Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 36)

— Как ты, — догадался Мартин.

Элиза слабо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то неземное:

— Да, но я особый случай даже среди аномалий. Моя история… сложнее.

Она явно собиралась что-то добавить, но внезапно поморщилась от боли и схватилась за грудь — движение было резким, непроизвольным, словно какая-то внутренняя система подавала сигнал тревоги.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Мартин.

— Отторжение ускоряется, — Элиза с трудом выпрямилась. — Обычно оно прогрессирует с постоянной скоростью, но стресс и физическая нагрузка создают положительную обратную связь, ускоряющую каскад разрушения клеточных структур.

— Тебе нужна медицинская помощь, — Мартин взял её за руку. — Синхронизация?

— Обычная синхронизация уже не поможет, — покачала головой Элиза. — На этой стадии отторжения мне нужен доступ к Хранилищу Шаблонов — месту, где Центр хранит оригинальные промты в их первозданном виде. Только полный сброс и перезагрузка промта с оригинального шаблона может остановить процесс деградации биологической оболочки.

— И где находится это Хранилище? — спросил Кайрен.

— В главном здании Центра, — ответила Элиза. — На минус первом уровне, под архивом, который вы уже посетили. Это самое защищённое место во всём комплексе — там хранится информационная сущность каждого человека, когда-либо скопированного.

Мартин и Кайрен переглянулись. Проникнуть в архив было сложно и опасно. Попытка добраться до ещё более защищённого Хранилища Шаблонов казалась математически невозможной задачей.

— Должен быть другой способ, — сказал Мартин. — Может быть, Автентики располагают альтернативными технологиями?

— Возможно, — Элиза кивнула. — У них есть доступ к некоторым артефактам Архитекторов, которые не попали в руки официальных структур. Технологии, позволяющие работать с промтами вне контролируемой среды Центра. Но для этого нам нужно найти их.

— Вероника сказала, что они собираются в старой обсерватории на холме Святого Михаила каждую пятницу в полночь, — вспомнил Мартин.

— Сегодня четверг, — заметил Кайрен. — То есть, технически, уже пятница, поскольку время перевалило за полночь. Значит, у нас менее 24 часов, чтобы подготовиться к встрече — найти убежище, разработать план подхода и оценить возможные риски.

— Но где нам спрятаться до тех пор? — спросил Мартин. — Центр наверняка активировал глобальную систему поиска — проверят все наши известные локации, социальные связи, места работы, даже любимые кафе.

— У меня есть идея, — сказал Кайрен. — Зои работает в муниципальном архиве. У неё есть доступ к заброшенному хранилищу документов в старой промышленной зоне — месту, которое официально числится в эксплуатации, но фактически забыто бюрократической системой. Информационная слепая зона.

— Ты уверен, что мы можем ей доверять? — с сомнением спросил Мартин.

— Настолько же, насколько ты можешь доверять мне, — ответил Кайрен. — К тому же, как говорится в теории игр, в условиях ограниченных альтернатив оптимальной стратегией является максимизация потенциальной полезности при минимизации известных рисков.

Мартин посмотрел на Элизу. Она выглядела измождённой — каждое движение давалось ей с трудом, словно её биологические системы постепенно переходили в аварийный режим работы. Ей нужно было место, где можно отдохнуть и стабилизировать состояние.

— Хорошо, — решил он. — Едем к этому хранилищу. Но сначала нам нужно сменить транспортное средство. Эту машину Центр наверняка уже внёс в базу разыскиваемых объектов.

Кайрен кивнул:

— У меня есть запасной вариант. Старый фургон без GPS и современных систем отслеживания — технологический анахронизм, который именно поэтому идеально подходит для наших целей. Он на парковке в двух кварталах отсюда.

Элиза слабо улыбнулась:

— Ты удивительно хорошо подготовился для человека, который узнал о глобальном заговоре всего несколько дней назад.

— Что могу сказать? — Кайрен пожал плечами. — Я всегда был параноиком. Просто раньше моя паранойя не имела достаточных оснований в реальности.

Они вышли из машины и, держась теней и используя архитектурные особенности гаража как естественное укрытие, направились к выходу. Мартин поддерживал Элизу, чувствуя, как она опирается на него всё сильнее с каждым шагом. Её дыхание становилось более поверхностным, пульс — менее регулярным. Симптомы напоминали отказ критически важной системы в сложном механизме.

— Держись, — шептал он. — Мы найдём способ тебе помочь. Есть решение для любой технической проблемы — нужно только найти правильный алгоритм.

