а нырнул, вызвав большую волну, потом вылетел из-под воды, схватил катер, поднял его и с высоты швырнул на остров. — Пауза. — Не думаю, что кто-то выжил.

Шас коротко кивнул.

— Затем дракон начал развлекаться. Почему я так думаю? Потому что именно так это выглядело со стороны: как развлечение. Дракон дунул огнем в мостик яхты и сжег всех, кто на нем находился, но только их: поток пламени прошел очень аккуратно и точно. Вылетели стекла, что-то взорвалось, моряки превратились в факелы… К этому моменту пассажиры поняли, какая беда на них обрушилась, и на борту началась паника. Охранники, надо отдать им должное, пытались сопротивляться и открыли огонь из автоматов, но сделать чудовищу ничего не могли, только пули зря потратили. А дракон… дракон по очереди убил всех охранников: подлетал, не обращая внимания на автоматные очереди, подхватывал и разрывал когтями… или перекусывал… или сжигал… А затем занялся пассажирами… И вообще — яхтой. Дракон вскрыл когтями надстройку, потом разорвал борт, чтобы добраться до тех, кто хотел спрятаться внутри, подхватывал людей, подбрасывал их в воздух и ловил пастью, словно играясь. Он сжигал тех, кто прыгал за борт в надежде спастись на острове, он убивал… — Тирту помолчал, после чего неожиданно сказал: — Ты меня знаешь, Баронг, я — пират. Я — жестокий пират и убиваю без колебаний. Тех людей, на яхте и катере, я бы тоже убил. Но я не нападаю просто так, ради развлечения — я всегда иду за добычей и не хочу быть пойманным. Это меня не оправдывает, но хоть как-то объясняет, почему я не оставляю свидетелей. А дракон напал просто так. Он не хотел есть, они ему не мешали, ему не было нужно их золото. Дракон развлекался. Убивал, потому что мог убить. И потому, что ему это нравилось.

«Это не чуды… — пронеслось в голове шаса. — Абсолютно точно не чуды!»

Но кто?

— Когда дракон удовлетворил жажду крови, он сжег все, что плавало на поверхности, — закончил Вибава. — Затем он сжег сброшенный на остров катер, поднялся высоко в небо и улетел.

— Ты определил направление?

— Разумеется, — кивнул пират. — Поэтому и вызвал вас.

— Понятно… — Шас потер подбородок, сам того не желая, показав Вибаве, что обеспокоен сообщением, и спросил: — Ты видел всадника?

— Дракон был один, — уверенно ответил пират. — Им никто не управлял.

— Точно?

— Сто процентов.

— Гм… — такого ответа Пежан не ожидал. — А твои бойцы что-нибудь заметили?

— Нет, я сказал, что добыча не появилась, и мы вернулись на судно. — Тирту выдержал еще одну паузу. — Я проверил: в последнее время стало пропадать много небольших судов и легких самолетов. Не так много, чтобы журналисты назвали происходящее сенсацией, но больше, чем обычно. Я поговорил с коллегами и выяснил, что они расстроены, поскольку полицейские и военные думают на нас, но мы ни при чем. Это дракон.

— Понятно. — Шас откинулся на спинку дивана и сделал глоток коньяка.

От первоначального предположения, что в происходящем замешаны потерявшие осторожность чуды, пришлось отказаться: никто из них не натравит боевого дракона на челов. Соответственно оставалось два варианта: наименее вероятный — что речь идет о сбежавшем из Драконерии животном — но непонятно, почему рыцари до сих пор его не нашли; и наиболее вероятный — на островах появился незарегистрированный дракон, выведенный или чудами-ренегатами, или слишком умными челами. И вариантов действий тоже было два: доложить в Великий Дом или разобраться самому. Первый — безопасный, правильный, но абсолютно исключающий даже малейший намек на прибыль, поскольку это станет «операцией по сохранению режима секретности», и что бы маги Великого Дома ни отыскали на острове, Пежану достанется лишь их глубокая благодарность. Второй вариант, который зародился в голове шаса под действием коньяка, был куда более рискованным, но сулил неплохую прибыль. Однако обдумывать его всерьез следовало, лишь убедившись, что дракон и в самом деле существует.

