Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 32)

«Внимание! Обнаружено несанкционированное присутствие в архиве. Активирован протокол безопасности уровня A. Все выходы заблокированы. Служба безопасности направляется в сектор.»

Мартин в панике оглядел помещение, чувствуя, как адреналин превращает время в сироп. Как они его обнаружили? Истекло время метки доступа? Сработал какой-то скрытый датчик? Или Вероника решила, что риск стал слишком велик?

Он увидел, что основные двери архива уже заблокированы — красные индикаторы сигнализировали о полной блокировке. Но должен быть аварийный выход — все серверные помещения такого масштаба имеют альтернативные пути эвакуации на случай пожара или другой экстренной ситуации. Архитекторы не могли предвидеть всех видов катастроф, но пожар был универсальной угрозой.

Сканируя пространство с интенсивностью радара, Мартин заметил небольшую дверь в дальнем углу архива, отмеченную символом аварийного выхода. Он бросился к ней, на ходу пряча устройство с скопированными файлами во внутренний карман. Файлы были теперь частью его тела, как сердце или мозг — органы, без которых существование теряло смысл.

Аварийная дверь была заблокирована, но рядом находилась панель ручного управления для случаев настоящей эвакуации. Мартин разбил защитное стекло, чувствуя, как осколки впиваются в кожу, и потянул рычаг. Боль была яркой, реальной — напоминанием о том, что даже искусственное тело может страдать.

Дверь открылась, за ней оказался узкий технический коридор, ведущий, судя по указателям, к аварийной лестнице. Коридор выглядел как артерия в теле здания — необходимая, но скрытая, предназначенная для циркуляции не людей, а экстренных ситуаций. Мартин бросился по коридору, слыша за спиной звуки приближающейся службы безопасности. Звуки были профессиональными — ритмичные шаги, короткие команды, металлический лязг снаряжения. Звуки охотников, выслеживающих добычу.

Добежав до лестницы, он начал спускаться вниз, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Каждый прыжок был риском — одно неверное движение, и он сломает ногу, став легкой добычей. Сигнал тревоги звучал по всему зданию, и Мартин знал, что все выходы будут блокированы и проверяться службой безопасности. Центр превратился в гигантскую ловушку, и он был мышью в лабиринте, построенном котами.

Добравшись до первого этажа, он не стал выходить в основной вестибюль, а продолжил спуск в подвальный уровень, надеясь найти там технические выходы или туннели обслуживания. Подвал — древнее убежище человечества, место, где можно спрятаться от любой угрозы.

Подвал Центра оказался лабиринтом технических помещений, складов и коммуникационных узлов. Здесь было темно, влажно и пахло машинным маслом — запахами настоящего мира, не прикрытого стерильными покрытиями верхних этажей. Мартин быстро осмотрелся, ища путь наружу. В дальнем конце он заметил дверь с надписью «Туннель технического обслуживания — выход на Инженерную улицу». Слова показались ему прекраснее любой поэзии.

Он бросился к двери, но она была закрыта на электронный замок. Паника начала нарастать, захватывая сознание как ядовитый газ — он был в ловушке, и время работало против него. Каждая секунда приближала его к поимке, к стиранию, к превращению в более послушную версию самого себя.

Внезапно дверь сама открылась изнутри, и Мартин отпрянул, готовясь к встрече с охраной. Адреналин подготовил его к бою или бегству, но вместо охранников он увидел Веронику Дариус. Она стояла в дверном проеме как ангел-хранитель, посланный спасти заблудшую душу.

— Быстрее, — сказала она без предисловий. В ее голосе не было времени на объяснения или церемонии. — У вас меньше минуты, чтобы исчезнуть.

— Вероника? — Мартин был ошеломлен не только ее появлением, но и тем, что она рискнула всем ради его спасения. — Вы…

— Потом, — она втолкнула его в туннель с силой, которая говорила о серьезности ситуации. — Бегите прямо до конца, затем налево. Там аварийный выход на Инженерную улицу. Он будет разблокирован еще тридцать секунд.

— Но как вы…

— Я видела, что вы нашли в архиве, — перебила она, и в ее голосе была смесь гордости и печали. — Теперь вы знаете правду. О мире, о Центре, о себе. Правда, которая освобождает и убивает одновременно.

Она посмотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде было больше понимания, чем в любых словах:

— Если вы хотите спасти Элизу, отправляйтесь в больницу немедленно. Оперативная группа уже в пути. Ее слова были как удар молнии — информация и предупреждение в одном. И запомните — Автентики собираются в старой обсерватории на холме Святого Михаила каждую пятницу в полночь.

