Вадим Климов – Больные пьесы (страница 8)
ФИЗКУЛЬТУРНИЦЫ. Да.
ГОЛОС. Группа физкультурниц отвечала хором, но кивали головой не стройно. Они опирались на спинку лавочки, и с трудом выдерживали нервное напряжение, охватившее их.
ЖЕНЩИНА. Все согласны, все за здоровый образ жизни. У нас возник вопрос. Для кого вы сидите? Если конечно это не секрет. Если вам неудобно, можете не отвечать, но мы видим, что вы сидите, и значит, это кому-то надо. Не может мужчина так просто сидеть. Скажите подруги.
ФИЗКУЛЬТУРНИЦЫ. Да.
ГОЛОС. Давление росло, еще чуть и надо будет вызывать кареты скорой помощи, а для некоторых катафалк.
ЖЕНЩИНА. Как известно, мужчина может долго лежать, а сидеть, да еще в парке, не может. Мы это все хорошо знаем, мы женщины опытные, многое видели. Некоторые по несколько раз были замужем, другие не одного мужа схоронили. Поэтому мы хотим спросить. Для чего вы сидите? А если сидите, то кому это надо, так?
САВА. Так.
ГОЛОС. Мужчина не менял интонации, не поворачивался к женщине, когда отвечал. Он продолжал смотреть вдаль, туда, где небо сходится с землей, но как всегда горизонт был затянут сплошной облачностью.
ЖЕНЩИНА. Мы заметили, что к вам подходят люди. Это разные люди – и мужчины, и женщины, и даже полицейские. Вы что-то знаете? Мы думаем, что Вы – пенсионер. Но так как Вы еще нестарый пенсионер, то, наверное, Вы – военный пенсионер, а если к вам приходят полицейские, то вы – важный пенсионер. Мы так с подругами решили.
САВА. Так.
ЖЕНЩИНА. Хорошо. Понятно. Пусть так.
ФИЗКУЛЬТУРНИЦЫ. Да.
ЖЕНЩИНА. Мы в такие дела не лезем, но вот подруги еще хотели спросить. Как вы считаете, парк наш, так или не так?
САВА. Так.
ГОЛОС. Женщина глубоко и хрипло выдохнула. Достала платок, вытерла лоб. Ее подруги пошатнулись как будто от взрывной волны. Навалившись на палки, женщина поднялась, медленно разогнулась и сделала неуверенный шаг.
ЖЕНЩИНА. Вот и разобрались, а то знаете, эти недоговоренности, они придают неуверенность. Теперь наше физкультобщество уверено, что все тут наше – и парк, и полиция и даже Вы наш. Подруги, продолжим занятие.
ГОЛОС. Оглянувшись на подруг, она кивнула. Они вышли стеной из-за скамейки, перестроившись клином, пошли с левой ноги, никуда не спеша. На спинах их плащей была хорошо видна нашивка «Парк наш. ОАО». Это сцена была как уничтожающее все на своем пути цунами, которое прокатилось по хрупкому миру. Они своим напором разрушили всю гармонию. После их пребывания замедлился рост травы, и теперь она вылезет на неделю позже. Когда их группа медленно и равномерно ходила по парку, выстукивая палками ритм: «и раз, и два, и три, и четыре», то все приходило в единое движение и замирало, но после такого наскока, после этой кавалерийской лавины можно было ожидать всего что угодно. Можно было подумать, что сейчас разорвется небо и покажется солнце, зачирикают птички, и что-нибудь блеснет. Но не случилось. Все осталось, как и прежде. Мир пережил. Далеко каркнула ворона. Старый бумажный пакет сделал пол-оборота и скатился в лужу. Мужчина сидел. Было заметно, что он выжат до дыр, как старая половая тряпка в психоневрологическом диспансере. Если бы не сила его осознания, то череп его мог и расколоться.
Боевой клин физкультурниц уже рассыпался, и они брели, постукивая палочками в сторону дальней поляны. Мир и тишина сгустились. Мужчина долго сидел, потом встал, взял велосипед и хотел поехать, но заметил, как от противоположного берега отплывает плот. На маленьком плоту стоял человек в черном пальто, в черных брюках и в черных лакированных ботинках. Сава сел.
АФОНЯ. Подожди. Смотри, какая удивительная штука – одноместный плот. Стоишь на сухом, а вокруг вода и никого взять нельзя. Не удержит. Я уже приходил, давно гуляю, вот плот нашел. Дети, наверное, сделали. Кататься на плоту, это не на лодке с девушкой, тут один неверный шаг и упадешь. Какая классная конструкция.
ГОЛОС. Мужчина раскачивал плот, показывая какой он неустойчивый, и как легко с него упасть в воду. Он не кричал, хотя до берега было далеко, но в парке было так тихо, что все его слышали.
АФОНЯ. Как в жизни, да? Везде один, а если сделаешь неверный шаг, то упадешь.
ГОЛОС. Он еще раз качнул плот. Небольшие волны кругами отходили в стороны. Использованная салфетка отплыла от берега еще на полметра. Было слышно тихое хлюпанье.
АФОНЯ. Жалко – водки нет. Я сейчас не пью. А так бы круто сидеть тут и бухать, смотреть на все со стороны. Отсюда все по-другому выглядит, чем оттуда.
