Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 21)

– Ага, это Исаак Штернкукер подсиропил, – ответил Владимир. – Ну, вы тоже очень импозантны.

На этот раз Сергей Михалыч оделся в зеленую одежду рабочего Оазиса, а на голове красовалась русская шапка-ушанка с торчащими в разные стороны ушами. Эта шапка выпадала из общего стиля, и наверняка Ярославцев нацепил ее специально, чтобы Ковров быстрее его нашел. Хотя, получается, что узнать Владимира в серой немецкой форме проще, чем Михалыча в ушанке.

– А что с девушкой? Похоже на обморок… – вывел Коврова из раздумий Ярославцев.

– Да, но у меня нет нашатыря, чтобы привести ее в чувство, – растерялся Ковров.

– И не надо! Девушка чудно выспится! У нас есть немного времени, чтобы спокойно пообщаться, без лишних свидетелей. А нам есть, о чем поговорить!

– Да, но я беспокоюсь…

– Не волнуйся! Все будет хорошо.

– Но как же…

– Опять влюбился, Володька? Эх, молодость, молодость… Так вот…

– Но, Сергей Михалыч…

– Не перебивай! – пригрозил Ярославцев. – Некогда! Ты в курсе, что меня ищут. В любой момент могут появиться санитары и отправить нас обоих, сам знаешь куда.

– Знаю! Этот кот показывал мне страшные картинки…

– Плешик? Этот – может! Но ты опять перебиваешь! – Михалыч насупился, а Владимир положил голову Светы себе на колени и всем своим видом показал, что готов внимательно выслушать старого друга. Кот Плешик устроился неподалеку и растопырил усы, вытянувшиеся, словно маленькие антенны. Зверек посмотрел на Коврова таким мудрым проницательным взглядом, словно он не кот, а Гранд Мастер-Джедай Йода[3].

– Володя, я уже год, как нахожусь в этом цивилизованном, хм, обществе, – продолжил Михалыч. – Хотя, я переместился сюда позже тебя. Я видел, что стало с нашей страной! Врачи уже тогда потихоньку подбирались к власти. Сперва они запретили продавать спиртное после десяти вечера, потом душили население ценами на алкоголь и другими запретами. Чем дальше, тем жестче, – запретили курить в общественных местах, включая кафе, парки отдыха и электрички. Они планировали запретить продавать сигареты женщинам до тридцати лет и ввести то самое ограничение, которое ты наблюдаешь в этом мире. Бутылка сухого вина в неделю. Смешно! Кстати, я думаю, что опохмелиться тебе не помешает.

С последними словами Михалыч воровато оглянулся, вытащил из рюкзака маленькую флягу и протянул Коврову. Тот сделал небольшой глоток тридцатиградусного пойла и поморщился.

– У меня получилась брага со вкусом текилы. Пей, пока никого нет! И обязательно запей витаминками, взбодрит, – дружески посоветовал Михалыч, доставая пластиковую бутылку витаминизированной смеси. Владимир быстро поблагодарил старика и вновь замолчал. Задумался, глотнул еще текилы и запил современным лимонадом.

– Я оказался тут год назад, когда возвращался со своей дачи. Слегка пьяный, но с пятью банками соленых огурцов. Огурцы-то как раз меня и спасли, – запальчиво проговорил Ярославцев. – Мне уже больше пятидесяти, такие пожилые люди здесь не котируются. Карантин выдал вердикт – срок жизни не больше пяти-шести лет, если я не соглашусь на замену сердца. Хотя я никогда на него не жаловался… И, вот, когда собрался врачебный консилиум, премерзкое собрание, скажу я тебе… Мою судьбу решило то, что Главврач Карачун, не будь он к ночи помянут, окаянный, случайно попробовал моих соленых огурчиков. Ему понравилось, и я оказался нужным этому новоявленному фюреру! Мне разрешили работать в Оазисе. Но я же не могу просто выращивать огурцы, солить их и не пить водку. Соленые огурцы именно для закуски и предназначены! И я осуществил свою мечту, – сварганил установочку, что дает полноценный продукт. Как он, кстати, тебе понравился?

– Вроде, ничего, только кактусами пахнет…

– Да, в том и секрет… Но, ой, девчонка заворочалась… Володька, нейроинтерфейс – это не только средство оплаты и коммуникации, по чипам правительство может отслеживать перемещение людей. Мы все под колпаком у Главврача!

– Но вас же давно уже должны поймать в таком случае, как злостного самогонщика…

– В том-то и дело. Нейроинтерфейс основан на биотоках человеческого мозга, но когда человек искусственно изменяет свое сознание, например, так… – с этими словами Михалыч сделал жадный глоток из фляги, чуть забрызгав руку. Вновь оглянулся и убрал флягу за пазуху, – …сканеры дают сбой. Будь постоянно пьяным, тогда тебя никто не найдет! Пьяный неуловим! Усек? Монополия на спиртное и ограничение продажи вина нужны именно для тотального контроля над населением, а совсем не для повышения здоровья нации! Но не это самое страшное! В планах врачей не только контроль, но и внушение людям через этот проклятущий интерфейс своих, как им кажется, гуманистических идей.

