Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 37)

Около семи вечера Элиза проснулась. Её глаза были ясными и сосредоточенными, но лицо казалось ещё более бледным, чем утром.

— Который час? — спросила она, осторожно садясь.

— Почти семь, — ответил Мартин, подавая ей стакан воды. — Как ты себя чувствуешь?

— Процесс деградации биологических систем ускоряется, — она говорила спокойно, словно обсуждала техническую неисправность, а не приближающуюся деструктуризацию собственного тела. — Но базовые функции пока стабильны.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой — жестом, который поразил Мартина своей естественностью: — Не смотри так мрачно. Это уже третья биологическая оболочка. Опыт показывает, что паника снижает эффективность когнитивных процессов.

— Мы успеем, — Мартин взял её за руку. — Автентики должны располагать технологиями, которые помогут стабилизировать твоё состояние.

Элиза сжала его пальцы: — Автентики помогут, если их возможности позволяют. Но объективная реальность такова, что программа «Альфа» была сверхсекретной даже по меркам Центра. Только верхушка руководства имела полный доступ к деталям моего создания. Автентики могут оказаться не более осведомлёнными, чем мы.

— Тогда мы найдём другой способ, — упрямо сказал Мартин. — В файлах из архива может быть скрыта информация, которую мы ещё не обнаружили.

— Мы работаем над этим, — подтвердил Кайрен, не отрываясь от экрана ноутбука. — И я начинаю видеть более сложную картину. Программа «Альфа» была не просто экспериментом по созданию более креативных промтов…

Все повернулись к нему.

— Судя по фрагментам технической документации, которые я смог декодировать, целью программы было создание промтов, способных к самостоятельной эволюции, — продолжил Кайрен. — Центр пытался разработать копии, которые могли бы развиваться и адаптироваться без регулярной синхронизации. Самостабилизирующиеся искусственные личности, если можно так выразиться.

— Ключевой этап в долгосрочном планировании будущего цивилизации, — тихо добавила Элиза. — Фаза 3 протокола «Омега»: создание копий со стабильными промтами, не требующими постоянного контроля со стороны Центра.

— Но тогда логичный вопрос — почему они не объяснили тебе всю программу? — спросил Мартин. — Если ты была центральным элементом этого плана?

— Потому что я была прототипом, — ответила Элиза. — Экспериментальным образцом в научном исследовании. Исследователи могли считать, что полное знание о природе и целях эксперимента исказило бы результаты. Или… — она задумалась, — может быть, они не ожидали, что я разовью метакогнитивные способности так быстро и настолько превзойду исходные параметры.

— В технических отчётах есть множественные упоминания о «неожиданных результатах первого субъекта программы Альфа», — подтвердил Кайрен. — Но конкретные детали либо отсутствуют, либо защищены криптографическими протоколами, которые я пока не смог взломать.

Зои, наблюдавшая за их разговором из-за карты местности, внезапно подошла к окну: — Нам пора выдвигаться, если мы хотим добраться до обсерватории к полуночи и при этом провести предварительную разведку. Территория вокруг холма Святого Михаила находится под наблюдением — это заповедная зона. Нам нужно время для изучения подходов и возможных путей отступления.

Мартин кивнул, мысленно переключаясь в режим планирования операции. Теоретические размышления должны были уступить место практическим действиям.

— Ты сможешь идти? — спросил он Элизу.

— Попробую, — она слабо улыбнулась. — Но мне понадобится твоя физическая поддержка. Координация движений начинает давать сбои.

Холм Святого Михаила располагался в десяти километрах от города, в центре заповедной зоны, покрытой густым смешанным лесом. Астрономическая обсерватория была построена в 1960-х годах — массивное каменное здание с характерным куполом, рассчитанное на десятилетия безупречной работы. С развитием космических телескопов и спутниковых наблюдений обсерватория потеряла своё научное значение и была закрыта. Теперь она стояла заброшенной, окружённая легендами о призраках и странных световых явлениях — идеальная маскировка для тайных встреч.

Кайрен вёл старый фургон по узкой дороге, петляющей между деревьями. Последние лучи заходящего солнца создавали сложную игру света и тени, превращая лес в лабиринт визуальных иллюзий.

— Нам придётся оставить транспорт здесь, — сказал он, останавливаясь у небольшой прогалины. — Дальше дорога перекрыта шлагбаумом заповедника. До обсерватории около двух километров пешком по тропе, которая, судя по картам, местами едва различима.

