Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 2)

– Это её сестра, Карина, – насмешливо ответила она. И, в свою очередь, поинтересовалась : – И когда только, Володимер, ты научишься нас различать?

Юноша облегчённо вздохнул, словно избавившись от тревожившего его сомнения.

– Когда Бог даст, – примирительно заметил он. – Всё в руце божией.

– А своя воля зачем? – язвительно проговорила Карина. – Или она рабу божьему без надобности?

Но юноша не стал вступать в этот философский спор. Его интересовало другое.

– А в наши палестины зачем? – важно спросил он, явно кому-то подражая. –Сестру проведать или…?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – отрезала Карина. И показала на колокол. – Ты мне лучше расскажи, что здесь произошло. Со всеми подробностями.

Юноша горестно вздохнул.

– Бог прогневался на нас, – убеждённо произнёс он. – И простёр свою карающую длань.

– И за что же это он вас так покарал? – удивилась молодая женщина. – Неужели ты согрешил, Володимер? Или – страшно даже подумать! – отец Климент в чём провинился?

– По недомыслию своему согрешили, – пояснил юноша, несомненно, повторяя услышанные и твёрдо заученные им слова, смысл которых он мало понимал. – Ведь колокол-то этот храму подарил хозяин Усадьбы волхва. А враг рода человеческого помутил наш рассудок, И приняли мы дар богопротивного язычника. Да ещё и провели обряд венчания ирода с вашей единокровной сестрой в святом православном храме. Вот Бог и разгневался.

– И послал сатанинский беспилотный летательный аппарат, чтобы тот уничтожил колокол, а заодно, если получится, и сам храм? – раздражённо произнесла Карина, обидевшись из-за сестры, о которой вскользь упомянул юноша. – Ты, Володимер, говори да не заговаривайся. А то превратишь своего Бога в пособника дьявола.

И она злорадно пообещала:

– Вот погоди – передам твои богопротивные слова отцу Клименту, он с тебя точно шкуру спустит. И правильно сделает!

Юноша заметно испугался. И со страха проболтался.

– Так ведь отец Климент сам так говорит, а я только повторил, – произнёс он почти жалобно. – В чём же моя вина?

– В том, что языком много треплешь. Или забыл, что во многоглаголании несть спасения? Помнится, при мне отец Климент тебе об этом говорил. И не раз.

Юноша покорно кивнул.

– Грешен, ибо слаб и немощен духом, – сказал он виноватым тоном. И добавил в своё оправдание: – Но ведь сказано: кто сам без греха, тот пусть первым бросит камень.

– А ты не так прост, как я погляжу, только притворяешься, – усмехнулась Карина. – Ну да ладно, не бойся, не скажу я ничего отцу Клименту. Пусть это будет наша с тобой тайна, которая скрепит крепкими узами наш нерушимый союз.

Юноша смотрел на неё не понимающими глазами. Но всё-таки пожал протянутую ему руку, тем самым подписывая негласный договор, сути которого он так и не понял. Он чувствовал, что делает что-то не то, но не мог облечь свои чувства в мысли, а потому промолчал и предпочёл смирение протесту. Так ему было проще и привычнее. Он всегда поступал так в разговорах с отцом Климентом, не смея ему противоречить и высказывать своё мнение. И можно было бы сказать, что если отец Климент был ему духовным отцом, то сейчас Карина, пусть и против его воли, стала ему духовной матерью.

Но так далеко юноша в своих размышлениях не дошёл, да и не мог бы дойти в силу скудоумия, явственно наложившего печать на его лицо. Зато всё это хорошо понимала Карина. И собиралась в дальнейшем использовать в своих интересах. Ей был нужен помощник в делах, которые привели её в Кулички. И она была рада, что уже на первых шагах обзавелась им. Её не смущало даже то, что Владимир был немного глуповат. Для её целей это было даже лучше. Он будет покорно исполнять то, что она велит, не пытаясь вникнуть в суть или понять последствия своих действий. И, во всяком случае, будет её глазами и ушами в посёлке, жители которого всегда насторожённо относились к чужакам и сторонились пришлых людей, ставя между ними и собой невидимый, но непреодолимый барьер.

Поэтому Карина, кивнув на колокол, настойчиво спросила:

– С отцом Климентом всё ясно, а что об этом говорит народ в Куличках?

Перед тем как ответить, Владимир опять горестно вздохнул.

– Осуждают. Мол, если бы не языческий колокол, то не случилось бы и божьего проклятия. И ничего бы не произошло.

– По их логике, тогда и война бы не началась, – съязвила Карина, обидевшись за родственника, которым стал для неё волхв Велеса после того, как сочетался браком с её сестрой. – Всему виной колокол, подаренный язычником православному храму в Куличках. Куда как умно!

И она поразилась:

– Неужели отец Климент всё это молча терпит?

– А что ему ещё остаётся? – удивился юноша. – Ведь говорят же, что глас народа – глас божий.