Жалко раньше не знал, что тут плот есть. Мне последнее время все жалко. Раньше только Бима было жалко. А теперь я часто плачу, когда кино смотрю. А еще мне время жалко. Я же бизнесмен, а главное в бизнесе – время. И вот сижу я в офисе, бумаги раскладываю, и понимаю, что время уходит. А так как я алкаш, то мне по любому поводу выпить хочется. Короче, я зациклился на жалости.
ГОЛОС. Он замолчал, качнул один раз плот и уставился на воду перед собой. В темной воде отражалось его гладковыбритое лицо, ветки сухих деревьев, и развалины беседки.
АФОНЯ. Жалость, какая-то плохая. Есть светлая жалость, ну как бабушку ветерана жалко, или того же Бима, а есть противная жалость, брезгливая. Смотрю вокруг, и мерзко становится, так все это жалко. Иногда просыпается бизнес-жалость, видишь, беседка была? Восстановить бы ее, но денег жалко, потому что она никому не нужна. Я на футбольное поле сейчас ходил, тут недалеко есть забытый стадион, там полная разруха. И по привычке подумал, как жалко, что оно в таком состоянии. Надо отремонтировать. И тут же понял, а зачем. Короче, у меня жалостей накопилось разных, не понять каких. Тупо, надо себя пожалеть, типа время убил, как ты говоришь. Жену бросил, дочки без отца растут. Там вообще отдельная тема. Никому я не нужен. И мне никто не нужен. Мне хорошо, потому что если со мной кто-то будет, то я не хочу, чтобы меня жалели. Они все меня жалеют.
Жениться хотел, но жалко ее стало. Она же будет каждую минуту ждать, что я забухаю. А зачем такая нервная жизнь. Я до такой степени сжалился, что мне пропитых денег стало жалко. Психологи говорят, что это путь к выздоровлению. Как думаешь? Я в монастыре опять был. Там хорошо, как в тюрьме, только с богом и без надзирателей. Время тянется долго, а думать некогда, каждую минуту занят.
Я сейчас тебя спрошу, только ты не смейся. Ты библию понимаешь? Я читаю и нифига не понимаю. В Новом завете еще, типа понимаю, он туда пошел, он сюда пришел, там сказал притчу, там излечил, чудо сотворил. Это понятно. Даже закон понятен. Заповеди они и есть заповеди. Не укради, не убей, не трахайся с чужой женой, не жри и Бога люби. Ясно все. Реально. Но остальное не понятно. Как все получилось. Откуда земля, звезды, луна. Про людей понятно, из обезьян получились, не вопрос – биология, клетки, эволюция. А вообще всё откуда взялось? Что взорвалось, чтобы вселенная появилась? Знаешь?
САВА. Иди сюда.
ГОЛОС. Мужчина не раздумывая, шагнул в воду и погрузился по колено. Он приподнял полы пальто и побрел к берегу. После каждого шага за ним всплывала сизая тина.
Выйдя на берег, он посмотрел на плот, и вспомнил строчку из пошлой песни прошлого века: «На маленьком плоту». Тьфу! И он опять пожалел себя. Сколько же в мире всякой жалкой грязи.
САВА. Жалко?
ГОЛОС. Он показал на обувь. Но мужчина разулся, вылил воду, снял носки, выжал их и надел. Еще раз вылил воду из обуви и обулся. Он вытер руки о пальто и посмотрел на плот, который отнесло к острову.
АФОНЯ. Нет.
САВА. Слава Богу.
АФОНЯ. Издеваешься. Я честно не подумал. Не получилось, не смог по воде пройти. Тупой.
САВА. Простынешь.
АФОНЯ. Пошли.
ГОЛОС. Они встали, один взял велосипед и покатил его. За другим оставался мокрый след. Вода стекала с пол его пальто. Картина была удручающая. Хотелось промычать грустную песню про мертвых детей. В которой были бы слова: боль, болезнь, крест, горе-горечь, мука-мучение, несчастие, казнь, пытка, скорбь, огорчение, каторга, Голгофа, мытарство, терзание, маета, тоска, неприятность, тягота, бремя, испытание, терпение, истязание, печаль, беспокойство, замешательство, томление, грусть, кручина, ужас, заклание, гнёт, угнетение, недуг, немощь, немочь, хворь, сокрушение, слабость, обуза, недомогание, расстройство, хвороба, нездоровье, чернота, страдание. Когда далеко на западе мины взрывались в полях и комки замерзшей земли взлетали в серое мартовское небо, по старому заброшенному парку шли молодые люди. Им нужна была любовь, но ее не было. Была грубая животная страсть, в которой нет места нежности. Но так как молодые люди шли по парку в холодную погоду, то он не мог залезть ей под юбку, а она ему в штаны. Так и шли. Подойдя к скамейке, они сели.
МАРТА. Опоздали, ушел. Все из-за тебя.
НИКИ. Это я полез на мокрое дерево и упал с него? Надо было проверить, есть перелом или нет.
МАРТА. Я говорила, нет никакого перелома. Что ты за мной таскаешься? Если бы не пошли в больницу, то дождались бы.
НИКИ. Может еще вернется?
МАРТА. Нет, сегодня точно не вернется. Все. Блин.
ГОЛОС. Девушка уронила голову парню в колени и заплакала. Плакала она тихо, не всхлипывая, не завывая. Плечи ее подергивались. Молодой человек, уставился перед собой в землю и насупил брови. В чебуречной, ожила муха. Это было яркое проявление жизни, но ловким движением руки хозяин палатки Стас поймал ее и прихлопнул. Еще не пришло время мух.