Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 47)

Никто не знает.

Ничего не понимающие, плачущие, дрожащие от утреннего холода и страха, они собрались примерно в половине лиги от Храма, на небольшой поляне, и долго, несколько часов, звали своих. Отыскали трех заблудившихся сестер, а после отправились в путь.

Теперь Алокаридас понимал, что им следовало остаться на той поляне, развести костер, сделать шалаши и подождать охотников, не уходя от храма, но напуганные послушники умоляли идти, и жрец согласился.

Смогут ли они вновь войти в Красный Дом как домой? А не дрожа от страха?

Никто не знает.

Целый день шли послушники по горной тропе. Голодные, напуганные, но держащиеся друг друга. Никаких ссор, никаких грубых окриков: младшие братья несли двух раненых, помогали отставшим и трогательно заботились о выбившихся из сил девушках. И Алокаридас с гордостью шептал Отцу: «Ты видишь? Они достойны твоих объятий. Они молодцы…»

Шептал и не понимал, за что Отец наслал на столь достойных людей столь страшное испытание?

Сам жрец во время перехода едва не умер. Он запретил даже думать о том, чтобы его несли – хотя младшие и предлагали, – и шел впереди колонны, тяжело опираясь на палку. Боль в ногах быстро перекочевала в спину и голову, несколько раз Алокаридас был близок к обмороку, но упрямо продолжал шагать, одним своим видом вселяя в послушников уверенность.

Алокаридас надеялся умереть.

Но не успел – ближе к вечеру они встретили ведомых Балодаком охотников и остановились на ночевку.

– Вы уверены, что это были звери? – деликатно спросил Енер.

– Валуин видел следы.

– Балодак упоминал.

– А ночью мы видели тени. Силуэты. – Жрец помолчал. – Я уверен.

– Я вырос в этих горах, – мягко продолжил охотник. – Здесь нет столь опасных животных. Самые крупные хищники – снежные баздаки, но они охотятся ниже и никогда не приближаются к Красному Дому.

Потому что боятся благословенного дыхания Отца, что окутывало Храмовую и окрестные горы. И не только баздаки избегали подходить к Дому, но и вся остальная живность.

– Енер, я не знаю, что тебе ответить, – тихо произнес жрец. – Но я уверен, что в храм пришли не люди.

Охотник развел руками.

– У меня нет оснований не доверять вашим словам, учитель.

Однако было видно, что он… несколько смущен.

В обычных обстоятельствах жрец должен был приказывать вожаку охотников, однако Алокаридас не чувствовал ни сил, ни уверенности для этого. Он не знал, как поступить, и был вынужден полагаться на мнение Енера.

– Что ты будешь делать?

– Со мной двадцать человек, – спокойно ответил охотник. – На рассвете мы отправимся к Красному Дому и посмотрим, что происходит. Вы же продожите путь в поселок.

– Скоро вернется Старшая Сестра, – напомнил Алокаридас. – Не лучше ли дождаться ее?

– Мы не полезем на рожон – просто посмотрим, – пообещал Енер. – Пусть у Старшей Сестры будет как можно больше сведений.

– Это правильно, – согласился жрец. И отдал охотнику кружку. – Извини, Енер, я хочу поспать.

– Отдохните, учитель, – кивнул тот. – Вам это необходимо.

– Грозный! – Привереда очень старалась, чтобы голос прозвучал уверенно и… легко. Словно она окликала мужчину между делом, случайно заметив и не особенно желая составить ему компанию. Привереда старалась, однако получилось не очень. Потому что солнце должно было вот-вот скрыться за горой, до лагеря почти половина лиги и шагать их в одиночестве у девушки не было никакого желания. – Грозный!

