Вадим Панов – Порченая кровь (страница 42)

— В смысле: ничего не получится?

— В смысле: лучше бы не приезжали.

— Предчувствуешь опасный контракт?

— Нет, к контракту мои ощущения отношения не имеют. Просто: зря.

— То есть мы не заключим контракт?

— Нет… — Рыжая пошевелила пальцами, переживая один из тех редких случаев, когда невозможно объяснить, что творится на душе. — Контракт мы, скорее всего, заключим. Но лучше этого не делать.

— У меня такого чувства нет, — спокойно ответила Яна.

— Возможно, я просто не выспалась.

— Возможно.

День стоял погожий, теплый, но не жаркий, безветренный, и лучшим местом для обеда выглядела веранда, однако их собеседник особо просил не привлекать внимания, оставаясь на виду, и забронировал для встречи один из «приватных» столиков. Расположившись за ним, девушки заказали по коктейлю, а когда официант ушел, Яна достала из сумочки черную пирамидку оберега Темного Двора и активировала ее, надежно защитив столик и окружающее пространство от любого вида прослушивания: и магического, и технического. Оберег гарантировал сохранение переговоров в тайне и даже изменял артикуляцию собеседников, чтобы реплики невозможно было прочесть по губам. Стоил он недешево, магическую энергию поглощал в огромных количествах, но считался лучшим артефактом сохранения тайны, и во время деловых встреч Инга и Яна применяли только его.

— Давай вернемся к твоему предчувствию, — произнесла Яна, едва официант, принесший коктейли, вновь отошел от столика. — Тебя смущает, что нас пригласил чуд?

— Не уверена, — поразмыслив, ответила Инга. — С чудами мы уже работали, а Морэл ле Гран, насколько я знаю, рыцарь честный и к тому же славится спокойствием и выдержкой.

— Он руководит Драконерией Бестиария, — напомнила Яна. — Еще бы ему не быть спокойным.

— Драконы не любят нервных?

— А кто их любит? — вопросом на вопрос ответила Яна.

— Нервные, как правило, быстрые.

— Пожалуй…

И девушки рассмеялись.

Они были ведьмами, и они были наемницами. Для заурядного чела сочетание необычное, но в Тайном Городе оно не вызывало удивления: да — ведьмы, да — наемницы, и что? Такое встречалось на каждом шагу.

Рыжая Инга Волкова, худенькая, энергичная, похожая на подростка, славилась любопытством, умением влезать в опасные дела и ловко из них выпутываться. Она частенько принимала образ наивной дурочки, на который ловилась даже опытная рыба, но в действительности обладала железной хваткой, достойной самых прожженных дельцов. На встречу она приехала в легчайшем летнем сарафанчике и босоножках, выглядела беззащитной девочкой, однако с теми артефактами, которые прятались в ее сумочке и украшениях, можно было организовать успешное вторжение в небольшую не демократическую, но богатую нефтью страну, успешно ее освободить и удерживать под контролем до полного опустошения скважин.

Инге приходилось уделять много внимания работе с магическими устройствами, поскольку она была относительно слабой колдуньей. В отличие от подруги. Которая, кстати, некоторое время назад вообще не была ведьмой.

Яна Маннергейм родилась обыкновенной челой, в Тайном Городе оказалась случайно, причем как заурядная наемница, то есть без особых перспектив, и была весьма удивлена, когда выяснилось, что она является перерожденной Лазь, одной из наложниц Азаг-Тота, величайшей гиперборейской ведьмой. Впрочем, тогда многие удивились. Яна обрела невиданную силу, встав на один уровень с главными магами Тайного Города, но при этом осталась в команде Кортеса — своего возлюбленного, который сумел вытащить ее из пропасти зловещего учения гиперборейцев.

Перерождение изменило Маннергейм не только внутренне, но и внешне: она лишилась волос, на правой стороне головы появилась замысловатая черная татуировка — подпись Азаг-Тота, а глаза навсегда залило тяжелое золото Кадаф. Истинная внешность гиперборейской ведьмы тягостно действовала на жителей Тайного Города и вызвала бы нездоровый ажиотаж среди заурядных челов, поэтому Яна почти не снимала морок, показываясь окружающим такой, какой была когда-то — эффектной спортивной брюнеткой с большими ярко-синими глазами.

— Вдруг окажется, что Морэл позвал нас, чтобы проследить за неверной женой? — протянула Инга, лениво вертя в руке наполовину опустевший бокал.

— Он недавно женился, — обронила Яна.

— И сразу почувствовал неладное, — хмыкнула рыжая. — Некоторые мужики на удивление проницательны.

