Вадим Кленин – Фаербол на палочке (страница 6)

Он зашелся каркающим, неприятным кашлем.

Витражи продолжали дрожать, а в коридоре вдруг заплясали страшные тени. Даня вжался в стену, а потом схватил Никиту за руку и потянул, словно боясь его потерять. Старший приятель резко стряхнул ладонь младшего и снова заглянул в щель.

Завхоз подошел к пустым коробкам, встав боком к мальчикам. Через минуту на его лице расплылась улыбка, и назвать ее приятной Никита и Даня вряд ли смогли бы.

– Карачун силен и зол, но справедлив, – произнес завхоз. – Знает, кого наказать, а кому дать шанс.

Завхоз погладил рукой коробку, а потом слегка её толкнул. К удивлению Никиты, та не оказалась пустой. Лишь первый сантиметр она прошла легко, но потом будто отяжелела.

– Подарочки, подарочки, – как-то даже мечтательно проговорил завхоз. – Будут деткам сюрпризики.

Из-за коробок вышел горбун и что-то буркнул. Истопник и подручный завхоза, противный и жадный старик, когда-то по молодости, как рассказали Дане старшие товарищи, промышлявший магией кулака, подошел к окну и полез на мороз. Завхоз закрыл на ним фрамугу и повернулся к выходу. Никита скользнул в тень и замер, надеясь, что Даня догадается сейчас не задавать ненужных вопросов. Тот молчал и, кажется, от страха даже перестал дышать.

Через несколько секунд распорядитель казенного имущества детского приюта вышел в темноту, быстро прикрыл дверь, почему-то не заперев её на ключ, как он обычно это делал, и направился по своим делам. Шаги довольно быстро стихли, будто завхоз свернул в один из ближайших поворотов. Его дальнейшие действия прикрыл вой вьюги, разыгравшейся за окнами.

Пару минут Даня и Никита сидели в полной тишине, не решаясь самим себе объяснить то, что они сейчас увидели. Потом старший приятель пошуршал чем-то в кармане, но практически сразу же вытащил руку и хлопнул себя по лбу.

– Вот я балбес, – зашипел он и придвинулся к двери. – Замок-то вскрывать не придется. Этот олух забыл его закрыть!

Через пару мгновений мальчики попали в помещение.

– Свет не включай, – задумчиво произнес Никита. – У тебя в темноте зрение хорошее, посмотри, что привезли.

У Дани действительно было почти кошачье зрение. Он не раз фантазировал, размышляя, какой же силы талант в нём всё ещё спит, если даже полностью лишённый магии он видел ночью почти как днем. Правда, полет мысли заканчивался до обидного плохо – кто-нибудь обязательно его пинал или тормошил. И мечты оборачивались слезами, пока он не подружился с Никитой, который почему-то решил его опекать. Наверное, полагал будущий волшебник, тот тоже увидел в нём скрытый талант и хотел оказаться поближе к успеху, когда тот раскроется.

Даня легко узнал одну из коробок – по красному дракону, который скалился на боковине. Сейчас, почти в полной темноте, он больше походил не на гордого ящера, собратья которого украшали гербы многих благородных домов этого мира, а на смертоносную мамбу, которая прямо сейчас подстерегала добычу рядом с детскими игрушками. От полного ужаса отделяли лишь легкомысленные крылышки, которые прилепили этой змеюке, но она оставалась по-прежнему самой опасной тварью, которую знал Даня.

Мальчик напрягся. В темноте этот змей казался совсем недружелюбным и даже опасным. Захотелось отступить и убраться подальше. Однако соблазн заполучить содержимое коробок пересилил страх, ведь в таких привозили самые важные для начинающих магов огня предметы. Прежде всего – учебные палочки для формирования фаерболов. Совсем недавно мальчик истратил последнюю и думал, что попытки придется надолго прекратить. Теперь же, когда он увидел эту коробку, надежда снова проснулась в его сердце. Ведь последний опыт почти удался. Во всяком случае, теперь в это верилось гораздо легче.

– Надо вскрыть коробку и прихватить пригоршню этих прутиков, – сказал он самому себе. – Утром, когда обычно вскрываются подарки, будет легче выпросить их у Ведьмы, пока никто не прознал, и продолжить опыты. Это шанс! Подобрать то самое заклинание, которое активирует такой капризный шарик огня.

Продолжая опасливо поглядывать на змея, Даня приблизился. Казалось, что красные глаза чудовища внимательно изучают его и передвигаются вместе с ним. Словно глаза Моны Лизы на известной картине.

Даня коснулся коробки и быстро отдёрнул пальцы. Почему-то она была холодной – буквально ледяной, будто её только что достали из холодильника. Это слегка удивило, ведь огненная магия даже в дремлющем состоянии всегда давала тепло. Даже примитивные батареи, где использовалось совсем чуть-чуть магического искусства, в нужный момент приходили на помощь людям, согревая их дома́ и вещи.

