Вадим Кирпиков – Точка (не)возврата (страница 5)

Сам не заметив как, он оказался в промзоне, зажатой между жилыми массивами и железнодорожными путями. Здесь было тише. Ржавые заборы, глухие стены складов, редкие фонари, выливавшие на землю лужи оранжевого, болезненного света. Из-за одной из таких стен доносился глухой, ритмичный бит. Не музыка, а именно пульсация, низкочастотная вибрация, которая ощущалась скорее телом, чем ушами. Он пошел на этот звук, как мотылек на огонь, ведомый не разумом, а чем-то более древним.

Источник звука скрывался за неприметной металлической дверью без вывески, лишь с маленьким, нацарапанным над звонком словом: «Точка». Он потянул дверь на себя. Она поддалась с тяжелым скрипом, и его окутал плотный, горячий воздух, сотканный из запахов пота, табака, сладкого кальянного дыма и чего-то еще – неуловимо химического, острого, как озон после грозы. Внутри было темно, почти черно, лишь в дальнем конце помещения мерцал фиолетовый и зеленый свет, выхватывая из мрака силуэты.

Это был не клуб и не бар в привычном понимании. Скорее, огромное подвальное помещение с голыми кирпичными стенами, расписанными флуоресцентными граффити, которые оживали под ультрафиолетовыми лампами. Вместо столиков – старые палеты и катушки от кабеля. Люди сидели на них, на полу, стояли небольшими группами, покачиваясь в такт музыке, которая здесь, внутри, оказалась не просто битом, а сложным, ломаным ритмом, пронизанным странными, синтетическими звуками. Никто не танцевал в полную силу. Это было похоже на коллективную медитацию.

Илья нашел свободное место в углу, на какой-то бетонной ступеньке, и стал наблюдать. Его спокойствие не покинуло его. Наоборот, здесь оно казалось уместным. Он был в своей тарелке. Никто не обращал на него внимания. Здесь каждый был погружен в свой собственный трип, в свой внутренний космос. Он был таким же, как они. Невидимка среди невидимок. Он наконец-то нашел свой протокол, свою сеть, где для подключения не требовалось ни слов, ни социальных масок. Требовалось лишь быть в нужном состоянии.

Прошло, может, полчаса, может, больше. Время здесь текло иначе. Он смотрел на диджейский пульт, установленный на возвышении из бетонных блоков. За ним стояла девушка. Тонкая, резкая в движениях, с коротко стриженными волосами, выкрашенными в платиновый блонд, который в свете ламп казался сиреневым. Она не просто ставила треки. Она была шаманом, управляющим этим ритуалом. Ее пальцы порхали над микшером, тело изгибалось в такт музыке, которую она сама же и создавала. На ее лице была маска полной концентрации, но иногда она поднимала глаза, и ее взгляд скользил по толпе – холодный, оценивающий, как у хищной птицы.

И в один из таких моментов их взгляды встретились. Илья не отвел глаз, как сделал бы раньше. Он просто смотрел. Без страха, без интереса. Как на элемент интерфейса. Девушка нахмурилась, словно пытаясь решить какую-то задачу, а потом едва заметно кивнула в сторону импровизированной барной стойки, где парень с дредами разливал что-то по пластиковым стаканчикам. Затем она снова погрузилась в музыку.

Это было приглашение. Илья понял это с той же ясной уверенностью, с какой он понимал логику кода. Он встал и медленно пошел к бару. Люди расступались перед ним, не замечая, словно он был призраком.

Когда он подошел, она уже была там. Музыка не прекращалась – ее сменил кто-то другой. Вблизи девушка оказалась моложе, чем казалась издалека. Лет двадцати четырех. Огромные, почти черные глаза без макияжа, на фоне которых ее бледная кожа выглядела почти прозрачной. На ней была черная майка с каким-то непонятным символом и широкие штаны. От нее пахло озоном и ментоловыми сигаретами.

– Воды? – спросила она. Голос был низкий, с легкой хрипотцой.

– Да, – кивнул Илья.

Она взяла у бармена бутылку, протянула ему.

– Ты не местный, – это был не вопрос, а утверждение. – Я всех здесь знаю. Почти.

– Я живу недалеко, – ответил Илья. Слова давались ему легко. Не нужно было ничего выдумывать, подбирать. Они просто появлялись.

– Я не про географию, – она усмехнулась, обнажив острые клыки. – Я про состояние. Ты здесь, но ты не здесь. Как будто смотришь кино. Что у тебя?

Вопрос был прямым, бесцеремонным. В другом мире он поставил бы Илью в тупик. Здесь он был единственно возможным началом разговора. Это был пароль.

– Меф, – так же просто ответил он.

Она понимающе кивнула.

– Первый раз?

– Да.

– Аккуратно, – сказала она без тени нравоучения. Просто как технический совет. – Он умеет врать. Говорит, что он твой друг. А потом съедает твою душу и даже не оставляет чаевых. Меня Катя зовут.

– Илья.

