Вадим Панов – Порченая кровь (страница 31)

Сколько выстрелов уже прозвучало? И думала, сколько их еще прозвучит?

Когда на девушку рядом наставили оружие, Марина замерла.

Этот выстрел был тридцатым по счету, и Марина тихо вдохнула. От страха — через нос и едва не закашлялась.

Но уже через мгновение она оцепенела, видя, как террорист снова тронул рыжего парня. Поднял, откинул в сторону, что-то еще пытался то ли сказать, то ли сделать, и тут рыжий схватил сумочку, которая оказалась у него под рукой (как до того грудь мертвой девушки), и метнул в убийцу.

Марина видела все, как в замедленной съемке, — такое было уже однажды, когда на нее на полной скорости несся племенной жеребец, упущенный кем-то на ферме, куда она приезжала на экскурсию. Только тогда опасность угрожала ей, и в самый последний момент она отпрянула, отступила на шаг, и вороной конь пролетел мимо, задев ее только кончиком хвоста.

Сейчас опасность не касалась ее, и оттого происходящее казалось еще более нереальным: сумочка врезается мужчине в черном в лицо, он отшатывается назад, спотыкается о лежащий за спиной труп той самой старухи и падает.

А зонт-трость, на который опирался все это время мужчина в сером костюме, тот самый, на которого Марине смотреть было не положено, теперь своим металлическим наконечником смотрит в сторону, а не в пол. Зонт лежит на коленях, лежит, придерживаемый руками странного человека, и тот даже не смотрит на падающего убийцу. И только убирает руки с зонта, позволяя ему рухнуть на пол вместе с еще одним мертвецом.

И Марина четко понимает: руки он убрал уже после того, как его серебристый зонт проткнул мужчине основание черепа и прочно вошел в мозг.

В вагоне повисает мертвая тишина.

— Один труп у масанов! — Лирга удивленно смотрит на собравшихся магов, и те оборачиваются на аналитика. Тот повторяет:

— Да, один масан мертв. Кто-то в вагоне его убил.

— Наказали? — деловито осведомляется Ортега, отправляя СМС.

— Нет, — помедлив, отвечает Лирга, — почему-то обошлось.

«Сходи в переговорную номер шесть. Там тебя ждут. Успокой их».

Бога посмотрел на СМС от Ортеги и сбросил звонок феи Лады. Ортега не будет так просто дергать, а с учетом того, что творится снаружи…

В общем, фея Лада подождет.

В переговорной номер шесть его ждало то, что челы назвали бы Преисподней. Бога едва переступил порог, как понял, что эта встреча хуже ежегодного концерта осов.

А он знал в них толк.

— И что вы уже сделали? — Отец-настоятель Динамус хмуро посмотрел на вошедшего в зал нава и сложил руки на столе. Его помощник, брат Ципус, кивком обозначил приветствие. Бога сел напротив эрлийцев и ответил:

— В данный момент наши ведущие маги во главе с советником разбираются в том, как можно атаковать поезд и не задеть заложников.

Динамус помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Могли бы предупредить нас заранее, что планируется подобная опасность, которая ставит под угрозу наших братьев.

— К сожалению, не могли. Операция была секретной, не говоря уже о том, что мы не могли предугадать террористического захвата поезда.

— Я слышал, что захватчики — наши Малкавиан.

— Были наши, — поправил эрлийца Бога. — Теперь — предатели.

— Вы же их казните? — Динамус поджал губы.

— Можем парочку оставить в живых, передать на опыты, — тут же предложил нав.

Ципус оживился, но Динамус только качнул головой:

— Не стоит. Верните нам брата Вариуса живым и невредимым.

Бога понял, что встреча оказалась чуть проще, чем он ожидал, и серьезно посмотрел на Динамуса:

— Разумеется. Мы действительно над этим работаем.

Отец-настоятель встал, а нав открыл эрлийцам портал сразу на стоянку, где Динамуса и Ципуса ждал автомобиль. Проводил взглядом и тихо порадовался, что масаны, захватившие заложников, не очень разбираются в родственных связях эрлийцев.

А отец Динамус, в свою очередь, не стал устраивать скандал: как врач он лучше всех понимает, что лезть под руку хирургу, удаляющему опухоль, не стоит…

— Вставай! Быстро! Вставай!

Террористы шли по вагонам и пинками, окриками, оружием поднимали людей с мест, подгоняли, перегоняли — как скот — в один конец поезда по открытым сквозным переходам между вагонами.

Нина шагнула вперед и мельком удивилась тому, что в пространстве, вроде ничем не закрытом, пустом, подсвеченном из поезда, что-то мерцает. Бледно-розовое сияние разлилось, окутывая сам переход и даже немного вдаваясь в металл.

Нина протянула руку, чтобы потрогать его, убедиться, что ей не чудится, но сзади чувствительно толкнули, и она, споткнувшись, ввалилась в вагон. Оглянулась, гневно посмотрев на соседку, что до того сидела рядом с ней, но соседка опустила глаза и изучала пол, по которому им пришлось идти. Соседка не желала наступать на капли крови, украшавшие линолеум.

