Вадим Климов – Барнаульский андеграунд (страница 3)
В марте 1989 г. выходит первый номер журнала «Графика». Об этом я напишу отдельно, так как остался единственным живым участником редколлегии. В мае нам разрешают выставку «Аспекты Ночного Городского театра» в АГУ. После прошлого скандала мы меняем название с «Тихой мансарды» на «СвоТСВО» (Свободный Творческий Союз).
В выставочном зале АГУ – он располагался на втором этаже в корпусе на Димитрова – работали Ольга Зюзина или Алла Усанова. Как им удавалось делать наши выставки, я не понимаю. Сегодня галерея «Унивесум» – жалкое подобие того зала. В 2008 году я написал текст о работе галереи в АГУ. В комментариях устроили битву женских батальонов.
В 1990 г. там же, в АГУ, мы провели выставку «Рыба». Следом – выставки «За 1000 лет до мифологии» и «Этнография».
В мае 1993 г. в зале краевого Союза художников проходит выставка «Лодка». Её я делал как опытный организатор, привлёк спонсоров и комитет по делам молодёжи.
Художники, выставка Лодка.
В марте 1994 г. в зале на Ленина, 111, мы открыли выставку «Сны аборигенов» Юрия Эсауленко и Елены Булатовой. В июне 1994 г. в Государственном художественном музее Алтайского края проходит выставка «Медитативный символизм» Павла Пояскова. Это был большой успех, и на следующий год Паша уехал из Барнаула. Это была моя первая выставка в Художественном музее. Надо понимать, что выставка в музее – это вершина карьеры художника в Барнауле. Дальше – столица и заграница.
Директор музея, Любовь Николаевна Шамина, пошла навстречу и пустила в храм искусства молодых художников. На волне успеха, в январе 1995 г., в этом же музее я провожу выставку «Большая НЮ» (Юрий Эсауленко и Павел Поясков). Тогда было ощущение, что мы на Марсе. Трудно представить, какой был огромный успех: рекламная растяжка на главной площади города, пресса стоит в очередь взять интервью у художников, публика идёт бесконечным потоком, картины продаются.
В сентябре состоялась краевая молодёжная выставка «Универсум арт» в зале Союза художников. 9 лет Союз художников не организовывал молодёжные выставки, а мне удалось их уговорить. Это была сложная культурно-политическая работа. И мы победили. К тому времени группа неофициальных художников окрепла, подключились интересные авторы. Нам удалось привлечь на свою сторону некоторых членов выставкома.
В июне 1997 г. опять в художественном музее мы открываем выставку Николая Короткова «Стул для созерцания». С этого момента пришла новая волна. Если до этой выставки была последняя советская волна андеграунда, то дальше пришло время нового поколения.
Через семь дней после Короткова состоялось открытие «Тёмной галереи» выставкой «Живопись подсознания» Никодима Лейбгама. И началась яркая эпоха «Темной галереи». 3 сентября 1997 г. открыли выставку «Электричество» Юрия Эсауленко. 7 октября 1997 г. началась выставка
«Подземка 1987—1997» (художники: А. Ивакин, П. Каменных, А. Карпов, Ю. Лагутин, А. Суботина, А. Суслов, О. Усольцева, А. Чеканов, Ю. Эсауленко). В 1998 г. – Борис Касьянов (Новосибирск), «Цвета городов». 28 апреля 1998 г. – выставка «Феникс» (Люся Базина). 2 июня 1998 г. – Анатолий Суслов и студия: скульптура, керамика, графика. 10 июня 1998 г. – «Мусорный ветер» (Н. Лейбгам, Ю. Эсауленко). 9 мая 1998 г. – «Ангелизм» (Н. Лейбгам).
В 1999 г. Ю. Эсауленко меняет название «Тёмная галерея» – теперь она называется «BOX-2». Он объединяется с Денисом Воробьёвым, и они проводят выставки: «Чудо в перьях», «Вампиро», «Xfiles-правда». 5 сентября 1999 г. Юра Эсауленко открывает выставку «Столица мира».
К истории «Тёмной галереи» я вернусь с подробным отчётом. Ещё расскажу о всех галереях Барнаула: кто открылся первым и кто закрылся. До декабря 2000 года мы неслись, как скорый японский поезд. Но Юрий Эсауленко умер. Это был сильный удар. О главных героях неофициального изобразительного искусства – Эсауленко, Чеканове и Лейбгаме – я напишу отдельно.
Закончился ХХ век, я написал книгу «Алтайский авангард ХХ в.». Прошло 25 лет ХХI века, вышла книга «Алтайский пом-модерн первой четверти XXI века». Это уже новая эпоха, не знающая запретов. Художники воспитались, когда отменили запреты, исчезла монополия Союза художников и появились частные галереи. Художественный андеграунд изменился, теперь он хорошо продается на ярмарках современного искусства, но по-прежнему не принимается массовым зрителем.