Из коридора позади нее донеслись звуки приближающихся шагов и голоса — охота приближалась к своей цели.

— Идите! — она практически вытолкнула его в туннель. — И не возвращайтесь в Центр, если хотите жить. Последние слова прозвучали как благословение и проклятие одновременно.

Мартин кивнул и побежал по туннелю, чувствуя, как за спиной закрывается дверь и гаснет последний свет безопасности. Позади себя он услышал, как Вероника говорит кому-то:

— Проверяю технический туннель, как приказано. Пока чисто.

Он бежал, не оглядываясь, следуя указаниям Вероники. Каждый шаг уносил его дальше от ответов и ближе к новым вопросам. В конце туннеля повернул налево и увидел аварийный выход. Дверь была разблокирована, как и обещала Вероника — ее последний подарок человеку, который больше не был человеком.

Выскочив на Инженерную улицу, Мартин огляделся. Было около 3:30 утра, улица была пустынной, но воздух звенел от напряжения. Вдалеке слышались сирены — видимо, Центр поднял тревогу и мобилизовал внешние силы безопасности. Город просыпался от кошмара, не зная, что кошмар был его обычным состоянием.

Он быстро сорвал с себя остатки маскировки и побежал в сторону главного проспекта, где можно было найти такси или другой транспорт. Маскировка больше не нужна — теперь он знал, кто он такой, и не собирался больше скрываться за чужими лицами. Ему нужно было добраться до больницы как можно быстрее. Элиза была в опасности.

Глава 7: Спасение

Квантовая механика утверждает, что наблюдение изменяет состояние системы. В 3:47 утра, стоя на пустынной Инженерной улице, Мартин понял, что стал свидетелем коллапса собственной волновой функции. Человек, которым он считал себя всю жизнь, схлопнулся в точку неопределённости, оставив вместо себя копию версии 2.7 с модифицированными аналитическими способностями.

Ночной город проносился за окном такси размытыми полосами неоновых огней. Каждый световой импульс напоминал Мартину о дискретной природе реальности — пикселях мироздания, которые он только теперь начинал различать. Он нервно постукивал пальцами по колену, поглядывая на часы. 3:47. Время больше не казалось непрерывным потоком — теперь он воспринимал его как последовательность квантованных моментов, каждый из которых мог стать последним для Элизы. Сколько времени у него осталось до прибытия оперативной группы в больницу? Минуты? Десятки минут?

— Быстрее, пожалуйста, — обратился он к водителю. — Это действительно срочно.

Пожилой таксист покосился на него в зеркало заднего вида:

— Делаю что могу, приятель. Но правила есть правила.

Мартин подавил желание объяснить водителю фундаментальную истину о том, что все правила их мира были лишь алгоритмами в глобальной симуляции, запущенной двадцать лет назад для поддержания психологической стабильности искусственно созданных личностей. Какое значение имели правила дорожного движения в мире, где сама реальность была подделкой? Но водитель, как и миллиарды других копий, жил в парадигме, где эти правила имели абсолютный смысл. Разрушение этой парадигмы для одного человека означало бы коллапс целой вселенной субъективного опыта.

Вместо этого он достал все деньги, которые были при нём, и протянул водителю:

— Это вам. Просто… нарушьте несколько правил, ладно?

Таксист взглянул на купюры, хмыкнул, и машина резко ускорилась. Мартин с горькой иронией отметил, что даже в искусственной реальности деньги остаются универсальным растворителем моральных ограничений.

Пока такси неслось по почти пустым ночным улицам, Мартин пытался осмыслить всё, что узнал в архиве. Его сознание работало как квантовый компьютер, одновременно обрабатывая множество суперпозиций реальности: мир до Инцидента Омега, мир во время вторжения Архитекторов, мир восстановления через создание копий. Инопланетное вторжение. Гибель трети человечества. Технология создания биологических копий. Загрузка искусственных личностей. Регулярная синхронизация для предотвращения деструктуризации.

И он сам — копия, версия 2.7, с модификациями для улучшения аналитических способностей и распознавания паттернов. Ирония ситуации не ускользнула от его внимания: именно эти модифицированные способности позволили ему увидеть паттерн лжи, окружающей его существование. Все его воспоминания, все чувства, вся его личность — просто промт, загруженный в биологическую оболочку.

Но если Декарт ошибался, и «мыслю, следовательно, существую» не было достаточным критерием для определения реальности существования, то что тогда делало личность подлинной? Была ли копия чувства любви к Элизе менее реальной, чем оригинальная эмоция? Если нейронные паттерны были идентичными, имело ли значение их происхождение?