Они выбрались из фургона, и Мартин сразу почувствовал разницу в атмосфере. Воздух был прохладным и насыщенным кислородом, наполненным запахами хвои, влажной земли и разлагающихся листьев — сложным ароматическим коктейлем, который городские лёгкие редко имели возможность анализировать. Где-то вдалеке ухнула сова, нарушив тишину вечернего леса.

Мартин поддерживал Элизу, которая двигалась медленно, но с заметным упорством. Каждый её шаг требовал сознательного усилия, но она сохраняла фокус на цели. Зои несла рюкзак с запасами воды, едой и копией важнейших файлов из архива. Кайрен, вооружившись мощным фонарём и GPS-навигатором, возглавил группу.

Тропинка, ведущая к обсерватории, была классическим примером того, как природа постепенно отвоёвывает территорию у человеческой цивилизации. Она заросла и местами была едва различима. Корни деревьев создавали естественные препятствия, мох делал камни скользкими, а низко висящие ветви требовали постоянного внимания.

— Странный выбор локации для регулярных встреч тайной организации, — заметила Зои, осторожно переступая через поваленное дерево. — Слишком удалённо и физически требовательно для людей разного возраста и физической подготовки.

— Именно поэтому локация оптимальна, — ответила Элиза. — Центр контролирует большинство доступных мест в городе и пригородах через сеть камер наблюдения, датчиков движения, информаторов и автоматических систем слежения. Но эта обсерватория находится в информационной слепой зоне. Заповедник юридически защищён от коммерческого развития, а обсерватория официально заброшена и не представляет стратегического интереса.

— И откуда у тебя такие детальные знания о методах работы Автентиков? — спросил Кайрен, оглянувшись.

— Я располагаю обширной информацией по множеству тем, — уклончиво ответила Элиза. — Побочный эффект экспериментального промта, созданного для преодоления стандартных когнитивных ограничений.

Они продолжили путь в молчании, нарушаемом только звуками их шагов по лесной подстилке и отдалённым гулом ночной жизни леса. Мартин чувствовал, как Элиза опирается на него всё сильнее с каждым пройденным метром. Её дыхание становилось тяжелее, а кожа — холоднее.

— Давай сделаем техническую остановку, — предложил он, когда они прошли около половины пути.

— Нет, — Элиза покачала головой. — Нельзя терять время. Каждая минута промедления снижает мои шансы дожить до завершения встречи. Я справлюсь.

Небо постепенно темнело, превращаясь из глубокого синего в чёрный бархат, усеянный звёздами. В отсутствии городского светового загрязнения звёздное небо представало во всей своей первозданной красоте — напоминание о масштабах вселенной, на фоне которых человеческие проблемы казались одновременно ничтожными и бесконечно важными.

Кайрен включил фонарь, освещая тропинку перед ними. Конус света создавал небольшой островок видимости в океане лесной тьмы.

Наконец, деревья расступились, и они увидели обсерваторию — массивное цилиндрическое здание с характерным куполообразным верхом, возвышающееся на вершине холма. В свете полной луны оно выглядело почти призрачным, словно античный храм, посвящённый изучению небесных тайн.

— Никаких видимых признаков активности, — заметил Кайрен, сканируя здание биноклем. — Окна темны, нет источников света. Возможно, мы прибыли раньше назначенного времени.

— Сейчас 23:47, — сказала Зои, проверив часы. — Тринадцать минут до полуночи.

— Они внутри, — уверенно произнесла Элиза. — Автентики не рискуют демаскировать свои операции внешними сигналами. Безопасность требует максимальной скрытности.

Группа осторожно приблизилась к обсерватории, используя естественные укрытия — деревья, кустарники, камни — для маскировки своего подхода. Главный вход был заколочен досками, но боковая дверь оказалась слегка приоткрыта — достаточно, чтобы пропустить человека, но не настолько, чтобы привлечь внимание случайного наблюдателя. Кайрен посветил фонарём внутрь, но луч выхватил лишь покрытый пылью пол и обломки мебели.

— Ну и каков протокол входа? — прошептал он.

Элиза высвободилась из поддерживающих рук Мартина и подошла к двери. Её движения были неуверенными, но целенаправленными. Она постучала особым образом — три коротких удара, пауза, два длинных, пауза, один короткий.

Тишина.

Затем, из глубины здания, послышались осторожные шаги — не спешащие, но решительные. Дверь медленно открылась шире, и перед ними предстал высокий мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Его лицо несло следы интеллектуальной усталости — выражение человека, который слишком много знает и слишком долго несёт груз этого знания.

— Алгоритм распознаёт шаблон, — произнёс он негромко.