Строганов
Как в любом областном или краевом центре, в Барнауле была организация писателей. Была она коварной: члены правления и председатель плели коварные интриги. Их задача была необыкновенно простой – не пускать других писателей в издательство и в журнал «Алтай».
Это сейчас за тексты почти ничего не платят, если писатель не суперзвезда, а тогда за каждую строчку прилично платили. Помню, как в 1988 году со всего края шли гонорары, потому что мой текст попал в карусель районных газет: пять рублей в Ребрихе, пять рублей в Косихе и так по всему краю. На издание книг в Алтайское книжное издательство стояла очередь из одобренных членов Союза писателей. Известный алтайский писатель Анатолий
Кирилин рассказывал, что за последнюю изданную в Советском Союзе книгу он купил автомобиль «Жигули».
Для информации: в 2023 году в России лидером по изданию книг была Анна Джейн – за год общий тираж составил 874 тысячи экземпляров. Потом в рейтинге – классика, а на девятом месте – Ася Лавринович (330 тысяч). Анну Джейн я не читал, но знаю, кто она. Оказалось, и у Аси книги на туже тему, о подростковой любви. Только на одиннадцатом месте – пресловутая Дарья Донцова (319 тысяч экземпляров). А «солнце» современной русской интеллектуальной литературы – Виктор Пелевин – занял пятнадцатое место (301 тысяча экземпляров).
В советское время, в 1981 году, у очень популярного барнаульского писателя Марка Юдалевича вышла легендарная книга «Голубая дама» – 50 тысяч экземпляров. А он писатель из глубинки. По сравнению с московскими тиражами того времени это крохи под столом: там тираж доходил до миллионов. Столько за книгу авторам не платили, но не обижали. В СССР во всём был регламент. Поэтому, если ты не член Союза писателей, дальше районной газеты тебя не пустят. Союз писателей строго следил за тем, кого принимать в свои ряды, и работал с начинающими авторами, проводил семинар молодых писателей.
Мы заявлюсь на такой семинар в 1988 году. Всех подряд на семинар не брали, надо было пройти отборочный конкурс. В Барнауле уже зрела независимая литература. В СССР отпустили цепи, и появились кооперативные издания. Я не сразу понял, что это уникальный момент, и не воспользовался. Мы пошли своим путём и через пару месяцев после семинара стали печатать журнал «Графика».
На том семинаре была могучая кучка неформалов разных сортов: радикальный Токмаков, интеллектуал Строганов и другие молодые люди с прозой и стихами.
О Токмакове, Гундарине, Корневе надо писать в рамках журнала «Ликбез». А сегодня я вспоминаю Александра Евгеньевича Строганова. Теперь о нём пишут: «Драматург, поэт, писатель, член Союза писателей, Союза литераторов России, член Русского ПЕН-центра. Доктор медицинских наук. Профессор кафедры психиатрии Алтайского государственного медицинского университета. Создал оригинальное направление в психотерапии – трансдраматическую терапию, представляющую собой универсальную схему трансформаций театральных систем в психотерапевтические методы».
А. Строганов
Мы были знакомы до семинара в 1988 году. Строганов участвовал в театре «ПЛОТ» Ирины Свободной. Наше знакомство можно назвать дружбой: мы часто встречались, много говорили о литературе.
Строганов начал издаваться в середине 90-х. К тому времени уже не существовало советской системы. Потом пришёл интерес к пьесам Александра. Он съездил на постановку в Америку, его поставили во МХТ. Наконец обратили внимание в барнаульской драме и поставили три спектакля.
Александр Евгеньевич творчески рос: от маленьких книжек, от публикаций в самиздатовском журнале «Графика» перешёл к публикации сборников пьес и романов.
Звезда Александра Строганова взошла и повисла. Она освещает небольшую поляну альтернативной литературы. Несколько раз я слышал, что проза Строганова сложна для восприятия. Конечно, он доктор наук, психиатр. Он не пишет подростковых романов для девочек.
Творчество Строганова понятно таким же, как он, читателям. Много в Барнауле профессоров? Шутка.
Почему Строганова не ставят в барнаульском драмтеатре, я не знаю. Директор театра клянется, что каждому режиссёру предлагает познакомиться с его пьесами. Но у режиссёров свои задумки. Им надо набрать «большую тройку»: Шекспир, Островский, Чехов. Режиссёры приезжают на в город несколько лет или на одну постановку и едут в другой театр, показывая список спектаклей как трофеи. Кто для них Строганов? А для Барнаула это важнейший писатель, светоч мысли, барометр совести. Я называю его нашим Джойсом. Саша понимает шутку и не обижается. Потому что мы знаем: он для русской литературы больше, чем Джойс. И вам придётся с этим смириться.
Скорее всего, вы не знаете его большую прозу – романы «Знаменосец», «Каденция», «Купание Ягнатова», «Суглоб», «Стравинский». Если не читали, поверьте: проза Строганова – это прекрасные джунгли словесности, в которых водятся тысячи живых существ и миллионы растений.