Вадим Огородников – Жизнь-море. Волны-воспоминания (страница 3)
Так было в «Верховыне», где в один воскресный или субботний вечер ужинал Виктор. Сидел за столиком один, и к нему посадили даму лет тридцати, с определенным макияжем, раскраска у нее была не боевая, но достаточная для того, чтобы понимать, что намерения у нее вполне определенные. Зубы у нее слегка выдавались вперед, выпячивая пухлые губы, будто надутые в обиде. За это Виктор про себя сразу окрестил «морской свинкой», что не помешало ему предложить вместе выпить вина, каковое предложение не без провинциального жеманства было принято. Жеманилась, правда, для порядка, ведь может принять за чистую монету, а выпить на дурняк, как в России, так и на Украине, любительницы приключений весьма горазды.
Завершился ужин провожанием этой дамы домой, по немощеной тропинке вдоль железнодорожного пути, что ведет к переезду из центра, от Дома офицеров к расположению полков дивизии. Совпадение ихних дорог в гостиницу и домой. А жила она прямо напротив бань. Диалог был самый простой для таких знакомств: – Вы недавно в Хмельницком? -Да уже почти месяц, все принимаю дела. —Вы служите в нашем городке, за переездом? -Да, за переездом, занимаюсь автомобилями. —О, да мы с вами почти коллеги, я в главном управлении областной сельхозтехники веду группу запчастей к сельскохозяйственным машинам. —Да, почти коллеги, я тоже занимаюсь и запчастями и ремонтом. —О, так вы в части Грубого! Уважаемая в городе часть, и к нам они иногда обращаются, да и мы часто просим помощи.
И такой диалог мог продолжаться бесконечно, но он почувствовал, что у нее интерес конкретный, и нельзя разочаровывать. Остановились. Железная дорога проходила внизу по глубокой выемке, а они находились в посадке кустарника, на безлюдной тропинке, ведущей к переезду. Им оставалось идти еще минут десять, но прийти домой безрезультатно не хотелось ни ей, ни ему. Виктор бросил сою плащ-палатку на траву, и Антонина, так звали «морскую свинку», сразу на нее села, расправив полы, чтобы сесть мог и Виктор. Здесь они творили совокупление длительное время, не решаясь расстаться, тем более, что Антонина проявила талант и умение. Она знала, что надо партнеру, знала, что надо ей и как это получить. Расстались довольные друг другом, условившись встретиться на следующий день в другом ресторане в девять часов вечера, а там видно будет.
И встретились снова за столом, он что-то заказал, долго не несли, к ним присела довольно пожилая дама, Антонина представила ее как хорошую приятельницу, подругу скрипача из оркестра этого ресторана. Дама была явно иудейского происхождения, звали ее Софья. Во время перерыва работы оркестра к ним подошел ее друг, высокий, худой, горбоносый холерик, по своему поведению, звали его Борис. Условились по окончании вечера всем коллективом идти в гости к Соне. Борис сказал, что ничего брать не надо, что он все закажет на ресторанной кухне.
Сделано было как условились, Софья жила недалеко, в старом большом одноэтажном доме, занимала трехкомнатную квартиру, не известно, были-ли у нее другие члены семьи и где они находились, но, по всей видимости, она была одинока. Борис имел семью, и встречались они урывками, иногда, поскольку он должен был соблюдать внешнюю добропорядочность, вот и на этор раз, застолье было недолгим, поскольку ему надо было и Софью ублажить, и домой прийти затемно, что в значительной степени раздражало хозяйку дома, видно было, что у них уже длительная связь и вот-вот она начнет предъявлять на Бориса права и промеж ними крепко попахивало скандалом.
Антонине и Виктору отвели отдельную комнату, с диваном, постелью, и весь набор любовных утех повторился, что же касается Бориса, то он убежал, еще не было и пяти утра.
Надо отдать должное, наши герои тоже ушли во восвояси с рассветом, усталые, но довольные. А производственная жизнь продолжалась. Вскоре Виктор должен был выехать на поезде во Львов, там неделю работать по оказанию помощи 28-му военному заводу, по окончании командировки к нему должны будут пригнать колонну машин для загрузки запасными частями, которые следовало доставить в Хмельницкий. Во Львове были сосредоточены автомобили со всего Прикарпатского округа, которые не подлежали восстановлению, их следовало разобрать, продефектировать по-агрегатно и по отдельным несущим деталям и подготовить документы к списанию. Вот как раз эту документацию и должен был оформлять Виктор с мотивацией о необходимости их разбраковки и списании с учета. Другие офицеры, прибывшие со своими подразделениями, занимались разборкой и дефектовкой. Работу собирались по расчетам начальства, завершить за неделю, а, практически пришлось возиться с этими машинами более двадцати дней.
Во Львове в это время гастролировал Свердловский театр музыкальной комедии.
