Вадим Панов – Искусственный завет (страница 8)
– Сегодня они убили восьмого мозгоправа, а значит, скоро сделают следующий ход.
– Я тоже так думаю, агент Саркар, – кивнул Хан. Он, в отличие от безопасников, знал, каким по счёту смертным грехом нейры считают вторжение в себя. – До завтрашнего утра широкая публика узнает о серии убийств, и они начнут реализацию следующего этапа плана.
– Даю слово, что я…
И снова короткий жест. Когда же Раджан замолчал, Хан похлопал его по плечу, вернулся в кресло и с улыбкой прищурился:
– В этом расследовании у вас будет напарник, агент Саркар.
– Кто именно? – Раджан понимал, что ему не позволят заниматься настолько важным расследованием в одиночку, был готов услышать любое имя, но…
– Лаврентий Граф.
…слова Хана стали для него нокдауном. Никогда раньше Раджану не требовалось на ответ целых двадцать секунд, за которые он успел перебрать примерно миллион вариантов продолжения разговора и не выбрать ни один из них.
– Что? Вы…
– Продолжай, – с улыбкой предложил заместитель. Растерявшийся нейр зрелище редкое, имеет смысл поглазеть.
– Извините, – опомнился Раджан. – Просто это было неожиданно. Я думал…
– Ни у нас, ни у какой-либо другой службы к Лаврентию Графу претензий нет, проведённое расследование не выявило его причастности к «блэкауту Курца», – напомнил Хан. – Параллельно действия Лаврентия анализировали лучшие нейропсихологи, которых наняла «Kalaliman» Inc., и они подтвердили, что работая над тем проектом Граф не допустил ни одной ошибки. Его профессиональная репутация чиста, и решение отойти от дел было его личным выбором.
– Почему? – не удержался Раджан.
– Он считает, что допустил серьёзную ошибку.
– И в ходе разбирательства ему не смогли доказать обратное? – Раджан позволил себе чуть-чуть иронии.
– Уверен, что смогли, но Графу потребовалось время, чтобы примириться с собой. – Заместитель помолчал. – Тем не менее Лаврентий остаётся выдающимся специалистом в области нейропсихологии, и я рад, что его заинтересовало моё предложение о сотрудничестве.
– Зачем он нам?
– Убивают людей, причём убивают якобы нейры. – Подозреваемые отсутствовали, и Хан не забывал это подчёркивать. – Нейры или уже в деле, или будут в деле – после следующего хода преступников они вряд ли останутся в стороне. И я хочу, чтобы в нашей группе был человек, который очень хорошо вас понимает, агент Саркар. К тому же я считаю, что репутация Лаврентия привлечёт внимание преступников. Такую фигуру они не смогут проигнорировать.
– Я об этом не подумал, – пробормотал Раджан, признаваясь себе, что заместитель прав.
Хан ответил усмешкой и мягким тоном закончил:
– Вас могли просто поставить в известность, агент Саркар, но я решил лично донести до вас свою позицию.
Ответить на это можно было лишь одним образом:
– Я благодарен за ваше решение, заместитель Хан, – искренне произнёс Раджан.
– Я рад, что мы поняли друг друга, агент Саркар. – Хан выдержал паузу. – А теперь поделитесь впечатлениями от поездки в «Чочкожер», хода расследования и общения с коллегами.
Когда-то давно, примерно с середины ХХ столетия, в Москве было всего-навсего семь по-настоящему высотных зданий, семь светлых высоток, создавших неповторимый образ новой Москвы, степенно собирающейся нарядиться в роскошные одеяния сталинского ампира. Но планы, как это часто бывает, так и остались планами: от единой концепции отказались и город принялись застраивать как придётся, мол, здесь дом воткнём, а там хоть трава не расти. Старинные особняки стали соседствовать с хрущёвками, а изящные доходные дома XIX века – с брежневскими коробками для номенклатурных холуёв. Затем настала эра небоскрёбов, которая привнесла в облик Москвы чуточку разнообразия. Нет, не на окраинах, где бетонные коробки для бедноты отличались от мусорных баков исключительно размерами, а ближе к центру, где ставили дома для клиентов из среднего и высшего сословий и для них же возводили административные здания. Здесь девелоперы соревновались друг с другом в оригинальности проектов и дополнительных опций вроде бассейнов на крышах или висячих садов, а крупные корпорации требовали от подрядчиков смелых решений, не желая, чтобы их штаб-квартира затерялась среди небоскрёбов конкурентов. И архитекторы, нанятые «Kalaliman» Inc., постарались на славу: предложенный ими проект абсолютно белого «Айсберга» произвёл впечатление сначала на руководство «Kalaliman» Inc., а затем и на публику, которая сразу же отправила его в первую пятёрку неофициального рейтинга самых красивых небоскрёбов Москвы. И самых красивых небоскрёбов корпорации, коих по миру было разбросано не меньше трёх десятков, но «Айсберг» удивлял даже видавших виды топов. Никто из них не забывал упомянуть, что восхищён московской штаб-квартирой, и Мэттью Ашер не стал исключением. Сказал. Сразу сказал, едва пожав руки встретившим его руководителям московского филиала, и больше к этому вопросу не возвращался, чётко дав понять, что дальнейшие разговоры будут сугубо деловыми. Намёк поняли, и первое совещание с посланцем головного офиса началось всего через пятнадцать минут после того, как вертолёт приземлился на крышу «Айсберга».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.