Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 68)
Щеглов пожал плечами. Для него, выросшего под руководством Кауфмана, подобное разгильдяйство тоже было странным. В московском филиале СБА порядок соблюдался строго: любая нештатная ситуация или серьезное происшествие давали старт цепочке мер по укреплению собственной безопасности, иногда — превентивных мер. А уж смена паролей не подчинялась никакой системе, что делало невозможным применение схемы «дублер».
— Мы запустили глобальный поиск, но проследить Фалини сумели только до Сашими, — закончил Мишенька. — И еще: книги в его багаже не было.
— И в Консорциум он не обращался, — прищурился Мертвый. — Получается, книга осталась во Франкфурте?
— Ему необязательно лично передавать ее покупателю, — подал голос Грег. — Фалини мог спрятать книгу в банке, а победитель аукциона заберет ее, назвав пароль.
— А деньги? Кто перечислит деньги, не убедившись в наличии книги?
— С банком можно придумать любую схему. Например, представитель клиента приезжает, разглядывает книгу, но получает ее только в том случае, если управляющий банка видит, что деньги отправились на счет Фалини. Немного сложно, зато безопасно. Организовать передачу можно из любой точки Земли, и книгу с собой таскать не нужно.
— Я с тобой согласен, — кивнул Кауфман. — Думаю, Фалини поступил именно так.
— А что, если он попросту лег на дно, чтобы не мешать Дорадо вести дело? — предположил Мишенька. — Один выходит на сцену, торгуется, другой, оставшись в тени, стережет книгу.
— Мы вроде участвуем в аукционе? — проворчал Слоновски.
— Мы только думаем об этом, — поправил его Максимилиан.
— Никто не гарантирует, что наше предложение окажется наилучшим, — вздохнул Щеглов. — Сейчас много людей ломают головы над тем, сколько предложить за книгу.
— И каким образом усилить свою заявку, — добавил Мертвый.
— Само собой.
— А мы пока топчемся на месте…
Грега никто не обвинял, никто не говорил, что он провалил задание. И Кауфман, и Щеглов понимали, что осечки возможны у всех, но Слоновски все равно чувствовал вину: поездка во Франкфурт не дала результата. Дорадо не найден, книга упущена. И плевать, что руководила операцией Пэт, — он был там и ничего не сумел сделать.
— Кстати, Слоновски, кого ты пострелял в «Венеции»?
— Негров, — отрапортовал Грег.
— Вуду, значит, — протянул Мертвый. — Этого следовало ожидать.
— Мне только что сообщили, что в Шарике приземлился личный самолет архиепископа Баварского, — доложил Мишенька, взглянув на коммуникатор. На время совещания и Щеглов, и Слоновски вытащили «балалайки», но Мишенька всегда оставался на связи. — Папы Джезе в нем нет, прилетела Каори.
— Помощница Ахо, — уточнил Грег.
— Его личный киллер.
— Это уже кое-что! — оживился Мертвый. — Похоже, мы правильно поступили, отказавшись от поисков Дорадо, — все идут за Фалини.
— Тем не менее переговоры по аукциону по-прежнему ведет Дорадо.
— Но книга-то у Фалини, а она — главный приз. Фалини, судя по всему, вообще не должен был светиться, но теперь о нем известно и нам, и неграм.
— Знает ли об этом он сам?
— Как минимум — предполагает. Иначе не использовал бы «дублера» на въезде в Москву.
— Но и от аукциона он не отказывается. Значит, торги пройдут в самое ближайшее время.
— Мы в цейтноте.
— За Каори будут следить лучшие люди, — пообещал Мишенька. — Но кто будет проводить силовые акции?
Необходимость в которых наверняка возникнет.
События могут пойти по любому сценарию: вдруг негры доберутся до Фалини? Или до Дорадо? Или Фалини возьмут люди Мертвого, а в самый неподходящий момент появятся вудуисты. Если станет известно, что офицеры московского филиала ловят преступника, о котором они и знать-то не должны, могут появиться ненужные проблемы. Отношения с Цюрихом у Кауфмана испорчены окончательно, президент СБА Ник Моратти будет раздувать любую оплошность до катастрофы вселенских размеров. К тому же китайцы давно подозревали Кауфмана в связи с ненавидимым ими Чудовищем, и Максимилиан не хотел давать им пищу для размышлений. Другими словами: СБА не знает о существовании книги, СБА не знает о происходящем, СБА не должна вмешиваться. Иначе возникнут вопросы. Почему вас интересует наследство Хасима Банума? Что вам известно о его гибели? Да и самого факта проявленного интереса достаточно, чтобы враги окончательно убедились в том, что во главе одного из самых мощных филиалов СБА стоит приверженец давно похороненной Традиции.
Разумеется, у Мертвого существовала возможность провести операцию в обстановке полной секретности — в возглавляемом Слоновски отделе прямых переговоров была собрана гвардия Кауфмана, классные оперативники, готовые выполнить любой его приказ. Но…
— Я не хочу, чтобы в истории с книгой засветилась СБА, — бросил Кауфман. — Случиться может всякое, поэтому наших ребят подключим только в самом крайнем случае.