Окружные курсы усовершенствования военных врачей – организация постоянно действующая, и во время пребывания Виктора в данной командировке на этих курсах проходил обучение его хороший товарищ, Иван Довгаль, хирург и смелый экспериментатор. Впоследствии преподаватель хирургии в Военно-медицинской академии. Так этот Иван проживал во Львовской квартире своей тетки, которая годами жила в Киеве у своей дочки. Вот они вдвоем и познакомились, сначала с хористками, пригласив их после спектакля в ресторан «Театральный», который работал допоздна и находился удобно для артистов географически, сразу справа на улице Академической, в ста метрах от входа в оперный театр. А в ресторане к ним подходили и знакомились уже другие актеры и актерки. И уже через два вечера все наиболее богемные личности театра шли в гости к Ивану, и было всем откровенно весело и интересно, и гуляли на Высокий Замок после часу ночи и любовались видом города с высоты замка, и это было незабываемо красиво. И повторяли эту прогулку, уже захватив с собой вина и гитару. Пели на втором ярусе Замка настолько стройным хором, что ночные посетители парка стекались на это пение, и уже им, русским певцам, отвечали пением украинских песен, и однажды пели до пяти часов утра, не в силах остановиться и прервать эту гармонию. Хохлы вообще хорошо поют, а здесь их голоса были разбавлены профессионалами. На третий вечер к ним присоединился в полном составе оркестр из ресторана «Высокий Замок». Было удивительно, что и артисты театра, и любители из парка, и оркестранты так увлечены. А актеры и оркестр, вообще на своих рабочих местах этим зарабатывают деньги, здесь-же поют увлеченно, народные и модные песни всех времен для взаимного удовольствия.
Один из артистов сказал, что им провидение послало в друзья этих военных, которые их познакомили с городскими достопримечательностями и дали возможность слышать по-настоящему народное пение.
Определились и неформальные руководители этого хора. Дирижировать стала концертмейстер театра, уже не молодая девушка, но еще и не старая женщина, которую все слушали, и стройность голосов устанавливалась довольно быстро. Их толпы в перерыве между песен вышел невысокий, стройный и уже седой, во всем черном старик, вынул из кармана камертон, звякнул им по ногтю левой руки, пропел ноту, и пение пошло по канонам нотной науки. Люди между собой шептали: «регент, регент», это был руководитель хора близко к замку расположенного храма Греко-Римской церкви «Марии Снежно», старинная церковь, она, как костел, упоминается еще в списках пятнадцатого столетия.
Виктор не отходил от концертмейстера, ухаживал за ней, готов был выполнять все ее желания, провожал после спектаклей. Неоднократно они заходили к Ивану домой и оставались у него до утра, а утром, когда над Львовом только всплывали первые лучи августовского солнца, они вместе шли на центральный рынок, неподалеку от дома, и покупали украинские фрукты и ягоды, много покупали, шли к Людмиле в гостиницу и завтракала этими фруктми почти вся Свердловская трупа.
Это была интересная командировка, с интересным времяпрепровождением, с интересными талантливыми людьми, и часто нашим героям казалось: «Как жалки мы со своими прозаическими делами и заботами на фоне искусства», забывая, что в обыденной жизни и работники искусства тоже подвержены воздействию прозы жизни, а жизнь искусства без обеспечения его потребностей при помощи поваров, уборщиц, летчиков, шоферов, дворников, стекольщиков, работников сельского хозяйства, военных не могла бы существовать. И такие встречи – лишь эпизоды в стройном течении истории каждого.
Иван без удержу кувыркался в постели то с хористкой, то с примадонной, а Виктор Гончар и Светлана Касьянова ночи напролет читали друг другу стихи, лирические стихи Советских и зарубежных авторов, были рады знакомству и не преступали черту чисто идейных интересов. Хотя оба, видимо были искусны в области любви, но, зачем-то оставляли эти радости на потом. Потом ничего не было. Гастроли Виктора во Львове заканчивались, заканчивались и гастроли театра. Расстались, устроив прощальный всенощный банкет, шли по улицам города большой компанией, довольно далеко пешком по старой улице Чапаева, обнявшись, перегородив улицу. На нескольких перекрестках останавливались, пригубить из горлышка «горилки», занюхать хлебом и двигались дальше, к автовокзалу, с которого уезжал Иван, а в том же районе уже ждала Виктора колонна груженных автомобилей для возвращения в Хмельницкий, к повседневной жизни. Расцеловались все со всеми, всплакнули. Светлана, держа руки скрещенными на груди, на лице застыла гримаса боли, чувство расставания навсегда с дорогим человеком было написано на ее лице. Иван умчался в свой Житомир, внедолге и Виктор «к себе», а театр назавтра должен был уезжать в свой Свердловск. И эти «блуждающие звезды» больше никогда не встретились.