Позабыв об осторожности, Даня схватился за верхний край коробки, и тот легко приоткрылся. Широкий скотч был словно разрезан острым лезвием, и крышка слегка приподнялась.

– Он украл волшебные палочки! Как я теперь буду добывать фаербол? – закричал Даня, когда увидел, что коробка пуста. Вместо заветных ингредиентов на дне лежал кирпич.

Глава 4. Карачун и Туман

Василию Северскому не повезло с местом рождения. Он появился на свет в крошечном городе Крысин, спрятавшемся в дремучем углу Ярославской области рядом с когда-то богатым, но уже давно исчерпанным месторождением меди. Комбинат, вокруг которого и вырос городок, закрылся, люди постепенно разъезжались. Да и с развалом Союза ему не повезло. Мощного секретаря горкома – гиганта и силача – в бурную эпоху первоначального накопления капитала сменили совсем уж откровенные бандиты. Потом, когда порядка в стране стало больше, сюда ссылали за нерадивость не справившихся даже с элементарными задачами городских менеджеров – тех, кого выкинуть из бюрократической обоймы не давали влиятельные родственники. Тут они крутились год-другой. Те, кто брались за ум – возвращались в крупные города или министерские структуры, а совсем безнадежных – пристраивали в синекуры под личное крылышко пап или мам.

В Крысине не было нормальной работы, а у городской администрации – стабильных доходов. Из достопримечательностей стоял лишь бюст Ленина на центральной площади. Ни крупных водных артерий, ни старинных усадеб, где творил бы известный литератор или художник, тут отродясь не водилось. До федеральной трассы приходилось добираться по извилистому серпантину, проложенному между болотами. Это вам не уютный Мышкин, в котором, благодаря старой сказке про мышиного короля, есть хоть какая-то движуха для туристов. Да ещё и стоит тот на живописнейшем берегу великой реки Волги.

Родители Василия были людьми простыми и, если говорить откровенно, не особо удачливыми. Отец еле-еле сумел устроиться водителем мусоровозки, что имело не самые приятные последствия. Даже несмотря на свою чистоплотность, он всегда приходил домой, сопровождаемый шлейфом неприятных запахов. А мать – по образованию учительница младших классов – за неимением притока детей была вынуждена устроиться в собес, где ей приходилось ежедневно выслушивать стенания крысинских старушек. Тем, как и много где в те времена, недосчитывали пенсию или прокатывали с заслуженной путевкой в санаторий.

Жизнь в семье Василия была тяжелой. Деньги заканчивались раньше, чем приходило время получать зарплату. Родители экономили буквально на всём, не исключая, к сожалению, и детские игрушки. Мальчик с завистью смотрел на живших в других городах сверстников, которым предки могли купить даже пушки, стрелявшие игрушечными снарядами. Ему же приходилось самому вырезать из досок неказистые автоматы или делать кораблики, которые, конечно, получались несравненно более грубыми, чем штамповка игрушечных фабрик.

Когда Василию исполнилось тринадцать лет, отец уехал работать в столицу – там спрос на водителей мусоровозов был огромным. Обещал присылать деньги и со временем перевезти семью. Но вскоре связь с ним оборвалась. Мать осталась одна с тремя детьми на руках – у Василия были ещё младшие брат и сестра – и ей пришлось искать дополнительный заработок, чтобы обеспечить своих малюток. Однако в городе и так было полно свободных рук, а вот необходимость в дополнительном персонале отсутствовала. Началась голодная жизнь, и уже довольно скоро Василий впервые своровал яблоко на местном рынке.

Потом был хлеб из булочной, кусок мяса в гастрономе и даже целый блок мыла в хозяйственном магазине. Матери о происхождении этих богатств он не говорил – да у той и не оставалось сил, чтобы подробно интересоваться. Жизнь Василия потекла по наклонной. Дважды его ловили с поличным. Один раз даже привели в полицейский участок. Повезло – капитан вошел в положение. Отругал, но матери звонить не стал. Лишь пригрозил: ещё раз – и точно в кутузку! И даже помог – позвонил знакомому, который искал молодых ребят для курьерской работы.

При устройстве Вася соврал, прибавив себе два года. Он был высоким и крепким с малолетства. А паспорт объявил утерянным, сказал, что его восстановление займет некоторое время. Василия приняли на испытательный срок, пообещав расплачиваться наличными, пока не появится документ. После этого деньги можно будет получать легально уже в бухгалтерии.

Работа оказалась скучной и малооплачиваемой – городок-то был совсем небольшим. Это в столице курьеры могли получать больше заслуженных профессоров, а в Крысине профессоров отродясь не водилось. Но Вася и этим был счастлив. Первые же чаевые позволили ему купить целый килограмм сосисок и устроить дома маленький пир.