— А кто будет действовать?
— Есть люди, появление которых в деле ни у кого не вызовет удивления.
Пересекать границу веротерпимых Анклавов было значительно приятнее, чем въезжать в Исламский Союз. Особенно когда ты — прилетевшая на частном самолете VIP-персона. Диспетчеры Шарика направили белый «А-19х» на специально выделенную для дорогих гостей площадку, безы подкатили передвижной наноскоп прямо к трапу — есть правила, которые нельзя игнорировать, — но держались предельно вежливо, ограничившись стандартной проверкой «балалайки». Присланная архиепископом Джошуа Таллером машина — роскошный лимузин «Мерседес Мао» — ожидала тут же, неподалеку от трапа, и, покончив с формальностями, мамбо немедленно переместилась в прохладный салон. Ее спутники разместились в двух машинах сопровождения, после чего кортеж покинул транспортный узел, выехал на МКАД и взял курс на юг, к Занзибару.
К московскому оплоту Католического Вуду.
Водитель скрывался за непрозрачной перегородкой, урбанистические картинки за окнами лимузина не казались интересными, а потому откинувшаяся на мягкие подушки Каори без помех продолжила начатые еще в самолете размышления.
«Ты веришь, Каори, и не теряй веру. Я не знаю, что ты увидишь, пойдя за книгой, но полагаю, тебе будет нелегко. И умоляю: верь! Только вера сможет тебя уберечь. Верь, несмотря ни на что».
Мамбо ожидала от Джезе любого совета, кроме этого.
Он усомнился в ее вере? Вряд ли. Архиепископ слишком хорошо ее знает и не может не понимать, что слово Вуду проникло в каждую ее клеточку, до краев наполнило душу, и нет для Каори другого света, кроме того, что дарит Иисус Лоа. Да и любой мало-мальски понимающий в тайнах Католического Вуду человек знает, что без искренней веры невозможно достичь тех высот, на которых стояла Каори. Невозможно обрести ее силу.
Тогда в чем дело?
Джезе призывал ее быть твердой? Можно подумать, мягкий человек смог бы вызвать смешанное со страхом уважение архиепископов. Не говоря уж о хунганах и мамбо. Ее считали беспощадной, но все, даже недруги соглашались, что садизмом Каори не страдает. Она делала то, что считала правильным и нужным. Вера вела ее вперед. Вера не позволяла ей стать слабой.
Но что же имел в виду Джезе?!
К сожалению, произнеся последнюю фразу, архиепископ потерял сознание, и влетевшие в комнату хирурги унесли его на операцию. Да и не стала бы Каори переспрашивать, не попросила бы уточнить.
«Верь, несмотря ни на что!»
Подразумевая: «что бы ты ни увидела»? Но что ее может ждать такого, что способно поколебать веру?
Каори прекрасно понимала, что Католическое Вуду отнюдь не единственная Традиция в мире и есть на свете люди, которые черпают силу не у духов Лоа. Есть. В противном случае других Традиций попросту бы не существовало. И ей доводилось бороться с этими людьми. С китайцами, с арабами, с индусами… Чем они могут ее удивить?
Ничем.
И пусть поймавший пулю Джезе твердил, что его подстрелил не генавр, не трансер, не прятка, а именно человек Традиции. Что это меняет? Враг остается врагом, какое бы обличье он ни принял. Откуда бы он ни черпал свою силу. К тому же столкновения Традиций неизбежны, как восход солнца на востоке. Более того, именно они придают высший смысл банальным войнам за остатки ресурсов…
И резануло:
«А не от таких ли мыслей предостерегал меня Джезе?»
Можно ли совместить веру и цинизм?
С одной стороны, искренне верить, с другой — понимать, что институт церкви крайне выгоден с политической точки зрения. Что он позволяет объединять народы и страны в единое целое, создавать армии. Что он дает власть.
А что происходит, когда высшие иерархи церкви ставят власть выше веры? Уж не Собрание ли Недовольных? Институт церкви удобен, но он стоит лишь до тех пор, пока нет сомнений у его адептов, пока уверены они в правильности своего пути, пока власть — это лишь инструмент для укрепления веры, а не наоборот.
«Джезе говорил об этом?»
До сих пор Каори была уверена, что в архиепископе легко уживаются и вера, и цинизм, но так ли это на самом деле? А если и уживаются, то не стал ли чрезмерный цинизм причиной поражения в бою? Не повлиял ли он на крепость его веры?
«Не потому ли ты заговорил о вере, что понял свою ошибку?»
Тем временем «Мерседес» съехал со МКАД на проспект Святого Мботы, и вокруг сразу же появились мотоциклисты, расчищающие путь кортежу высокой гостьи. Бравые ребята без церемоний разгоняли мобили рядовых адептов Замби, не стесняясь ни в выражениях, ни в угрожающих жестах, и без конца разрывали городской гомон пронзительными сиренами. Монсеньор Таллер приложил все силы, чтобы ублажить беспощадную посланницу всемогущего Ахо.