— Вибава, — произнес Кумар, показывая, что коньяк в его бокале закончился. — Я хочу увидеть дракона своими глазами.

— Я распорядился приготовить для вас каюту, — улыбнулся в ответ пират.

— Катрин! — Разогнавшийся Схинки пинком распахнул дверь и влетел в лабораторию, ловко прыгая с кольца на кольцо. — Катрин, ты здесь?!

И с трудом погасил скорость, едва не врезавшись в стеклянный шкаф, который, судя по всему, недавно передвинули так, чтобы он оказался на его пути.

— Катрин!

Лаборатория доктора Далеб, так же как логово Антрэя, тоже размещалась в горе, только не в кратере, а в пещерах: отремонтированных, отделанных, соединенных между собой и превращенных в современный научный центр, включающий в себя все, что требовалось Катрин для работы или могло неожиданно потребоваться. Отказа Далеб не знала, и единственное, чего ей не хватало, — это живых помощников, поскольку единственным условием Ярги было их полное отсутствие. Доктор справлялась: в ее распоряжении оказался огромный штат молчаливых, работящих големов, скрупулезно исполняющих все приказы и поручения, однако она скучала по нормальному человеческому общению.

— Катрин! — выкрикнул орангутан, увернувшись от шкафа и продолжив движение в выбранном направлении. Лаборатория была большой, и ее осмотр мог потребовать некоторого времени. — Ты где?

Големы при появлении обезьяны разбегались или испуганно прижимались к стене, и ни один из них не напомнил Схинки о требовании доктора являться в лабораторию исключительно в стерильном комбинезоне, перчатках и шапочке. Требовании, о котором орангутан постоянно забывал, чем приводил женщину в неистовство.

— Катрин!

— Схинки, мерзавец, ты опять явился голым! — недовольно выкрикнула вышедшая из кабинета Далеб.

— Проклятье! — Орангутан повис на закрепленной под потолком перекладине, оглядел себя и выдал веселую улыбку: — На мне шорты и рубашка, но если ты хочешь видеть меня раздетым…

— Ты знаешь, о чем я, стервец!

По голосу Схинки понял, что женщина действительно зла, и немедленно стал серьезным:

— Катрин, прости, опять забыл.

И подкрепил извинение одной из самых умильных ужимок.

Несколько секунд Далеб буравила обезьяну недовольным взглядом, после чего махнула рукой.

— Когда-нибудь я тебя убью! — и удалилась в кабинет.

— Не обижайся! Пожалуйста!

Орангутан вернулся к главному входу, обругал големов, при их помощи облачился в комбинезон и заглянул в кабинет.

— Так лучше? — Сидящая за столом Катрин покосилась на Схинки, но промолчала, из чего обезьяна сделала вывод, что прощена. Во всяком случае, острая фаза конфликта осталась позади. — Как дела?

— Пришел за отчетом? — поинтересовалась женщина, не отрываясь от монитора.

— Я по тебе соскучился и не прочь позабавиться, — немедленно среагировал Схинки. — Если хочешь — можем прямо здесь, а големы потом вернут помещению нужную стерильность.

— Заткнись.

— Знаешь, как мне надоели лохматые самки?

— Привези себе лохматого самца.

— Ты совсем нетолерантна.

— Я достаточно толерантна, чтобы дать тебе по башке, — бросила Катрин. — Ты меня отвлекаешь.

— Делаешь что-нибудь важное?

— А как ты думаешь?

— Извини, просто шучу.

— А я просто не люблю, когда мне мешают.

— Еще раз извини.

Она действительно была увлечена работой. Совсем как в юности, когда только пришла в науку и жадно впитывала новые знания, ища свой собственный, уникальный путь, способный привести ее к славе и успеху. Не только личному, но и научному. Катрин была по-хорошему амбициозной, мечтала оставить след в истории, но довольно быстро поняла, что гениальные одиночки давно перестали делать в науке погоду. Исследования требуют вложений, вложения появляются лишь после долгого и серьезного обсуждения проекта с известными и авторитетными консультантами, и никто не даст гарантии, что у них не окажется собственных видов на перспективный проект. И легко может получиться так, что перед Нобелевским комитетом встанет совсем не тот человек, который на самом деле совершил открытие.