Вадим Носоленко – Тысячелетник: Истоки (страница 2)

Ступая по мокрому асфальту, я чувствовал, как Морф беззвучно следует за мной, его белая шерсть почти светится в темноте. Мой верный пес-альбинос – бульдог с глазами настолько прозрачными, что порой кажется, будто сквозь них можно увидеть другие миры.

– Опять думаешь о прошлом? – Морф не раскрыл пасти, но его голос прозвучал в моей голове так же ясно, как шум дождя.

– В такие ночи прошлое само находит меня, – ответил я, поправляя ворот плаща.

Я спускался все глубже по ступеням, которые, казалось, уходили в самые недра земли. Старый дом на окраине города, с виду заброшенный и обветшалый, скрывал мое убежище – место, где я мог спрятаться от солнца и любопытных глаз. За столетия я научился оставаться невидимым, растворяться в обществе, как сахар в горячем чае. Меня не существовало в официальных документах, камеры наблюдения никогда не фиксировали моего лица. Я был тенью, мифом, городской легендой, о которой шептались с полуулыбкой скептицизма.

Убежище встретило меня привычной прохладой и тишиной. Стены, обшитые звукопоглощающими панелями, не пропускали ни звука снаружи. Потертая кожаная мебель, антикварные книжные шкафы, заполненные томами на десятках языков – некоторые из них давно мертвые. Коллекция оружия на стене – каждый клинок имел свою историю, каждый был свидетелем эпох.

Морф устроился в своем углу на потертой подушке, не сводя с меня внимательных глаз.

– Что-то тревожит тебя сегодня, – это было не вопросом, а утверждением.

– Кровь в воздухе, – я снял плащ и повесил его на крючок у двери. – Что-то происходит в городе. Ты чувствуешь?

Пес моргнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.

Я подошел к старому радиоприемнику и включил его. Сквозь легкое потрескивание донесся голос ночного диджея местной радиостанции:

– …третье тело было обнаружено сегодня вечером в районе старого порта. Полиция отказывается комментировать, являются ли эти убийства делом рук одного преступника, однако источники уверяют, что почерк схож с предыдущими случаями. Городские власти призывают жителей соблюдать осторожность и не выходить на улицы без необходимости после наступления темноты…

Я выключил радио и подошел к окну. Дождь продолжал барабанить по стеклу, словно пытаясь достучаться.

– Три убийства за неделю, – произнес я, вглядываясь в пелену дождя. – Нехарактерно для этого сонного города.

– Людей убивают каждый день, – мысленный голос Морфа звучал с оттенком безразличия.

– Да, но не высушивают до последней капли крови, – возразил я, вспоминая обрывки новостей, которые слышал в последние дни. – Это почерк вампира. Молодого, неосторожного… или намеренно оставляющего следы.

Я отвернулся от окна и подошел к старинному секретеру из красного дерева. Выдвинув один из ящиков, я достал папку с вырезками из газет. За эти дни я собрал все, что мог найти об убийствах. Скудные официальные сводки, сенсационные статьи желтой прессы, фотографии с мест преступлений, сделанные бесстрашными папарацци.

Три жертвы. Никакой очевидной связи между ними. Разный возраст, пол, социальный статус. Единственное, что их объединяло – способ убийства. Полное обескровливание через две маленькие проколотые ранки на шее.

– Кто-то охотится в моем городе, – произнес я, рассматривая фотографии. – Кто-то беспечный и жестокий.

Морф поднялся со своей подушки и подошел ко мне, его когти тихо цокали по деревянному полу.

– Тебе не обязательно вмешиваться, – в его мысленном голосе звучало предупреждение. – Это могут быть неприятности.

– Мы живем здесь уже двадцать лет, – ответил я, закрывая папку. – Слишком долго, чтобы снова срываться с места. Я должен знать, кто это.

Я подошел к оружейной стойке и провел рукой по рукояти катаны – подарок японского мастера меча времен периода Эдо. Металл отозвался на прикосновение едва уловимой вибрацией, словно просыпаясь от долгого сна.

– Сегодня мы идем на охоту, старый друг, – сказал я, обращаясь к Морфу, но глядя на клинок. – Пора напомнить гостю о правилах гостеприимства.

Пес тихо рыкнул, выражая согласие.

Я приступил к подготовке. Черный облегающий костюм, не стесняющий движений. Тонкие перчатки из искусственной кожи – не оставляющие отпечатков. Катана в ножнах за спиной. Несколько метательных ножей в потайных карманах. Я действовал механически, по памяти, как делал уже сотни раз на протяжении столетий.

Дождь снаружи начал стихать, когда я был готов к выходу. Затихающие капли создавали мечтательную мелодию на крыше.

– Чувствуешь? – внезапно спросил Морф, поднимая морду и принюхиваясь. – В воздухе что-то еще.

