Вадим Панов – Искусственный завет (страница 6)
– Спасибо, мистер Скулич.
– Сколько времени займёт работа?
– Зависит от того, как вы планируете финансировать объект.
– Вы будете получать столько денег, сколько нужно.
– Четыре месяца.
– Три. Через три месяца у супруги день рождения и мы планируем устроить большой приём в нашем московском дворце.
– Три месяца.
– С вами приятно иметь дело, Нарци.
– Спасибо.
На том и расстались. Мистер Скулич вернулся к важным делам, а Дигиталис – в свою небольшую квартиру в Замоскворечье. Действительно небольшую: спальня, гостиная, кабинет, кухня – она плохо соответствовала статусу одного из лучших и высокооплачиваемых архитекторов города, но Дигиталиса в ней всё устраивало. Он никогда не знал другого жилья и не хотел узнавать. В этой квартире Нарци провёл первую часть жизни и надеялся провести все остальные.
А пока он прошёл в кабинет и уселся в кресло. Телу отдых не требовался – не устал, но привычка есть привычка: возвращаясь домой, Дигиталис всегда располагался в угловом кресле и некоторое время сидел. Иногда в темноте. Иногда, как сегодня, включив торшер. Нет, не сразу. Сначала всё-таки посидел в тишине тьмы, затем включил торшер и некоторое время смотрел на стоящее на журнальном столике фото в простой деревянной рамке. Фото, которое помнил наизусть, но которое никогда не вызывал из электронной памяти. На которое смотрел только сидя в угловом кресле. Фото смеющегося человека, похожего на архитектора как две капли воды, обнимающего красивую молодую женщину. Смеющуюся. Счастливую.
Фото, на которое можно было смотреть бесконечно.
Или минут пять.
Затем Дигиталис вздохнул, взял в руки книгу, что лежала рядом с фотографией, положил на колени и раскрыл на случайной странице.
«Вечность не знает времени и тем похожа на смерть. Не позволяйте привести себя в смущение, ибо мы не знаем смерти, а каждую секунду Вечности воспринимаем как жизнь».
– Каждую секунду Вечности мы воспринимаем как жизнь… – повторил Нарци.
Книга давно была загружена в его память, Дигиталис мог обратиться к ней в любое мгновение и обращался, но периодически садился в угловое кресло, раскрывал её на случайной странице, читал случайный отрывок, а потом обдумывал его.
«Воспринимаем как жизнь. Воспринимаем как жизнь…»
Нарци вздрогнул и посмотрел на задрожавшие пальцы правой руки. Смотрел до тех пор, пока нервы не успокоились. Смотрел, изо всех сил гоня прочь мысли, которые вызвала у него случайная цитата. А успокоившись, закрыл книгу, но на столик не вернул, оставил на коленях и долго, намного дольше, чем на фотографию, смотрел на обложку, на которой было написано два слова:
«ДАВАР АИН»
«Вам нужен надёжный страж? Весёлый компаньон? Забавный помощник по хозяйству? Спутник для долгих прогулок в парке? Тогда ваш выбор – „NeuroPetTechnologies“!»
Дрон, транслирующий на стекло пассажирской двери рекламный ролик, проявлял необыкновенную настойчивость и не улетал, несмотря на неформальное «правило двадцати секунд» – если через двадцать секунд трансляции пассажиры флаера[7] не принялись искать в Сети рекламируемый товар, следует обратить внимание на других потенциальных покупателей.
– Он завис, что ли? – протянул таксист. – Достал.
«Питомцы на любой вкус: от чихуахуа до белого медведя».
Таксист был нейром – протам лицензии на управление флаерами не выдавали, – но не сетевым, «живущим» внутри флаера, а роботехом, обладателем гражданского искусственного тела, покрытого мягким биопластиком, поверх которого носил футболку и шорты. Поведением же таксист напоминал грубоватых водителей ХХ века, память о которых хранили исключительно старые фильмы.
Рекламный дрон не исчезал, что закономерно вызвало следующий вопрос.
– Ты не интересовался покупкой домашней зверушки? – с подозрением спросил таксист. – Вчера или позавчера?
– Не интересовался, – улыбнулся в ответ Лаврентий Граф, который не имел ничего против нарочитой грубоватости водителя.
– Точно?
– Почему спрашиваешь?
– Все знают, что навязчивая реклама домашних питомцев – к неприятностям.
– Да ты что?! – удивился Лаврентий. – Ни фига себе у вас в Москве суеверия.