На последних словах Светлана очнулась.

– Кирилл! Что с ним? – первое, что спросила журналистка. – Володя показал ужасную картину казни моего брата! Неужели это правда?! Я не верю! Володя, это просто ваш кошмарный сон, зачем вы мне его показали?!

– А если это не сон? – усомнился Ковров.

– Плешик отличается тем, что очень любит спиртное в небольших количествах, – перебил Михалыч, протягивая руку коту, которую тот жадно облизал и замурлыкал так, словно получает неземное удовольствие. А Ярославцев продолжил: – Этот зверек может показывать людям те места, где сам побывал. Правда, не каждому встречному. Я знаю только одного такого контактера. Кроме тебя, Володя.

– Я вам не верю! Мой брат жив! – воскликнула Света, пропустив мимо ушей описание кота. – Государство заботится о нас. А вы своим безобразным поведением только оправдываете первобытное пьянство!

– А ты попробуй все-таки еще раз дозвониться до своего брата, – предложил Ковров. – Если все, что наплел этот безумный старик – чушь, то тогда мы сейчас увидим и услышим Кирилла.

– Да, действительно… – Светлана нервно надела стереоочки и стала настойчиво вызывать брата. Прошло пять минут, но лицо журналистки оставалось печальным.

– Никак не дозвониться, мало того, теперь автомат выдает совсем малопонятную фразу: «Абонент не существует»! Неужели, брата действительно убили? Как они могли уничтожить кандидата в Генофонд? – Светлана негодовала.

– А вы знаете, барышня, я ни разу не встречал членов Генофонда старше тридцати лет. О чем это говорит? – осторожно спросил Михалыч.

– Люди стареют и не могут сдавать полноценные половые клетки.

– Полная ерунда! Любой генетик вам расскажет, что процент рождения гениальных людей выше у тех пар, в которых муж старше женщины лет на двадцать. Доказано исторически. Только вот хотят ли врачи, чтобы рождалось больше гениальных людей, или их устраивает собственная гегемония над посредственными и послушными? А вот меня лично терзают сомнения, как этот проклятый Карачун до сих пор еще жив!

– Да, вы – опасный тип, как можно так выражаться о человеке, который постоянно заботится о нас? – возмутилась Светлана.

– Карачун заботится лишь о себе и своем окружении. О богачах, что привели медиков к власти. Я видел Главврача наяву, а не по стереоканалу. Знаете, как выглядит мэр без прикрас и макияжа? Седой костлявый старик, вылитый Кощей Бессмертный. Одутловатое лицо, мешки под глазами, красный нос, покрытый щербинками. Натуральное лицо алкоголика, пьющего каждый день и помногу! Именно, алкоголика, а не пьяницы. А ведь Главврачу около ста лет! Как может печень нормального человека выдержать такую серьёзную нагрузку? – продолжал Ярославцев.

– Ну, наверно, врачи следят за его здоровьем и пересадили мэру новую пе… – начал Владимир и тут же осекся. Он вспомнил страшную операцию механических докторов по изъятию внутренних органов у Кирилла.

– Ты мне что-то недоговариваешь! – вспыхнула Колыванова. – Ты знаешь больше меня?

Неожиданно Плешик тревожно зашипел, выгнул спину горбом и поднял хвост. Через мгновение кот пронзительно мявкнул и сиганул под скамейку. Никто не заметил, как на аллею вышли коротконогие санитары, позади которых двигался такой же низкорослый, как они, но не коренастый, а, именно, толстый врач. Его пухлый живот значительно выпирал из штанов и еле поддерживался ремнем. Медицинские работники приблизились, и врач торжественно вытащил из кармана предмет, напоминающий авторучку.

– Так! Значит, нарушаем. Распитие спиртных напитков в общественном месте. Мой алкотестер не врет! Содержание паров этилового спирта в радиусе десяти метров от вас намного выше, чем в других участках парка. Что будем делать? – вопросил врач и ухмыльнулся так противно, что Владимиру очень сильно захотелось дать ему по жирной ряшке. «Что врач о себе возомнил, да еще и ведет себя, словно гаишник! Ну да, так и есть. Вон, взял в руки электрическую дубинку».

– Господин доктор! Я не употребляла спиртное, а мужчины… – начала Светлана.

– Только вино, уважаемый, оно же разрешено, не так ли? – нашелся Владимир. Михалыч между тем покачал головой, указывая на бутылку с витаминной смесью.

– У себя дома – пожалуйста, а тут общественное место, кругом гуляют дети… – продолжил врач, вновь улыбаясь и мягко постукивая дубинкой по открытой ладони. «Понятное дело, взятку клянчит, жирдяй. Ничего не изменилось в этой стране, кроме касты, к которой теперь принадлежат злостные вымогатели. Раньше это делала полиция, а сейчас врачи, пришедшие к власти, мздоимством не брезгуют».