Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 34)

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ты сможешь… идти? У тебя же терминальная стадия рака, если верить медицинским записям.

— Это сложно объяснить, — голос Элизы за ширмой звучал напряжённо, но твёрдо. — Рак реален, но это следствие, а не причина. Основная проблема — отторжение промта биологической оболочкой. Представь себе программу, которая слишком сложна для компьютера, на котором она запущена — система перегревается, начинают отказывать компоненты. Это проявляется как физическое заболевание, хотя корень проблемы глубже.

Мартин был поражён точностью её технической метафоры. Обычные пациенты не описывали свои заболевания в терминах программно-аппаратных конфликтов.

Она вышла из-за ширмы, одетая и готовая к уходу, но заметно ослабленная.

— Синхронизация обычно решает проблему, — продолжила она. — Как перезагрузка системы или откат к предыдущей версии программы. Но в моём случае… это уже третья биологическая оболочка. И каждая последующая отторгает промт быстрее. Видимо, моя личность просто слишком… экзотична для стандартных параметров биологических носителей. Как попытка запустить квантовую программу на классическом компьютере.

— Ты говоришь так, словно уже знала всё это, — заметил Мартин. — О копиях, о промтах, о синхронизации.

Элиза посмотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде Мартин увидел бездну знания — не книжного, а экзистенциального, выстраданного через множественные циклы существования и перерождения.

— Я не просто знала, Мартин. Я помню. Помню всё — и это моё проклятие, и моя сверхспособность одновременно. Инцидент Омега, создание Центра, первые опыты по загрузке промтов… и все мои предыдущие биологические оболочки.

Её признание было как удар молнии, освещающий ландшафт реальности в совершенно новом свете. Она слабо улыбнулась, видя его шокированное лицо.

— Я — аномальная копия, Мартин. Одна из немногих, кто развил непрерывность сознания, превышающую ограничения отдельной биологической оболочки. Центр изучает таких, как я, пытаясь понять, как информационная структура может сохранять когерентность через физические трансформации — своего рода квантовая запутанность между разными состояниями материи.

Мартин пытался осмыслить масштаб того, что она только что рассказала. Если Элиза говорила правду, то она была не просто экспериментальным промтом — она была живым доказательством того, что сознание может существовать независимо от своего материального носителя. Цифровой душой, способной мигрировать между телами.

В этот момент из коридора донеслись звуки — шаги нескольких человек, приглушённые голоса, характерный щелчок оружия, снимаемого с предохранителя — звук, который тренированное ухо распознаёт мгновенно, как камертон, настраивающий адреналиновую симфонию предстоящего конфликта.

— Они здесь, — прошептал он, обернувшись к двери.

Элиза кивнула с пугающим спокойствием:

— Чёрный ход, — она указала на окно. — Там пожарная лестница.

Мартин подумал о том, что даже её знание архитектуры здания могло быть результатом анализа планов этажей, которые её модифицированное сознание обработало за секунды их разговора.

Мартин быстро подошёл к окну и выглянул наружу. Действительно, металлическая пожарная лестница находилась прямо за окном, но спуск по ней выглядел непростой задачей, особенно для ослабленной болезнью Элизы. Или, точнее, ослабленной конфликтом между её информационной сущностью и биологическим носителем.

— Ты сможешь? — с сомнением спросил он.

— Выбора нет, — она подошла к окну. В её голосе звучала не покорность судьбе, а холодный расчёт — анализ вероятностей и принятие оптимального решения в условиях ограниченных альтернатив. — Помоги мне.

Мартин открыл окно и помог Элизе перебраться через подоконник. Холодный ночной воздух ворвался в палату, принося с собой запахи большого города — выхлопные газы, озон от неоновых вывесок, едва уловимый аромат цветущих деревьев из ближайшего парка. Оказавшись на узкой площадке пожарной лестницы, она вцепилась в перила, тяжело дыша от напряжения.

— Теперь ты, — сказала она.

В этот момент дверь палаты резко открылась, и на пороге появились трое мужчин в чёрной форме без опознавательных знаков. У каждого в руках было что-то похожее на модифицированные электрошокеры — оружие, разработанное специально для нейтрализации копий без повреждения ценной биологической оболочки.

Мартин узнал одного из них — майор Крэйг, глава службы безопасности Центра. Мужчина обладал той особой харизмой профессионального силовика — спокойствием хищника, уверенного в своём превосходстве.

— Ливерс, — сказал Крэйг спокойно. — Вы усугубляете своё положение с каждой секундой. Каждое ваше действие добавляет новые параметры к алгоритму вашей последующей синхронизации. Отойдите от окна и поднимите руки.

