Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 47)
— Дорадо все еще в Баварии?
— Предположительно, он находится во Франкфурте. Именно в этот Анклав Дорадо выехал из Мюнхена.
— Но не факт, что он там остался, — заметил Слоновски.
— Согласен.
— Скорее всего, Дорадо уже прыгнул в другой Анклав.
— Или решил всех обмануть.
— То есть? — поднял брови Слоновски.
— Преследователи станут прослеживать его дальнейшие переезды, проверять каждого, мало-мальски похожего на dd мужчину, и у Дорадо появится время на пластическую операцию, — объяснил Мишенька.
— То есть ты уверен, что Дорадо находится во Франкфурте? — задал вопрос Мертвый.
— Я исхожу из того, что идти надо не за dd, а за книгой, — отозвался Щеглов. — Предположив, что ограбление поместья вас заинтересует, я собрал всю возможную информацию о происшедшем. Из самых разных источников…
Репутацию лучшего дознавателя Мишенька заработал не за красивые глаза. Упорство, цепкость, а самое главное — чутье позволяли ему выдавливать максимум информации из минимума фактов.
— Вскоре после ограбления курьер Консорциума получил неподалеку от дома Урзака посылку и доставил ее в Цюрих.
— То есть грабители использовали контрабандистов для перемещения добычи?
— Весьма умный ход, — улыбнулся Щеглов.
Мало кто мог подумать, что некоторые дознаватели некоторых филиалов СБА имеют возможность узнавать о выполняемых Консорциумом заказах.
— Получается, Дорадо в Цюрихе? — спросил Слоновски.
— Нет, — качнул головой Мишенька. — Где угодно, но только не там. Цюрих — перевалочная база.
— Ты только что говорил о том, что Дорадо может совершить нестандартный ход.
— Цюрих — маленький и тихий Анклав, — привел свои доводы Щеглов. — К тому же в нем расположена головная штаб-квартира СБА. Я уверен, что Цюрих выбрали исключительно из-за близости к месту преступления. Книгу доставили в него, а затем перевезли во Франкфурт.
— Или в Марсель, — бросил Грег. — Или в Эдинбург. Или вообще в Рио. А Дорадо отправится за ней из Франкфурта.
— Все может быть, — не стал спорить Щеглов. — Но Дорадо оставляет всем желающим номер незарегистрированного коммуникатора. Я предполагаю, он планирует устроить аукцион.
— Ты ему звонил? — быстро спросил Мертвый.
— Нет.
— Правильно. Не следует афишировать наш интерес… — Кауфман прищурился.
— То есть мы не будем принимать участия в торгах? — осведомился дознаватель.
— Аукцион, как и лотерея, один из самых точных способов учета оптимистов, — неторопливо ответил Максимилиан. — Нам нужна книга, а не состязание в финансовых возможностях. — Помолчал. — Хотя… если не будет выхода, придется предлагать деньги.
— Прошу прощения, но я не совсем понял, как связаны объявление аукциона и твое предположение, что Дорадо во Франкфурте? — Слоновски в упор посмотрел на Мишеньку. — Объясни.
Дознаватель снял с носа стильные квадратные очки и принялся неспешно протирать стекла.
— Во-первых, Европол продолжает поиски, а значит, вывезти книгу за пределы Исламского Союза, даже с помощью Консорциума, довольно сложно. Во-вторых, после аукциона Дорадо предстоит где-то жить, где-то скрываться, а потому чем меньше мест он покажет сейчас, тем лучше. В настоящий момент засвечены Мюнхен, Цюрих и Франкфурт. В них Дорадо никогда не вернется. Но где его искать потом? В Марселе? В Рио? В Малайзии? Где у него друзья? — Щеглов развел руками. — На месте Дорадо я бы поступил именно так: рискнул, остался во Франкфурте, а после аукциона отправился бы куда подальше.
— Согласен, — кивнул Мертвый. — В любом случае, начинать поиски следует с Франкфурта.
Помощники замолчали, ожидая решения директора: кому из них придется отправиться в Европу?
