Вадим Огородников – Жизнь-море. Волны-воспоминания (страница 7)

Приближенные к начальству сумели погрузить на платформы десятки мотоциклов М-72 с коляской, которые поставлялись на комплектование Венгерской народной армии до пуча, а один из оборотистых снабженцев сумел загрузить в маслозаправочную пятитонную цистерну более сотни охотничьих ружей. Уж неизвестно, или магазин охотничий разорили, или склад разграбили. О запасных частях к автомобилям различных марок, автошинах и других комплектующих изделиях и говорить нечего. Надо отдать справедливость тогдашнему командиру дивизии, который очень умело ликвидировал эти мародерские приобретения. В частях было официально объявлено, что, в воскресенье, на стадионе военного городка «Красная горка» будет производиться регистрация мотоциклов и ружей, на имя их приобретателей, для чего необходимо построить технику и прибыть с ружьями к десяти часам утра на стадион. Конечно, это решило бы все проблемы, поскольку никто из военнослужащих не мог предоставить документы о законном приобретении транспортного средства или ружья через торгующие организации. А здесь произойдет вполне законная регистрация в централизованном порядке. Уже к восьми часам утра стали съезжаться мотоциклы и выстраиваться на футбольном поле. Каждому раздали по листочку бумаги, на котором надо было написать свои фамилию имя и отчество, адрес и заводской номер регистрируемого мотоцикла или ружья.

Наступило время 10 часов утра. На своей «Победе» подъехал командир Дивизии. Его сопровождали три офицера штаба.

Поступила команда положить в коляску мотоциклов листки для регистрации, под каждое ружье положить тоже эту писульку и прибыть к трибуне для получения разъяснений по дальнейшим действиям. Всего в построении участвовало около ста пятидесяти человек. Им было объявлено, что мародерство, это уголовное преступление, зачитана статья уголовного кодекса, по которой каждый мародер подлежит суду военного трибунала и меры наказания. Задан вопрос, кто из присутствующих готов, чтобы его судили военно- полевым судом. Желающих не оказалось. Последовала команда —«Кру-гом!» Все повернулись лицом к выстроенным и мотоциклам и лежащим на поле ружьям, в дальнем углу стадиона открылись ворота и на поле вышел танк Т-34, который, не останавливаясь, проутюжил одной тридцатишеститонной гусеницей по шеренге мотоциклов, этой же гусеницей прошелся по ружьям, развернулся и повторил маневр уже в обратном направлении. Мотоциклы были разрушены в лепешку, что касается ружей, то их собрали два сверхсрочно служащих в кучу и по ним для верности еще поездил танк. Процедура заняла не более двадцати минут времени при полном молчании «владельцев» и одобрительных возгласах зрителей, собравшихся вокруг ограды стадиона.

В приватных разговорах прозвучало, что тащить еще надо вещи, которые можно было уместить в чемодан, и не требуют регистрации. Народ разошелся по домам, а многие в ближайший кабак, в унынии, но с полным пониманием того, что в пылу боевых действий можно и зарваться, что впоследствии может принести большие проблемы, вплоть до военно – полевого суда. А чемоданные мародеры втихомолку радовались. В это время специальная комиссия потрошила маслоналивную цистерну. Масло, МТ-16п было слито, и из цистерны специально обученные солдаты в противохимических костюмах извлекли большое количество ружей, пистолетов, сабель и другой мелочи, представляющей собой как охотничий инвентарь, так и старинные музейные экспонаты. Все было переписано, комиссионно учтено, запротоколировано и сдано на дивизионный склад артиллерийского вооружения. Потом, все это многократно передавалось и на полковые склады и обратно, вероятнее всего, чтобы запутать следы. И если эти ружья не разворованы, и не распроданы оборотистыми ребятами, то они хранятся и по сей день.

Николай Дубонос вернулся в Бердичев в качестве начальника караула в эшелоне дивизионного тыла в полном составе одного из немногочисленных взводов, вернувшихся к месту постоянной дислокации. Дорога к дому была не легкой. На фоне того, что при движении в Венгрию для подавления восставших против коммунистического режима перемещение до границы заняло меньше суток, возвращение с многочисленными остановками, почти на всех узловых станциях, заняло целую неделю. И несмотря ни на какие старания начальника поезда и Николая, неделя в пути, с расположением в товарном вагоне, без условий помыться, сходить в туалет, выспаться наконец, не на жестких нарах, караул, состоящий из двадцати человек, по-настоящему устал. Двадцатилетние парни приходили с постов на остановках, перекусывали разогретыми на буржуйке консервами и замертво падали до следующей смены. Большую физиологическую нужду можно было справить только, если человек выставлял свой голый зад за пределы ворот товарного вагона и его в это время держали товарищи за руки и за одежду. Даже психологически это не каждый поймет или сможет сотворить. Но такова солдатская жизнь, да и офицерская.

