Вадим Кучеренко – Видения волхва (страница 4)

– Да, это был он, – сказал капитан Трутнев, грустно вздохнув. Он не любил сообщать плохие вести. – Только мне нечем вас обрадовать. Ваш друг трагически погиб. Его задрал медведь в лесу.

– Этого не может быть, – возразил мужчина, недоверчиво усмехнувшись. – Медведь? Вы ещё скажите, что сам Велес. Впрочем, в каком-то смысле это одно и то же. Даже если предположить невероятное, что Велес снова бросил вызов Перуну и коварно убил его жреца…

Мужчина со шрамами смолк, словно до него внезапно дошёл смысл только что произнесённых им самим слов. Капитан Трутнев тоже молчал, ничего не понимая. Его собеседник то ли бредил, то ли был сумасшедшим. Некоторое время в комнате было тихо. Молчание нарушил один из спутников гостя.

– Индра, – сказал он, – Белозар мог стать жертвой Скипера-зверя, порождённого первозданным хаосом. В одиночку даже жрецу Перуна трудно ему противостоять и не погибнуть в схватке.

– Но этот полицейский говорил о медведе, – возразил мужчина. – А Скипер никогда бы не вселился в воплощение Велеса. Это абсурд!

– Или военная хитрость, – вмешался в разговор его второй спутник. – Чтобы отвести нам глаза.

– А ведь и верно, мои друзья Маркуты! – воскликнул мужчина. – И как только я сам не догадался? Коварство Скипера безгранично, как и его подлость.

Он нахмурился и, размышляя вслух, задумчиво произнёс:

– Но как доказать это, чтобы осудить богопротивного Скипера, воплощение зла, покровителя всех чудовищ подземного мира, и вынести приговор, которого он, по справедливости, заслуживает?

– Амулет, – коротко произнесли его спутники в один голос.

Мужчина вскрикнул, словно досадуя на свою забывчивость.

– Горе помрачило мой разум, – горько пожаловался он, ни к кому не обращаясь. – Я совсем забыл о том, что Скипер не может даже притронуться к амулету жреца Перуна. Или его поразит и испепелит молния.

Он повернулся к капитану Трутневу, для которого весь этот разговор был какой-то тарабарщиной, не имеющей ни малейшего смысла, и повелительно спросил:

– Тело моего друга было найдено?

Илья Семёнович осторожно кивнул. Ему не нравился этот разговор, как и собеседник. Но и прервать его он почему-то не решался. Словно какая-то неведомая сила, которой он не мог противиться, заставляла его говорить и отвечать на вопросы.

Мужчина расстегнул свой плащ и распахнул его. Илья Семёнович увидел на его груди большой овальный диск из чистого золота, свисавший с шеи на массивной и, несомненно, тоже золотой цепи. На диске был отчеканен старинный меч с украшенной драгоценными камнями рукояткой, который пересекали шесть искрящихся лучей.

– Вы нашли при нём подобный амулет? – спросил мужчина, указывая на диск.

Сердце Ильи Семёновича, а затем и его голос тревожно дрогнули.

– Нет, – ответил он.

И это было почти правдой. За исключением того, что точно такой же амулет он изъял позже у бабки Ядвиги и долгое время хранил в своём служебном сейфе. Но когда бабка Ядвига спасла ему жизнь, он посчитал необходимым вернуть ей вещь, которой она явно дорожила. Доказательств, что амулет принадлежал растерзанному медведем гостю из города, у Ильи Семёновича тогда не было, только догадки и косвенные улики. Но сейчас он не хотел навредить бабке Ядвиге своим признанием. А потому слукавил.

Но его собеседник не поверил ему и неприятно усмехнулся.

– Не лгите мне, Илья Семёнович, – с угрозой произнёс он. – Это может навредить вам самому. Кто такая бабка Ядвига, о которой вы подумали, прежде чем солгать, и где она живёт?

Илья Семёнович не хотел отвечать. Поэтому он нахмурился и сурово начал:

– А по какому праву, позвольте узнать, вы…

Но не договорил, незнакомец перехватил его взгляд. Глаза участкового заволокла туманная дымка, и он, находясь в каком-то забытье, рассказал всё, что знал об этой давней истории.

