Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 77)

— Разумеется.

— Не думаю, что мамбо это понравится.

— Она знала, на что идет, — пожал плечами Дорадо. — Развлекайся, я скоро. — Помолчал и добавил: — Пожалуйста, не строй никому глазки.

Они оба видели взгляды, которыми завсегдатаи изучали фигуру девушки.

— Ревнуешь?

— Не хочу устраивать здесь перестрелку.

— Из-за меня?

Вим перегнулся через столик и поцеловал Чика-Марию в губы:

— А из-за кого еще?

— Мне приятно.

Дорадо улыбнулся и направился к барной стойке.

Ночным клубом «Приют маньяков» назвали исключительно из вежливости. По сути, заведение представляло собой круглосуточно работающий бордель с огромным баром на первом этаже и номерами на четырех последующих. В самом большом зале подвала танцевали стриптиз и пили, в остальных — только пили. А в номерах занимались любовью и проворачивали делишки. Территорию, на которой находился «Приют», контролировала кантора братьев Бобры, одна из самых крупных на Болоте; удачное расположение клуба позволило ему стать опорным пунктом западных владений братьев, а посему работали в нем не покладая рук. По количеству проходящих наркотиков, оружия и краденого «Приют» уступал только штаб-квартире канторы в Лялином переулке и по праву считался одной из главных жемчужин в бандитской короне братьев.

В комнате на третьем этаже Дорадо ожидали двое мужчин. Тот, что помладше, щеголял трехдневной щетиной и золотой улыбкой — потерянные некогда зубы он заменил не имплантами, а фиксами. То ли выделиться хотел, то ли на спор сделал. Не меньшее внимание он уделял и одежде: брюки из тонкой шерсти, хлопковая рубашка, короткая куртка из настоящей кожи. Дорогое облачение демонстрировало, что золотозубый — человек с положением, с достатком. А откуда взялся достаток, показывал «дыродел» в наплечной кобуре.

Пару щеголю составлял массивный, слегка напоминающий кабана, здоровяк, облаченный в грязноватые камуфляжные штаны армейского образца, тяжелые ботинки и застиранную серую майку с логотипом питерской федеральной тюрьмы. Был здоровяк невысок, но массивен, и его могучие мышцы могли вызвать зависть у любого профессионального спортсмена.

Казалось, что главный в этой парочке щеголь, а громила честно служит ему телохранителем, однако Вим знал, что это не так. И поэтому сразу же обратился к здоровяку:

— Привет, Тимоха.

Старший из братьев Бобры по-немецки говорил, а потому ответил, без двухсекундной задержки.

— За долгом пришел? — И криво усмехнулся.

— Ты мне ничего не должен, — спокойно ответил Дорадо.

— Тогда зачем?

— Помощь нужна.

— Значит, за долгом, — подвел итог бандит.

— Я всегда говорил, что ты ограниченный ублюдок. Вбил себе в башку черт знает что и радуешься.

Золотозубый, не проявлявший до сих пор к разговору никакого интереса, удивленно вытаращился на Тимоху: старший Бобры славился крутым нравом, и никто не рисковал разговаривать с ним подобным образом. Но здоровяк не обратил внимания на нахальство гостя.

— Я называю вещи своими именами.

— Ни хрена не своими! — скривился Вим. — Тоже мне бухгалтер выискался! Баланс подводит, кто кому что должен!

— Вот теперь узнаю! — радостно заревел Тимоха. — А то явился, как козел, урод уродом! Морда кирпичом, ботинки чистенькие, словно долбаный менеджер, мать! А?

— Пошел ты!

Старший Бобры сгреб Дорадо в объятия.

— Здорово, дружище!

— Здорово! — Вим похлопал Тимоху по спине.

— Десять лет, черт тебя дери!

Как говорится, если вам долго не звонят друзья, значит, у них все хорошо.

— Больше, — пробормотал Дорадо.

— И пароль не забыл — молодец! Я как его услышал, сразу понял, что кто-то из старых притащился. Из наших… Где шлялся?

— Можно сказать, на дне лежал. Надоело все до…

— Ребята говорили, ты в Америку подался.

— В Баварии жил.

— По чужой ксиве?

— Ага.

— Значит, удался твой финт с албанцами?

— Удался.

— Рад за тебя.

— Теперь поздно радоваться, — вздохнул Дорадо.

— Влип?

— Да.

— По старым делам?

— Нет, по новым… — Вим улыбнулся: — Развлекался иногда, по старой памяти.

— Да уж, жить легко очень трудно, — заржал Бобры.

— Не то слово, — поддержал старого друга Дорадо, покосившись на золотозубого.

Тимоха понял намек и жестом подозвал к себе щеголя:

— Митроха, братан мой. А это… — Взгляд на Дорадо: — Тебя как нынче зовут?

— Вим Дорадо.

— А это Вим, сослуживец по легиону. Ты не смотри, Митроха, что он хлипковат с виду — парень меня два километра на себе тащил! И вытащил!

— Дело прошлое, — заметил Дорадо.

Старший Бобры покачал головой:

— Шкура у меня одна, Вим, а спас ее ты. Так что это дело не прошлое, а настоящее. Рассказывай, с какой бедой явился — помогу.

— Подожди обещать, — предостерег старого друга Дорадо. — Когда узнаешь, кто у меня на хвосте…

— Я тебе должен.

— Опять ты за свое!

— Проехали, Вим, проехали. Говори, кто за тобой идет?

— Негры. Арабы, — скромно перечислил Дорадо. — Возможно, китайцы. А может, и еще кто-нибудь.

— Ты не терял время даром, — уважительно произнес Тимоха.

— Я же говорил, что дело сложное.

— Дело как дело, что мы негров не гасили, что ли? — подал голос Митроха. — От нас до Занзибара далеко, но если надо, мы кого угодно достанем.