К концу пятого дня пути стали жаловаться на недомогание, на одной из остановок, где был военный комендант, в вагон был приглашен санинструктор, оказалось, что у всех температура, но люди не захотели оставаться на неизвестном полустанке в медпункте, когда до Бердичева оставалось сотня километров с небольшим. Пришлось прямо на путях организовать собрание личного состава. Все решили ехать. Рядовой санинструктор не мог, конечно, установить диагноз, он оставил Николаю целую аптечку жаропонижающих лекарств и подари свой термометр. Дежурный по комендатуре обрадовался, что с его головы ушла такая боль, ведь ему пришлось бы вызывать подменный караул из ближайшей воинской части, находившейся чуть ли не в Бердичеве. Да и эшелон пришлось бы задерживать на неопределенное время, а это еще дополнительные проблемы с железной дорогой, центральной диспетчерской Винницкой железной дороги, и многое другое. Он принял все возможные меры, чтобы эшелон был быстрее отправлен, выдал дополнительный сухой паек, и передал по линии движения, что в эшелоне большое количество больных неизвестной болезнью, и необходимо, чтобы он следовал без остановки.

Надо отдать должное, служба военного железнодорожного коменданта сработала, и двигались с этого момента без остановок, через несколько часов были в пункте назначения. В Казатине эшелон был остановлен на очень короткое время, его встретил весьма предупредительный дежурный военный комендант старший лейтенант Губанов, обеспечил дополнительным питанием, питьевой водой, с собой привел доктора, готового оказать неотложную помощь. В Бердичеве, прямо на месте разгрузки, требовалось сдать оружие и срочно госпитализировать весь состав караула. Для этой цели на эстакаду разгрузки прибыли штабные офицеры и офицеры тыла, машина, грузовик, крытый тентом для солдат. Формальности закрыли в быстрейшем темпе, людей Николай лично довез до медсанбата и сдал медперсоналу на помывку-диагностику. Сам он тоже чувствовал недомогание, помылся со своими солдатами в госпитальной бане и, сказавшись здоровым, помчался на встречу со своей молодой женой и еще не виданной им дочкой, которая родилась во время его пребывания в Венгрии. В городе Секешвехерваре ему принесли в танк известие о ее рождении. Начальник штаба батальона передал по рации. Не описывая слез и радости, и сцен встречи дома, надо сказать, что наш герой настолько устал, что прилег на минутку, пока жена готовила ужин, и она не смогла его разбудить, но почувствовала, что Николай неправдоподобно горячий, сразу поняв, что у мужа температура. В доме была теща, которая приехала помочь молодой маме с ребенком, вот она-то и настояла, чтобы он утром сразу шел в госпиталь. Решили, что на время его болезни жена с ребенком уедет к родителям в Одесскую область, в Белгород Днестровский, а он после выздоровления приедет к ним в отпуск, который у Николая был не использован за два года.

У всего подразделения был выявлен инфекционный гепатит А, как говорят, болезнь грязных рук. Такие были условия в лагерных палатках в Венгрии, их расположении и еще хуже в дороге. Заметим, что СССР, а потом и Россия, всегда перевозила свои войска в скотских вагонах, да и в скотских условиях, один двадцатилитровый бачек воды из крана или колодца на всех, до следующей остановки. Кажется, что в последние годы для людей выделяются пассажирские вагоны, но это не точно. Скотские – дешевле. Так всегда относились на Руси к своим кормильцам, и поильцам и защитникам. Волны памяти работают.

Жена Николая уехала, он был за эту сторону своей жизни спокоен, деньги за прошедшие месяцы он ей отдал, вернее, она получила по его доверенности в части, так, что она временно во всяком случае, ни в чем не нуждалась, и он мог спокойно лечиться.

В медсанбате было две офицерские палаты, в одной лежали офицеры, возвратившиеся домой после боевых действий с венерическими заболеваниями, в другой лежали офицеры, отслужившие свои сроки и предназначенные к обследованию на предмет годности к дальнейшей службе. Здесь была сплошная, перманентная и ежедневная пьянка, так, что здесь с гепатитом, ему лежать было не очень… Он высказал пожелание лежать в одной палате со своими солдатами, и это было приветственно поддержано руководством медсанбата. Все было хорошо, лечение здоровых, вернее крепких молодых людей шло успешно, уже на третий день у них стабилизировалась температура. Вот только в шахматы никто не играл, да развлечений никаких, а Николай был мастером спорта по шахматам, и так хотелось сражаться. Посещали их сослуживцы, в основном по обязанности, политработники. А наиболее близкие друзья, сокурсники по училищу, остались в Венгрии. Коля с удовольствием познакомился с врачом-лаборантом, которая из немногих была очень интересной женщиной, допускала легкий флирт и на него отвечала. Чувствовалось развитие, не только ограниченное микробиологией. Она недавно, пару недель тому назад вернулась из Венгрии в составе своего батальона, прошла весь путь и могла здраво судить о состоянии каждого, кто побывал там. И внимательно, с пониманием отнеслась к Николаю и его солдатам. У некоторых, желтушный период уже прошел, они питались уже не придерживаясь диеты, а у Коли вообще желтушного периода не было, и он через неделю по своему самочувствию готов был выписаться.