Получасом ранее Нина уже попрощалась с жизнью. Потом — еще раз, когда, увидев смерть одного из своих, террористы окружили его тело, что-то кричали на непонятном языке, стреляли, кажется, просто в потолок, но рикошет задел мужчину у одной из дверей и пробил ему колено. Мужчина вскрикнул, и его тут же убили. И после этого вновь наступила тишина. Труп мертвого террориста оттащили к кабине машиниста — быстро, деловито, но невероятно бережно. А Нина, словно впервые, увидела старика напротив себя. Тот как сидел спокойно, так и продолжил сидеть — только теперь без зонта. Почему его не тронули, Нина не знала, да и не хотела знать, ей было действительно неинтересно.

А теперь их сгоняют в один вагон. Их гонят вперед, подпихивают, не дают нормально встать — Нина видела, как нескольких выкинули с сидений, но больше не стреляли.

Вагон, куда их привели, оказался самым чистым — здесь даже крови почти не было, но люди прибывали и прибывали. Садились прямо на пол, потому что все скамейки были заняты, и Нине пришлось сесть рядом с высоким плечистым детиной, взиравшим на террористов с мрачной решимостью. Рыжий парень, тот самый, который кинул в убийцу сумочкой, остался в соседнем вагоне. Его задержали там, откинув в сторону от прохода. А вот мужчина-теперь-без-зонта шел сразу следом за ее соседкой. Зашел, огляделся и не стал садиться, выбрав себе место рядом с дверью.

Нина покрепче обняла сумочку, потом аккуратно нашла в ней бутылку с водой и сделала глоток. Помедлила, протянула соседке.

— Пить хочешь?

— Да, спасибо. — Та взяла, отпила и вернула бутылку Нине: — Как тебя зовут?

— Нина.

— Марина.

При иных обстоятельствах они бы даже не заговорили. Даже если бы, по невероятному стечению обстоятельств, оказались в одной компании. Нина знала это так же четко, как, впрочем, то, что после этого — если она выберется живой — соберет вещи и уедет обратно. Подальше от столицы с ее метро, с ее террористами и с этой кровью.

Выйдет замуж, родит ребенка, может быть, двух. Будет работать в местном магазинчике. Муж будет пить и к сорока годам превратится в развалину. А потом и вовсе — помрет под забором. Детей она станет поднимать на ноги, но те пойдут по кривой дорожке. И в шестьдесят она останется одна.

Нет уж.

Лучше умереть здесь и сейчас.

Раймонд застыл, замер, когда увидел, что масан от его броска падает. Вампиры умели двигаться очень быстро, но удар этот Малкавиан пропустил — чуд швырнул сумочку коротко, почти без замаха, с близкого расстояния и со всей силы. Раймонда удивило то, что произошло дальше.

Движения пожилого чела он не видел, он даже не понял, как давно зонт-трость находится на коленях. И он не помнил — был ли зонт с челом, когда тот входил, но теперь он точно был. И торчал из затылка масана, острием пробив череп у основания настолько сильно, что металлический набалдашник, окрашенный кровью и слизью, торчал меж зубов вампира.

Повисла тишина. Настолько ощутимая, что Раймонд слышал дыхание каждого, кто находился в вагоне.

Его не тронули. Масаны пробежали мимо, оттолкнули, окружили мертвого собрата, один из них наставил на чела пистолет, и Ричард увидел, что чел поднял взгляд на масана, когда тот уже собрался нажать на спусковой крючок. Палец вампира дрогнул, и он отвел дуло оружия.

Поднялся шум, масаны кричали, разбирались, и смесь масари с фразами на русском звучала для Раймонда дикой какофонией.

А потом снова стало тихо. Вампиры унесли мертвого и стали сгонять заложников в другой вагон. Чуд тут же подобрался — он не переставал верить в то, что сможет, что должен бежать, и теперь представлялся замечательный шанс — прыгнуть, пропасть между вагонами, проскользнуть под поездом и попробовать выйти из зоны действия «Рыбацкой сети»… Но враги подготовились на славу: в переходах был барьер. Он окружал пустое пространство, искрясь розоватым цветом, и Раймонд распознал «Упругую колыбель» — такую любят ставить матери, когда не хотят, чтобы ребенок покидал определенную зону. «Колыбель» упиралась в металл, что исключало возможность ее обойти, а уж без возможности колдовать или применить артефакты (какие? У тебя с собой даже артефактов нет…) простой детский аркан становился непреодолимым препятствием.

Раймонд почти дошел до того вагона, где собирали всех, но его поймали за плечо и откинули от последнего перехода.

— Стой здесь. — У Малкавиана, смотревшего на чуда, подрагивала верхняя губа и виднелись кончики игл. Чуд видел — чувствовал, — что вампир просто на грани. И дело не в жажде, которая могла бы мучить масана. Дело было в том, что он терял над собой контроль от такого обилия пищи. Это могло бы стать проблемой. Но — не сейчас.