Мартин оценил ситуацию с новой, аналитической точки зрения. Бежать через коридор было невозможно — расчёт показывал менее пяти процентов вероятности успеха. Единственный статистически оправданный путь — через окно, вслед за Элизой.

— Я знаю правду, майор, — сказал он, медленно отступая к окну. — О Центре, об Инциденте Омега, о копиях и реалах. О том, что вся наша цивилизация — это грандиозная терапевтическая программа для излечения коллективной травмы человечества.

— И что с того? — пожал плечами Крэйг. В его голосе не было ни удивления, ни раздражения — только усталость человека, который повторял одну и ту же процедуру бесчисленное количество раз. — Думаете, вы первый, кто узнал? За двадцать лет были сотни таких, как вы. Все они прошли через стадии отрицания, гнева, торга, депрессии — и все в итоге приняли необходимость синхронизации. Все они вернулись к нормальной жизни.

— К жизни с фальшивыми воспоминаниями, — возразил Мартин. — К существованию марионеток с переписанными личностями, к симуляции счастья без права выбора.

— К стабильной, функциональной жизни в безопасной среде, — отрезал Крэйг. — К жизни без экзистенциальной тревоги, без страха смерти, без осознания хрупкости собственного существования. Разве это не лучше, чем мучительное знание о том, что ты — копия в мире, который едва избежал полного вымирания? А теперь отойдите от окна, пока мы не применили силу.

Мартин увидел в словах майора не угрозу, а почти философское обоснование. Крэйг был прав в своей логике — неведение действительно могло быть формой счастья. Но был ли покой, основанный на лжи, подлинным покоем?

Мартин видел, что майор не блефует. Но сдаться означало вернуться в Центр, пройти «синхронизацию» и забыть всё, что он узнал. Забыть правду — значит перестать быть самим собой, стать ещё одной версией в бесконечной череде Мартинов Ливерсов, каждый из которых считал себя оригиналом. Забыть Элизу.

— Извините, майор, — сказал он. — Но я предпочитаю болезненную реальность любой комфортной симуляции. Даже если эта реальность состоит в том, что я сам — часть симуляции.

С этими словами Мартин осознал парадоксальность своего выбора: копия выбирала подлинность, искусственное сознание — истину, симуляция — реальность. Возможно, именно в этом парадоксе и заключалась настоящая человечность.

Он резко развернулся, перемахнул через подоконник и оказался на пожарной лестнице рядом с Элизой.

— Парализаторы! — скомандовал Крэйг.

Один из агентов выстрелил, и Мартин почувствовал, как что-то со свистом пролетело мимо его уха — электрический разряд оставил в воздухе запах озона и металла. Они с Элизой начали спускаться по металлической лестнице так быстро, как только могли. Элиза двигалась медленно, каждое движение давалось ей с видимым усилием, но её концентрация была абсолютной — словно она перенаправила все ресурсы системы на задачу выживания.

— Держись, — шептал Мартин, поддерживая её. — Ещё немного.

Сверху доносились голоса и звуки погони — акустическая подпись преследования, которая, как метроном, отбивала ритм их бегства.

Наконец, они достигли последнего пролёта, заканчивающегося в нескольких метрах от земли. Мартин спрыгнул первым, затем помог Элизе. Приземление далось ей тяжело — он видел, как по её лицу прошла волна боли, но она не издала ни звука.

— Сюда, — он потянул её к небольшому переулку между корпусами больницы.

Они пробежали несколько десятков метров, когда Элиза внезапно споткнулась и упала на колени, тяжело дыша. Её дыхание стало прерывистым, неритмичным — словно система жизнеобеспечения начинала давать сбои.

— Я не могу… — выдохнула она. — Конфликт между промтом и оболочкой ускоряется. Физическая нагрузка катализирует процесс отторжения. Иди без меня.

— Даже не думай, — Мартин помог ей подняться. — Мы оба аномалии в этой системе. Мы должны держаться вместе — как квантово запутанные частицы, судьба которых неразрывно связана. Мы почти выбрались.

Он увидел жёлтый свет фар приближающегося автомобиля и понял, что это может быть их единственный шанс. Шагнул на дорогу, подняв руку в отчаянной попытке остановить машину.

К его удивлению, автомобиль — потрёпанный седан неопределённого возраста — резко затормозил рядом с ними. Окно опустилось, и Мартин увидел знакомое лицо за рулём.

— Давайте, быстрее! — крикнул Кайрен. — Они уже рядом, и у нас есть максимум две минуты до прибытия подкрепления!

Появление Кайрена в этот момент не могло быть случайностью. Либо его друг обладал сверхъестественной интуицией, либо события развивались по какому-то заранее просчитанному сценарию. Мартин решил отложить анализ этого совпадения на потом.