Однако Кауфман не торопился. Он задумчиво повертел в руке коммуникатор — черная коробочка сливалась с черной кожей перчаток, которые постоянно скрывали руки директора, — вновь взлохматил волосы и лишь после этого произнес:
— Нам не следует афишировать свое участие в деле. Мишенька, ты останешься в Москве.
— Хорошо, доктор Кауфман, — кивнул Щеглов.
— Грег, ты поедешь во Франкфурт, но будешь держаться в стороне. Твое дело прикрытие, и точка. Не мелькай.
Слоновски нахмурился:
— А кто станет героем?
— Есть одна кандидатура, — протянул Мертвый. — И вам она известна…
Они были совсем не похожи друг на друга.
Мужчина, расположившийся в глубоком кожаном кресле, производил обманчивое впечатление толстяка, но на самом деле был высоким и плотным. Светлые волосы он стриг коротким ежиком, однако на затылке, там, где у большинства современных людей находилось гнездо «балалайки», болталась косичка с вплетенным в нее черным шнурком. В ухе — золотая серьга. На тыльных сторонах ладоней вытатуированы рунные круги. Пальцы медленно перебирают жемчужные четки с брелоком, выполненным в виде головы дракона. Кирилл Грязнов, совладелец одной из крупнейших антикварных компаний мира, делал все, чтобы добавить неброскому и простоватому облику, коим наградила его мать-природа, загадочные черты.
Напротив Кирилла сидела девушка лет девятнадцати. Стройная, спортивная, длинноногая, с узким тонким лицом и густой копной каштановых волос. Пэт, Патриция Грязнова. В ее одежде не было ничего загадочного: дорогие тряпки для богатой молодежи. И лишь на левой руке болталось немного странное для ее облика украшение — простенький стальной браслет.
Они были не похожи друг на друга, тем не менее официально считались отцом и дочерью. А неофициально… а неофициально Пэт еще не научилась называть Кирилла папой. И не знала, научится ли когда-нибудь.
— О чем ты хотел поговорить? — Девушка довольно холодно посмотрела на антиквара.
Впрочем, Грязнов привык. Слишком долго дочь относилась к нему настороженно, с подозрением, и даже недавние события не способны в одночасье проломить лед недоверия.
Их взаимоотношения складывались очень непросто.
— Ты сможешь на некоторое время оставить занятия в университете?
— Что-то случилось?
— Мне стало известно, что наш друг Урзак… — Пэт вздрогнула. — Написал книгу, в которой, возможно, рассказал недозволенные вещи.
Кирилл заметил реакцию девушки на имя Банума и намеренно произнес фразу очень мягко, успокаивающе. Ведь не прошло и двух суток с тех пор, как Урзак пытался убить Патрицию, и девушка, едва пережившая яростную схватку, до сих пор не пришла в себя. Она не была ранена, не принимала участия в бою, но потрясение…
Впрочем, пережитое потрясение не разучило ее думать.
— Ты сказал: «возможно». Значит ли это, что книгу никто не читал?
— Для начала ее надо найти. — Грязнов потянулся, взял со столика хрустальный бокал с красным вином и сделал небольшой глоток. — Ее похитили сразу после смерти Урзака.
Они разговаривали в комнате, больше похожей на музей: деревянные панели на стенах, картины в золоченых рамах, резная мебель красного дерева, бронзовые скульптуры. В доме Кирилла присутствовало очень мало современных примет, и, находясь в нем, трудно было поверить, что на дворе двадцать первый век.
— Ее похитили, — повторила Пэт, — а ты хочешь ее заполучить.
— Книга не должна попасть в чужие руки. — Другими словами: в любые руки, кроме его, Кирилла Грязнова.
— Почему?
Антиквар вновь глотнул вина.
— Современные Традиции научились ладить друг с другом, а мы для них — нарушители спокойствия. Одни боятся нас, потому что мы были самыми первыми, другие — потому что, лишившись всего, мы сумели сохранить силу, третьи — просто потому, что мы не умерли. Но все нас боятся, и все хотят добраться до наших тайн.
— Может, не следовало убивать чужих богов?
— Богам здесь не место, — отрезал Грязнов.