– Врут безбожно! – уверенно заявила молодая женщина. – Не узнаю я отца Климента. Видно, стар уже стал. Пора ему уступить своё место молодому настоятелю.

– Это кому же? – искренне удивился юноша.

– Например, тебе, – усмехнулась Карина. – Или откажешься?

Юноша густо покраснел. В его душе явно боролись гордыня и лояльность к отцу Клименту. Но, как это чаще всего и бывает, змей-искуситель победил.

– Только мечтать могу о том, чтобы стать настоятелем церкви святых мучеников Феодора Варяга и сына его Иоанна, почитаемых Русской Православной Церковью в сонме святых первыми мучениками за святую православную веру в Русской земле.

Сказав это, юноша признался:

– Но не вижу к тому возможности.

– И напрасно, – поощрила его обольстительной улыбкой молодая женщина. – Ведь не напрасно же тебе при рождении дали такое славное имя.

– Назван так был в честь Владимира Мономаха, благоверного князя в Соборе всех святых, в земле Русской просиявших, – скромно потупившись, произнёс юноша.

– Вот видишь, – заявила Карина, словно получив подтверждение своих слов. – Кому как не тебе и править православной паствой в Куличках. А отцу Клименту давно пора уйти на покой. Он это заслужил. Как и жители Куличков нового духовного пастыря.

Эти слова были брошены в благодатную почву и дали всходы. Лицо юноши расцвело радостной улыбкой.

– Вы действительно так думаете? – спросил он, явно желая услышать ещё одно подтверждение.

– Не только думаю, но даже могу поспособствовать, – заверила его Карина. – Ты знаешь, кто за мной стоит?

Юноша недоумевающе посмотрел на неё, словно пытаясь разглядеть, кто находится за спиной молодой женщины. Но никого не увидел. И его лицо помрачнело. Ему пришла в голову мысль, что его собеседница насмехается над ним.

– 

Незримо за спиной нашей стоит лишь извечный враг рода человеческого, – с достоинством произнёс он. И трижды быстро перекрестился. – Изыди, сатана!

Проследив за его взглядом, удивлённая подобной метаморфозой Карина поняла, что произошло, и рассмеялась.

– Так ведь это я иносказательно, – сказала она. – В том смысле, что в Кулички я прибыла как представитель Общественного патриотического комитета. Слышал о таком?

По лицу юноши она поняла, что тот ничего не знает. И пояснила:

– Очень влиятельная организация. Ты даже не представляешь, какие люди стоят у истоков её создания.

Но бессмысленное выражение глаз юноши не изменилось, и Карина уже была готова признать своё поражение. Она могла называть любые имена, это не произвело бы на её собеседника никакого впечатления. Для него, исконного обитателя Куличков, после Господа Бога высшим авторитетом был митрополит Павел, перед которым раболепствовал даже сам отец Климент, и одно упоминание о нём приводило юношу в трепет. К счастью для Карины, она была знакома с митрополитом Павлом, властвующим в епархии, в которую входил и храм в Куличках. Он также был членом Общественного патриотического комитета, направившего её в посёлок. Это случилось после того, как в город дошла весть о разрушении храма в Куличках вражеским дроном, невесть как залетевшим в эту глушь.

Вспомнив об этом, Карина суровым тоном произнесла:

– После возвращения из Куличков я буду встречаться с митрополитом Павлом. И замолвлю за тебя словечко.

Это произвело впечатление. Сообщение, что молодая женщина, с которой он говорил запросто и почти панибратски, вхожа к самому митрополиту, потрясло юношу. Он даже слегка покачнулся. Но усилием воли устоял на ногах и поклонился Карине, поменяв её местами с отцом Климентом на ранее выстроенной им иерархической лестнице, при этом отправив батюшку с верхней ступени к самому подножию.

– Благодарствую, – почти подобострастно сказал он. – Век буду за вас Бога молить.

Карина покровительственно похлопала его по плечу. Для неё, привыкшей к поклонению мужчин, эта очередная победа над глуповатым прыщавым юнцом была незначительной и имела значение только в той мере, в которой она сама была заинтересована в своём успехе в Куличках. Но Карина ожидала от своей миссии многого. Таким образом, этот юноша невольно, и сам того не понимая, становился значительной фигурой в её игре. А потому требовал соответствующего отношения.

– Мы же друзья, – сказала она. – А как говорится в священном писании, отдай жизнь за други своя.

– И воздаст тому Господь радостью несказанной вовеки в Царствии Своем, – благоговейно произнёс юноша. Он уже всей душой принадлежал молодой женщине и не только не мог скрыть этого, но даже не пытался.

– Да-да, что-то вроде того, – равнодушно сказала Карина. Она добилась своего, соблазнив юношу, и ей стал неинтересен этот разговор. – Кстати, а где отец Климент? По своему обыкновению отливает свечи для продажи в храме?