будто в земной бессмысленный колодец,
не отличая собственного «я»
от записных уродов и уродиц,
но утро наступало, как всегда,
и возвращало на места предметы,
и холодела в озере вода,
и на земле, как сон, кончалось лето.
У Вадима Месяца есть несколько стихотворений «про меня»: узнаёшь себя – и вздрагиваешь, осматриваешь себя, оглядываешь окрестности и понимаешь, с какой силой мы сталкиваемся, когда поэзия врастает в нас и когда поэзия уходит из нас. Я знаю очень немногих (а это О. Мандельштам, И. Бродский, их предшественники Ф. Тютчев, Е. Баратынский, и подревнее – Г. Державин, В. Жуковский и непревзойдённый Иван Семёнович Барков), кто «бросает» своими стихами бесконечный, вечный и плодообещающий вызов одновременно бытию, инобытию, интербытию; звучанию фонетическому, полёту стиха музыкальному, любой онтологически оснащённой мысли; социальноинтеллектуальной жвачке, а главное, бесплодной актуальности, литературности и обобществлённости поэтической интенции, которая перерождается в версификаторскую импотенцию. Месяцевская поэтическая скороговорка – неповторима, убедительна и действенна: она подгоняется, разгоняет до высочайших скоростей мышление читателей и коллег.
Я корову хоронил.
Говорил сестре слова.
На оплот крапивных крыл
упадала голова.
Моя старая сестра,
скоро встретимся в раю —
брось на камушки костра
ленту белую свою.
Моя старая сестра – значит «вечная». Поэт вечно плачет, хороня время, поэт вечно говорит слова – они и есть наше время, поэт вечно опускает голову на грудь, упираясь затылком в звёзды, поэт вечно в раю со своей бессмертной сестрой/поэзией, бросающей белую ленту на раскалённые камушки костра.
ЮРИЙ КАЗАРИН
поэт, доктор филологических наук, профессор
Из сборника
«Календарь вспоминальщика» (1992)
Любовь гнома
Синица, синица, давай жениться.
Открою форточку – жду невесту.
Я подарю тебе белую нитку.
Ты мне – зёрнышко манны небесной.
Нитка – это твои наряды.
Зёрнышко – наше с тобой угощенье.
Свадьба – это моё утешенье.
Понятно?
Лапкой ты отпечатаешь крестик.
Пальцем я отпечатаю нулик.
Не улетай после свадьбы, невеста.
Песенку спой, чтобы я улыбнулся.
Зимний вечер
Красным солнечным лучом
бродит свет по тротуарам.
Тот, кто стал сегодня старым,
забывает, что почём.
Сколько стоит разговор
с незнакомцем из трактира,
если с брюк своих полмира
он стряхнёт, как будто сор.
Если кружкою пивной
завершив свой путь, отныне
наши прежние святыни
вдруг получат выходной.
И неясно, почему
старше став рублей на десять,
ничего уже не взвесить,
не прикинуть по уму.
Лишь бы праздновать легко
эти новые утраты,
улыбаться виновато,
что зашёл так далеко.
Воздушный шар
Моему деду,
воздухоплавателю по призванию
Старик мой делал воздушный шар.
Я ждал и воображал,
как буду сверху разглядывать город.
– А скоро взлетим? – Конечно скоро.
Старик мой делал вертолёт.
Для этого мы долбили лёд
для аэродрома около дома.
Вертолёт во дворе – очень удобно. 