Тогда он собирался арестовать Ивана Феодоровича Долголетова по подозрению в убийстве, а также за организацию массовых беспорядков в Куличках, из-за чего толпа едва не сожгла Усадьбу волхва. Но когда он предъявил обвинение, мужчина сбил его с ног и скрылся в лесу. За беглецом бросился в погоню Михайло, местный лесник, он же и нашёл растерзанное медведем тело, но ничего не сказал про амулет, который позже был изъят у его матери, бабки Ядвиги. Не скрыл участковый даже того, что вертолёт-стрекозу, оставленную городским гостем на площади перед храмом, позже разобрали на запчасти местные жители, но не понесли за это наказания. Ведь до этого утра никто не интересовался судьбой умершего Ивана Феодоровича Долголетова и не спрашивал ни про вертолёт, ни про амулет, ни про него самого…

Когда Илья Семёнович очнулся, в кабинете он был один. Он не помнил ничего из того, что рассказал нежданным гостям. Да и сами они превратились в его памяти в некую зыбкую тень, так что он даже не рискнул бы утверждать наверняка, что всё это ему не привиделось во сне, который внезапно одолел его. В этом не было бы ничего удивительного, минувшей ночью он плохо спал. Его беспокоила луна, вдруг словно покрывшаяся бурой ржавчиной, так что даже проникавший через окно спальни лунный свет окрашивал комнату в фантастические тёмно-красные и жёлто-зелёные оттенки, непривычные и пугающие. Кроме того, у Ильи Семёновича сильно болела голова, и малейшее умственное напряжение только усиливало боль. Он невольно отводил взгляд от карты, а мысль, что надо писать отчёт, вызывала у него отвращение. В голове, как прерывистый огонь маяка, вспыхивали отрывочные воспоминания, но Илья Семёнович никак не мог связать их воедино, и это только усиливало его раздражение. Утро было безнадёжно испорчено, и таким же обещал быть весь день. А если луна не приобретёт свой обычный свет, то и грядущая ночь.

Содрогнувшись от этой мысли и окончательно отчаявшись, Илья Семёнович покинул свой кабинет, вышел наружу и долго стоял возле полицейского участка, озирая окрестности. Он и сам не знал, что или кого рассчитывал увидеть. Но никого и ничего участковый так и не заметил. Недавние гости, если они были, исчезли, словно тени, отбрасываемые предметами, когда солнце перестаёт светить на них.

Глава 3. Нежданные гости

Бабка Ядвига сидела на скамье возле окна и вязала маскировочную сеть, изредка шмыгая своим длинным крючковатым носом, нависающим над заострённым подбородком. Работа была привычной и не мешала ей думать. Впрочем, думы её были такими же обыденными. О бабке Матрёне, с которой у них было негласное соперничество – кто больше свяжет маскировочных сетей. О русалке, в которую она обратила былую возлюбленную сына и поселила в Зачатьевском озере, надеясь, что Михайло об этом не узнает, и рассчитывая обратить её обратно, когда его страсть утихнет. О сыне, который явно шёл на поправку после ранения, а значит, скоро ему придётся проходить медосвидетельствование в военном госпитале, где его должны будут признать годным или негодным к воинской службе. Бабка Ядвига надеялась, что Михайло, вдоволь навоевавшись и едва не погибнув, не станет заключать новый контракт и вернётся в свой лес, к мирной жизни. Но она никогда не говорила об этом, опасаясь сглазить. И даже сейчас она гнала прочь эту мысль, которая мелькнула в её голове среди прочих, порадовав и одновременно вызвав тревожное волнение, из-за чего туго обтянутые пергаментной кожей скулы старухи приобрели едва заметный розоватый оттенок…

Размеренное течение мыслей бабки Ядвиги было нарушено скрипом яростно завертевшегося на остроконечной крыше флюгера в виде совы. Это значило, что вскоре ей надо было ждать незваных гостей.

Бабка Ядвига выглянула в окно и увидела, как на поляну возле её дома медленно опускается небольшой вертолет чёрно-белой расцветки. Когда его лопасти замерли, из кабины вышли трое мужчин. Один из них взмахнул рукой, и сова, жалобно ухнув напоследок, смолкла. Бабка Ядвига поразилась этому. На её памяти никогда такого не бывало, чтобы сова, подаренная ей волхвом Ратмиром, который вырезал её своими руками из куска дерева и наделил чарами, создав подобие средневекового гомункулуса, слушалась кого-нибудь, кроме своей хозяйки. Сердце старухи томительно заныло, предчувствуя, что нежданное посещение подобных могущественных гостей может доставить серьёзные неприятности. Но бабка Ядвига не успела ничего предпринять, чтобы избежать встречи или отсрочить её до той поры, пока она сама не будет к ней готова. Незнакомцы уже вошли в дом и, словно отгадав её намерения, перекрыли все пути для бегства. Один остался на пороге, второй прошёл через комнату и заслонил спиной дверь чулана, а третий, в кожаном плаще и на вид значительно старше остальных, подошёл к ней и грубо спросил:

– Ты и есть бабка Ядвига, старуха?

Обычно бабка Ядвига не позволяла никому разговаривать с собой таким тоном, да никто из местных жителей и не осмелился бы на подобное. Но незнакомец держал себя так, словно имел на это право и не опасался последствий. Подняв голову от вязания, старуха взглянула на его покрытое шрамами лицо и невольно вздрогнула. Глаза мужчины яростно полыхали неистовым огнём, ставя непреодолимую преграду для её взгляда, которым она обычно с лёгкостью могла укротить любого. Почувствовав, что на этот раз она потерпела поражение, бабка Ядвига решила действовать иначе.