— К нам не обращаются с такими просьбами, — спокойно отозвалась Маннергейм.

— Возможно, он безумно разбогател и может себе позволить подобное.

— К нам не обращаются с такими просьбами, — повторила подруга.

Кортес и его наемники славились удачливостью, но позволить себе их услуги мог далеко не каждый: первой преградой был неприлично большой размер гонорара, второй — жесткий отбор контрактов, поскольку наемники брались лишь за интересные, с их точки зрения, расследования — тоже могли себе позволить. К тому же, как говорил Кортес: «Жизнь одна, и глупо рисковать ею ради ерунды».

— И тем не менее от мужиков всего можно ожидать.

— Я слышала, Морэл неглуп.

— Мастером Драконерии дурака не назначат.

— Хорошо, что мы с тобой говорим на одном языке.

Яна видела, что Инга пребывает не в своей тарелке, хотела вновь завести разговор о том, что ее беспокоит, но почувствовала приближение чуда — маги без труда ощущали друг друга на расстоянии, — и подняла указательный палец.

— Он здесь.

Рыжая ответила дурашливой улыбочкой, но внутренне подобралась и вернула недопитый бокал на стол.

— Надеюсь, вам не пришлось долго ждать?

— Мы приехали минуту назад, — прощебетала Инга.

— Вы на удивление пунктуальны, — добавила Яна. — Прошу вас.

— Благодарю.

Ле Гран уселся напротив девушек, заказал бокал белого и приятно улыбнулся. Наемницы изобразили интерес.

Встреча началась.

Мастер Драконерии Великого Дома Чудь оказался не старым еще мужчиной, лет девяноста, может, ста, однако крепким, как это было принято у привыкших к фехтованию и прочим рыцарским забавам чудов. Темно-рыжие, с проседью, волосы он собирал в хвост, но благодаря элегантному костюму, который носил с необычайным изяществом, ничем не напоминал взрослого поклонника тяжелого рока. А завершали образ многочисленные шрамы, испещряющие лицо Морэла, мелкие и не очень — память о войнах и драконах.

— Дамы, — учтиво произнес он, поднимая принесенный официантом бокал, — рад познакомиться лично.

Заочно Инга и Яна были знакомы всем жителям Тайного Города: из слухов, сплетен и выпусков новостей.

— Всегда испытывала пиетет перед теми, кто посвятил себя работе с драконами, — вежливо ответила Маннергейм. — Меня восхищают все древние создания: и василиски, и мантикоры, но драконы… Они кажутся самыми необычными, и, насколько я знаю, не только кажутся.

— Так и есть: драконы умны и… прекрасны, — с удовольствием поддержал разговор ле Гран. — Я работаю с ними семьдесят лет, но до сих пор испытываю тот восторг, который пережил при первой встрече с этими красавцами.

— Наверное, с ними нельзя иначе?

— Вы правы. Драконы превосходно считывают эмоции и реагируют на них, но при этом не путают восхищение с почитанием, — ответил Морэл. — Например, они прекрасно знают, что я люблю их племя, однако никогда не позволю им встать надо мной.

Потому что даже любящие крылатых ящеров чуды никогда не забывали о том, что перед ними — животные.

— Скажите, почему наша встреча обставлена с такой таинственностью? — не выдержала Инга. — Почему мы не встретились в Москве?

— Потому что я не хочу ненужных слухов, — тут же ответил ле Гран, переведя взгляд на вторую ведьму. — Если информация о моей встрече с наемниками станет известна, у Ордена возникнут совершенно ненужные вопросы.

— То есть вас есть о чем спрашивать? — прищурилась рыжая.

— Вы знаете, какое положение я занимаю?

— Знаю… — тряхнула головой Инга.

Но прежде чем она развила мысль, Морэл отеческим тоном продолжил:

— Исторически сложилось так, что Драконерия является автономной частью Бестиария, то есть самостоятельной мастерской, но структурно входит в состав гвардии великого магистра. Гвардия великого магистра занимается безопасностью Ордена, а все, что связано с безопасностью Великого Дома, находится под плотным контролем. И все, кто с нею связан.

— Как вы?

— Как я. — Чуд помолчал. — Именно поэтому я не хочу привлекать ненужное внимание.

— Если бы вы пришли к нам по личному делу, вас бы не смущали возможные вопросы руководителей, — произнесла Яна, намеренно выделив голосом слово «возможные».

— Проницательное замечание, — склонил голову ле Гран.

— То есть вы не предложите нам следить за вашей женой?

— Это была шутка?

— Да.