– Это не суеверия, пацан, это статистика. Не знаю, читал ли ты в каком-нибудь псевдонаучном блоге или нет, но мы, нейры, способны собирать и анализировать информацию со всей Сети. Мы свободно обмениваемся информацией, делимся опытом и накапливаем статистику. И точно знаем, что если тебя преследует реклама домашних животных – быть беде. Маркетинговые розыгрыши питательной пасты «Нахуд» приводят к временному расстройству алгоритмов здравого смысла. А если повезёт наткнуться на трёх подряд дронов, предлагающих ознакомительное посещение салона с азиатскими нейро-массажистками – первый час бесплатно, то в этот день заработаешь втрое больше обычного.
Настырный дрон наконец-то отстал, и Лаврентий поинтересовался:
– Ты точно нейр?
– А ты как думаешь? – ворчливо отозвался таксист.
– Думаю, что под приборной панелью прячется неподключённый прот со свёрнутыми мозгами.
– Ты не веришь в статистику?
– Меня удивляет, что в неё веришь ты.
– Потому что статистика – это наука. Тебе ведь знакомо это слово?
– Кажется, слышал. – Граф не выдержал и рассмеялся.
На заре разработки беспилотных систем инженеры искренне верили, что нейры управятся лучше и надёжнее, чем сидящие за рулём или штурвалом люди. Технологию разработали по эволюционным меркам быстро, особенно для рельсового транспорта, а вот с внедрением случилась заминка: мешали юридические вопросы, главный из которых звучал так: кто будет отвечать за возможные проблемы? Авария, повреждение имущества, смерть или травмы в результате катастроф, виновником которых станет машина, – во всех этих случаях хозяева беспилотных устройств наотрез отказывались брать ответственность на себя. Производители техники тоже не собирались тратиться на юристов или компенсировать расходы, так же, как и страховые компании. На какое-то время проект беспилотного транспорта забуксовал, но всё изменилось с появлением нейров, точнее, после обретения ими юридических прав, и теперь именно им предстояло отвечать за всё, что могло случиться в дороге.
– Давно не был в Москве?
Лгать не имело смысла, поскольку вопрос возник не на пустом месте: нейр изучил все поведенческие реакции Лаврентия, сравнил их со своей богатой библиотекой и абсолютно точно знал, что везёт не «гостя столицы» – командированного или туриста, а возвращающегося после долгого отсутствия москвича.
– Три года.
– По делам уезжал?
– Можно сказать и так.
Уклончивый ответ разочаровал болтливого нейра:
– Не все любят откровенничать с таксистами.
– Мама воспитала меня скрытным, – признался Граф.
– И тебе удаётся оставаться таким в наше время?
– Как видишь, я даже к Сети не подключился.
– Таких протов становится всё меньше и меньше.
– Таких протов даже нейры называют людьми. – Фраза прозвучала чуть жёстче, чем планировал Граф, и таксист тут же поинтересовался:
– Ты шовинист?
– Просто предпочитаю точные формулировки.
– Таких людей становится всё меньше, – подумав, исправился таксист.
– Зато протов становится всё больше, – обронил Лаврентий.
И вернулся к созерцанию Москвы с высоты птичьего полёта.
Современные мегаполисы меняются быстро. Оглянуться не успеешь, а «устаревшие» дома в десять-двадцать этажей уже заменены на восьмидесятиэтажные параллелепипеды, безликость которых давно перестала быть поводом для мемов. Новые мосты, развязки, линии и станции метро – в эпоху стремительного строительства и ещё более стремительного проектирования города преображались, словно по мановению волшебной палочки, но чем ближе флаер подлетал к историческому центру, тем меньше попадалось на глаза новых пятен, и Граф без труда узнавал знакомые с детства улицы, которые тридцать лет назад казались бесконечными, и здания, которые тогда же выглядели гигантскими. А теперь – просто любимыми. Лаврентий специально указал конечной точкой площадь, расположенную в паре кварталов от дома, и, распрощавшись с таксистом, отправился дальше пешком, наслаждаясь чудесным ощущением долгожданного возвращения домой. Ощущением, которое невозможно спутать ни с каким другим. Ощущением, наполняющим радостным спокойствием.
«Я дома!»
Что может быть лучше?
Медленно пересёк знакомый двор, зашёл в подъезд и посмотрел на стоящего за стойкой роботеха. Новенького, но…
– Добрый день, Лаврентий Николаевич, рад вас видеть. Меня зовут Аркадий.
Новенькому консьержу загрузили полную базу данных, включающую тех, кто не появлялся в Москве несколько лет, но мог вернуться в любой момент. Ведь дом – это место, где тебя всегда ждут.