Выбрав место для ночевки, лысый распорядился готовить ужин, а сам по привычке отправился на разведку. Куга схватила его за рукав и попросила поторопиться, она-де приготовит на костре потрясающее блюдо, рецепт которого буквально только что всплыл у нее в памяти. Грозный отреагировал благосклонно, сказал, что соскучился по горячей пище, и синеволосая развила кипучую деятельность, подключив к приготовлению и Рыжего, и Тыкву. А оставшаяся не у дел Привереда сообразила, что у нее появился великолепный шанс оказаться с Грозным наедине, и решила этим шансом воспользоваться. Сказала, что хочет прогуляться, неспешно отошла от лагеря, а когда скрылась от взглядов, резко сменила направление и торопливо двинулась вверх по течению, туда, куда отправился Грозный. И вот, пожалуйста, – осталась совсем одна.

– Грозный!

– Хватит кричать.

– Грозный! – Обрадованная девушка бросилась на голос. – Подожди!

– Ты одна?

– Да.

«Почему он спросил? Что задумал? Неужели наши мысли совпадают?»

Однако сладкие мечты не успели овладеть Привередой. Проломившись через заросли невысокого, но довольно густого кустарника, девушка увидела стоящего у подножия скалы Грозного. Опершись на бамбаду, он, не отрываясь, смотрел в глубь небольшой естественной ниши.

– Вот ты где!

Привереда поправила волосы и неспешно подошла к мужчине.

– Я решила прогуляться, заблудилась… – А в следующий миг заготовленная легенда вылетела из головы девушки, как пробка из бутылки игристого вина. – И… И… – Привереда сглотнула. – Грозный, что это?

– Скелет, – хладнокровно ответил мужчина.

– Чей?

Ниша стала импровизированным склепом для необычного и весьма страшного существа. В основном его скелет оказался стандартен: две руки, две ноги, позвоночник, ребра, на которых сохранились остатки одежды… Но эти кости мало интересовали девушку, на них она едва взглянула. Все внимание Привереды сосредоточилось на черепе существа. На большом, почти человеческом черепе, украшенном короткими, чуть загнутыми вверх рогами. Левый рог перехвачен тонким золотым кольцом, правый свободен. Нижняя челюсть урода была необычайно массивной, выдавалась вперед, а торчащие из нее клыки сделали бы честь и леопарду, и льву.

– Добрые Праведники, Грозный, что это? Зверь?

– Вряд ли, – покачал головой мужчина. – Он был одет и носил украшения. В какой-то момент он понял, что умирает – судя по всему, это случилось внезапно, – и пришел сюда. Сел и закрыл глаза.

– Это не человек, – категорически заявила слегка пришедшая в себя Привереда. – Грозный, давай уйдем.

– Я думаю, это спорки.

– Или чужой. Нелюдь.

– Герметикон огромен, – рассудительно произнес Грозный. – Конечно, вселенских масштабов мы еще не достигли, но планет изучили много и до сих пор не встретили чужих.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Это спорки, – повторил мужчина.

– Да откуда ты знаешь?!

– Оружие. – Грозный кивнул на проржавевший карабин у ног скелета. – Это обычный «Фольт» галанитского производства. К тому же информация об Ахадире пришла от спорки… – Он усмехнулся. – А луегарцы, кстати, считают встречу с мертвым спорки добрым знаком.

– Откуда ты знаешь?

– От Бедокура.

– Кто это?

– Понятия не имею.

– Ты не луегарец.

– Да, не луегарец. Я, кажется, лингиец.

Привереда помолчала, глядя на белые кости, на ужасные зубы и невозможные рога, поежилась и сказала:

– Я никогда не слышала, чтобы спорки так выглядели. Они, конечно, уроды, но рога… Это слишком.

– Мы на Ахадире, – задумчиво произнес Грозный. – Здесь, судя по всему, спорки хранят свои тайны.

Чужие горы, наступающая ночь и страшный скелет…

Ахадир. Грозный сказал, что планета «пришвартована к Пустоте», а что происходит с командой? С людьми, оказавшимися на Ахадире? Только ли Знаков следует опасаться?

– Мне страшно, – прошептала Привереда.

– Я прошу никому не говорить о находке, – мягко продолжил Грозный. – Не уверен, что наши спутники воспримут ее с таким же спокойствием, как мы.