Я замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Что-то неуловимое, призрачное проникало сквозь стены моего убежища. Запах… нет, скорее ощущение…

– Туман, – произнес я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Сегодня ночью придет туман.

Я застыл на мгновение, и перед глазами пронеслось видение. Лицо женщины в клубах тумана. Зеленые глаза, смотрящие сквозь время. Губы, шепчущие имя, которое я не использовал тысячу лет.

– Эша…

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Что с тобой? – Морф смотрел на меня с беспокойством.

– Ничего, – я тряхнул головой, прогоняя наваждение. – Старые призраки.

Я знал, что это значит. Туман всегда приносил с собой перемены. Этот город веками оставался тихим прибежищем, местом, где можно было затеряться, залечить раны, отдохнуть от вечности. Но теперь покой был нарушен.

Натянув капюшон, я открыл потайную дверь, ведущую в туннель. Морф следовал за мной безмолвной белой тенью.

– Возможно, это будет долгая ночь, – сказал я, прежде чем шагнуть в темноту. – Держись рядом.

Впереди нас ждал город, обагренный кровью. И где-то там, в лабиринте улиц и переулков, скрывался убийца, осмелившийся нарушить мой покой. Но было что-то еще, какое-то предчувствие, засевшее глубоко внутри. Чем ближе мы подходили к выходу из туннеля, тем сильнее становилось ощущение, что это только начало.

Туман, женское лицо и шепот из прошлого…

Ночь обещала быть интересной.

Глава 2: Охота

Дождь прекратился к полуночи, уступив место густому туману, который полз по улицам подобно живому существу. Он обволакивал фонарные столбы, превращая их свет в размытые ореолы, просачивался под двери и обнимал здания своими призрачными щупальцами.

Я двигался сквозь туман бесшумно, словно был его частью. Морф следовал за мной, белая тень в белой мгле. Наш путь лежал к старому порту – месту, где было обнаружено последнее тело. Полиция, конечно, уже увезла его, но я знал – следы остаются всегда. Нужно лишь уметь их читать.

– Близко, – произнес Морф в моем сознании.

Я кивнул. Запах крови – старой, засохшей, но все еще достаточно сильной – доносился с восточной стороны заброшенного склада. Полицейская лента трепетала на ветру, ограждая место преступления, которое уже успели покинуть все, кроме одинокого патрульного, дремавшего в машине неподалеку.

– Жди здесь, – мысленно приказал я Морфу и растворился в тумане.

Это было одно из древнейших умений, доступных лишь старейшим вампирам – способность на короткое время становиться туманом, неосязаемым и почти невидимым. Я чувствовал, как мое тело распадается на мириады частиц, сливающихся с окружающей мглой. В этой форме я мог просачиваться сквозь щели, огибать препятствия, становиться неуловимым для человеческого глаза.

Я проскользнул под полицейской лентой и материализовался внутри ограждённой зоны. Место убийства было тщательно обработано криминалистами – мел очерчивал контур тела, номера отмечали улики. Но для моих чувств сцена преступления все еще кричала о произошедшем здесь.

Я опустился на колени, коснувшись пальцами темного пятна на бетоне. Кровь жертвы впиталась в пористую поверхность, сохранив свою историю. Закрыв глаза, я позволил своим ощущениям погрузиться глубже.

Я видел ее – молодую женщину, не старше двадцати пяти. Она шла быстро, нервно оглядываясь. Знала ли она, что за ней следят? Возможно. Но это не спасло ее. Нападение было стремительным – фигура, возникшая из тени, движение быстрее человеческого глаза. А затем укус.

Я почувствовал эхо боли жертвы, ее страх и отчаяние. А еще – голод нападавшего. Яростный, неконтролируемый голод молодого вампира. Он не просто питался – он упивался, терял контроль в кровавом экстазе.

– Любуешься своей работой? – холодный голос прорезал тишину.

Я медленно поднялся и обернулся. В нескольких метрах от меня стоял человек – высокий мужчина в потертой кожаной куртке и с нахмуренным взглядом. Я сразу заметил значок детектива, небрежно прикрепленный к поясу, и пистолет в кобуре.

– Вы ошиблись, детектив, – я выпрямился, принимая непринужденную позу. – Я не имею отношения к этому убийству.

– А я не говорил, что это убийство, – человек сделал шаг вперед, и свет фонаря осветил его лицо – изможденное, с темными кругами под глазами, но с удивительно пронзительным взглядом. – Так что вы делаете на месте преступления посреди ночи?

– Любопытство. Слышал о странных смертях и решил взглянуть сам.

– Гражданский журналист? – в его голосе звучал сарказм.

– Что-то вроде того.

Детектив подошел ближе, его рука опустилась на рукоять пистолета.

– Документы.

– Боюсь, я оставил их дома, – я улыбнулся, демонстрируя обычные человеческие зубы – искусство контроля над телом, освоенное веками практики.