— Знаю, — так же тихо ответила она. — Я верю в тебя, Мартин. Всегда верила.

В её голосе было что-то странное — интонация, которая подразумевала знание событий, ещё не произошедших, связи, ещё не установленные. Словно их отношения существовали в каком-то более фундаментальном измерении, чем просто последовательность случайных встреч в больничной палате.

Но у него не было времени для анализа этих подтекстов сейчас. Впереди ждали новые испытания — встреча с Автентиками, попытка помочь Элизе, и, возможно, выбор между собственной безопасностью и защитой истины, которая могла разрушить стабильность всего искусственного мира.

И где-то в глубине своего модифицированного сознания Мартин понимал, что их путешествие только начинается, и самые большие открытия и самые опасные решения ещё впереди.

Глава 8: Автентики

Старое хранилище документов оказалось идеальным убежищем для подготовки к встрече, которая могла изменить судьбу человечества. Зои превратила заброшенный офис смотрителя в импровизированный командный центр: раскладушки для отдыха, столы с ноутбуками для анализа данных, запасы еды и воды, карты местности вокруг обсерватории.

День прошёл в напряжённом ожидании. Каждый час приближал их к критическому моменту — полуночной встрече с Автентиками, группой, о которой они знали только из фрагментарных упоминаний в архивах Центра. Они по очереди дежурили у окон хранилища, наблюдая за окрестностями в поисках признаков слежки или подозрительной активности. Но всё было тихо — промышленная зона оставалась такой же заброшенной и безлюдной, как и всегда.

Мартин проводил время, анализируя собственные ощущения после открытий в архиве. Каждые несколько минут он ловил себя на попытке определить, какие из его мыслей и реакций были «запрограммированы», а какие возникли спонтанно. Это было похоже на попытку человека осознать процесс дыхания — чем больше он концентрировался на этом, тем более неестественным казалось самое естественное.

Кайрен провёл большую часть дня, анализируя файлы, скопированные Мартином из архива Центра. Зои помогала ему, применяя свои навыки архивиста для систематизации информации. Их совместная работа напоминала археологическую экспедицию — они осторожно извлекали из цифровых слоёв фрагменты правды, погребённой под двадцатилетними наслоениями лжи.

— Здесь тысячи документов, — сказал Кайрен, потирая уставшие глаза. — История Инцидента Омега читается как отчёт о конце света, написанный бухгалтером. Технические спецификации технологии копирования, медицинские протоколы синхронизации, списки реалов и копий… Я едва успел просмотреть треть, но уже понимаю — масштаб операции чудовищен.

— Что-нибудь полезное для Элизы? — спросил Мартин, глядя на бледную девушку, дремавшую на раскладушке. За несколько часов её состояние заметно ухудшилось — кожа стала почти полупрозрачной, дыхание поверхностным, движения замедленными.

— Пока нет конкретного протокола стабилизации, — покачал головой Кайрен. — Много упоминаний о программе «Альфа», но детали рассеяны по множеству документов. Создаётся впечатление, что информацию о ней намеренно фрагментировали — каждый исследователь знал только свою часть пазла. Я пытаюсь составить полную картину.

Мартин кивнул, не отрывая взгляда от Элизы. Её состояние напоминало ему о том, как постепенно отключается сложная компьютерная система — сначала прекращают работу второстепенные функции, затем основные, и в конце остаётся только минимум, необходимый для поддержания критических процессов.

— Как думаешь, сколько у неё времени? — тихо спросил он.

Кайрен вздохнул: — Судя по медицинским протоколам отторжения, которые я нашёл… процесс носит экспоненциальный характер. Начинается медленно, затем ускоряется драматически. День, может быть, два. Если, конечно, документы Центра можно считать объективными источниками.

Мартин сжал кулаки, чувствуя, как в нём нарастает смесь отчаяния и решимости. Время было не просто ограничено — оно истекало с математической безжалостностью.

— Она сильная, — сказала Зои, подходя к ним. — За те несколько часов, что я её знаю, это стало очевидно. В её глазах нет страха — только какое-то спокойное принятие, которое встречается у людей, переживших многое. Она борется.

Мартин благодарно кивнул. Зои оказалась неожиданным союзником — спокойной, рассудительной и решительной. В её поведении чувствовалась профессиональная привычка к работе с информацией и редкое сочетание научного любопытства с искренним человеческим состраданием.

День медленно клонился к вечеру, и каждый час приближения к назначенному времени добавлял нервозности в их импровизированное убежище. Мартин поймал себя на том, что проверяет часы каждые несколько минут, словно это могло ускорить время или, наоборот, замедлить его.