– Илья, – она медленно повторила его имя, словно пробуя на вкус. – Красиво. Как святой. Только взгляд у тебя не святой. Пустой. Будто у тебя внутри все файлы стерли, а корзину почистили.

Ее метафора была настолько точной, что Илья невольно улыбнулся. Впервые за несколько недель. Настоящей, не вымученной улыбкой.

– Что-то вроде того, – признался он.

– Значит, тебе к нам, – Катя взяла его за локоть. Ее пальцы были холодными и сильными. – Пойдем, познакомлю с нашими потертыми файлами.

Она повела его в самый темный угол зала, где на старом, облезлом диване расположилась небольшая компания. Они говорили вполголоса, передавая по кругу самокрутку, от которой тянулся сладковатый, пряный дым.

– Народ, это Илья, – бросила Катя. – Он новенький. Угостите человека.

Никто не стал задавать лишних вопросов. Кто он, откуда, чем занимается. Это было неважно. Парень с выбритыми висками и татуировкой на шее молча протянул ему самокрутку. Илья затянулся. Дым был густым, тяжелым, с привкусом трав и чего-то еще. Голова слегка закружилась, но тишина внутри не нарушилась. Наоборот, она стала еще глубже, бархатнее.

– А это, – Катя кивнула на человека, сидевшего чуть в стороне от всех, с ноутбуком на коленях, – наш главный инженер по расширению сознания. Стас.

Стас оторвал взгляд от экрана. Ему было около тридцати. Очки в тонкой оправе, аккуратная бородка, дорогая толстовка известного бренда. Он выглядел здесь чужеродно, как профессор, случайно зашедший на панк-концерт. Но его глаза были такими же, как у всех остальных – отстраненными, смотрящими куда-то вглубь.

– Еще один адепт химического просветления? – спросил он ровным, лишенным эмоций голосом. Он не смотрел на Илью, он его сканировал. – Мефедрон, я полагаю? Классика для начинающих. Дешевый дофаминовый кредит с высокими процентами.

– Не будь занудой, Стас, – одернула его Катя. – Человек отдыхает.

– Я не зануда. Я реалист, – Стас закрыл ноутбук. – Отдых – это иллюзия. Есть только работа и оптимизация. Мефедрон – это как старый процессор Celeron. Вроде работает, но греется и быстро устаревает. Если уж вскрывать системный блок, то ставить нужно топовое железо.

Он полез во внутренний карман и достал маленький блистер с разноцветными капсулами.

– Ноотропы? – предположил Илья, узнав некоторые упаковки.

– Это для детского сада, – фыркнул Стас. – Это коктейль. Моя собственная сборка. Фенибут для спокойствия, модафинил для концентрации, немного микродозинга псилоцибина для креативности и щепотка 2C-B, чтобы цвета были ярче. Это не для кайфа. Это для продуктивности. Биохакинг в чистом виде. Апгрейд для криво написанного биологического кода. Хочешь разогнать свой процессор?

Он протянул Илье синюю капсулу. Илья колебался всего секунду. Страха не было. Было только любопытство. Он принял капсулу, запил водой из бутылки, которую все еще держал в руке. Стас одобрительно хмыкнул.

– Добро пожаловать в клуб 2.0.

Он снова открыл ноутбук, и на его лице отразились бегущие строки кода.

Илья остался с ними. Он сидел на диване, слушал обрывки их разговоров. Они говорили о музыке, о коде, о философии трансгуманизма, о новых веществах, которые можно заказать в сети. Их мир был странным гибридом андеграундной тусовки и силиконовой долины. Они были потерянным поколением, которое пыталось найти смысл не в идеях, а в нейрохимии. И Илья впервые за долгие годы почувствовал себя не просто принятым. Он почувствовал себя понятым.

Ему не нужно было объяснять, что такое внутренний шум. Стас назвал бы это «засоренным кэшем». Катя – «плохим миксом». Они все искали одного и того же – способа перезагрузить систему. И каждый находил свой.

Ночь перетекала в другую фазу. Синяя капсула Стаса начала действовать. Мир не поплыл, как от алкоголя. Наоборот, он стал сверхчетким, гиперреальным. Илья видел пылинки, танцующие в лучах проектора. Он слышал каждый отдельный звук в сложном музыкальном полотне Кати. Цвета на стенах стали глубже, они пульсировали, дышали. Он чувствовал, как синапсы в его мозгу выстраивают новые, неожиданные связи. В голове вспыхивали идеи для логотипов, интерфейсов, целых визуальных концепций. Они были яркими, гениальными. Он был уверен, что сможет их запомнить. Завтра. Завтра он сядет за работу и создаст шедевр.

Они покинули «Точку», когда на улице уже начало светать. Ночь не закончилась. Она просто сменила локацию. Компания загрузилась в такси и поехала на чью-то квартиру – такую же безликую коробку в таком же спальном районе, как у Ильи. Там музыка стала тише, разговоры – интимнее. Кто-то рассыпал на зеркале новые дорожки. Илья, не задумываясь, принял предложение. Он был частью этого потока, частью этого коллективного организма. Отказываться было бы противоестественно.