Вадим Кирпиков – Сбой в жизни (страница 2)

Я не ответил. Я молча потянулся к наушникам. На этот раз не для тишины. Я подключил их к усилителю. Открыл плеер. Библиотека. Linkin Park. Meteora.

Я нашел нужный трек. «Crawling».

Курсор на иконке громкости. Я потянул ползунок вправо. До конца. До ста процентов.

И нажал Play.

Первые ноты ударили по ушам, как разряд дефибриллятора. Потом вступил вокал. Честер кричал. Кричал о ранах, которые не заживают, о страхе, который он чувствует. Он кричал за меня.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Звук был почти физически ощутимым. Басы вибрировали в грудной клетке, гитарные риффы сверлили череп. Музыка заполняла все, вытесняя тишину, вытесняя мысли, вытесняя ее.

«Crawling in my skin…»

Сирена пыталась что-то сказать, но ее голос тонул в этом реве. Она визжала, но ее визг был не громче шепота на фоне урагана. Я прибавил еще. Ручка усилителя уперлась в ограничитель. В ушах зазвенело. Мир сузился до одной точки – этого крика, этого рева, этой боли, выплеснутой в музыку.

Я сидел в темноте, оглушенный, раздавленный. Это не было решением. Это не было выходом. Это был просто еще один способ пережить эту ночь. Еще один сбой. Но сегодня он был таким громким, что на мгновение показалось, будто он может сломать что-то не только во мне, но и в самой системе.

Совет терпилы

Музыка оборвалась не сразу. Она умерла медленно, как догорающий предохранитель. Последний гитарный аккорд повис в воздухе, затих, и его место занял тонкий, назойливый звон в ушах – фантомный след звукового штурма. Я сидел в полной темноте, кресло подо мной казалось продолжением моего парализованного тела. Пустота. Рев Linkin Park выжег все, оставив после себя стерильную тишину, идеальную среду для ее возвращения.

И она вернулась. Не с криком, не с издевкой. Она просочилась в сознание тихим, ядовитым шепотом, как утечка токсичного газа.

«Ну вот. Представление окончено. Ты оглушил себя, Новиков. Молодец. Проблема решена? Твой статус в системе изменился? В базе данных HR-ов напротив твоей фамилии теперь стоит пометка „Принят“?»

Я не шевелился. Глаза привыкли к темноте, и комната начала проступать из мрака серыми, нечеткими контурами: башня системного блока с ее синим циклопическим глазом, стопка книг, похожая на покосившийся надгробный камень, скелет стула в углу. Мой мавзолей.

«Тишина тебе не поможет, – продолжала она, ее голос был спокоен и методичен, как отчет отладчика. – Ты можешь залить уши звуком, залить глаза алкоголем, забить легкие дымом. Но я – не внешняя переменная. Я – часть твоего ядра. Меня нельзя импортировать или удалить. Со мной придется жить. Или сдохнуть».

Что-то внутри меня дернулось. Не протест. Скорее, инстинктивная реакция на слово «сдохнуть». Реакция загнанного в угол организма. Где-то в глубине, под слоями апатии и самоуничижения, еще тлел крошечный, почти невидимый уголек. Желание жить. Глупое, иррациональное. Баг в программе самоуничтожения.

И этот баг заставил меня протянуть руку и нащупать на столе телефон. Экран вспыхнул, ослепив. 03:47. Список контактов. Десятки имен, которые ничего для меня не значили. Одногруппники, с которыми я не общался, дальние родственники, звонившие раз в год. И он. Стас. Единственный, кто еще числился в категории «друг». Устаревшая запись в кэше.

«Серьезно? Ему? Ты собрался позвонить единственному человеку, который еще терпит твое существование, чтобы загрузить его своими сбоями? Он спит, Новиков. У него завтра работа. Нормальная, настоящая работа. Он встанет в семь, выпьет свой кофе, сядет в метро. Он – функционирующий юнит. А ты – зависший процесс, пожирающий ресурсы».

Я открыл мессенджер. Пальцы зависли над клавиатурой. Что написать? «Привет, я на грани. Можешь помочь?» Жалко. «Стас, все херово». Драматично. «Как дела?» Фальшиво.

Мои пальцы сами набрали текст. Короткий, функциональный, как команда в консоли.

Ты спишь?

И нажал «Отправить». Две серые галочки. Сообщение доставлено. Не прочитано. Я положил телефон на стол экраном вверх и уставился на него. Теперь я был в режиме ожидания. Ожидания ответа от сервера, который, скорее всего, был офлайн. Минута. Две. Пять. Каждая секунда растягивалась, наполняясь вязкой тревогой. Сирена молчала. Она тоже ждала. Ждала подтверждения своей правоты.

Я уже был готов удалить сообщение и навсегда забыть об этой идиотской затее, когда экран загорелся.

Нет. Что-то случилось?

В груди что-то сжалось и тут же разжалось, пропустив в легкие порцию воздуха. Он ответил. Сервер был онлайн. Он ответил.

Да так. Завал. Можем завтра пересечься? Пива выпить.

Я перечитал. «Завал». Жалкое преуменьшение. У меня был не завал, у меня был полный крах системы с потерей всех данных. «Пива выпить». Стандартный протокол социального взаимодействия. Способ замаскировать крик о помощи под непринужденное предложение.

Снова ожидание. Секунды капали, как вода из неисправного крана. Я слышал, как кровь стучит в ушах, заглушая звон.

Ок. Давай. После работы, часов в семь. В „Камчатке“ на старом месте.

Ок. – напечатал я в ответ.

Я откинулся на спинку кресла. Внутри была пустота, но теперь в ней появился вектор. Точка назначения. Встреча со Стасом. Возможно, это ничего не изменит. Скорее всего. Но это было действие. Выход из бесконечного цикла рефлексии.

«Наивный, – прошептала Сирена, но на этот раз в ее голосе не было яда, только усталая констатация. – Ты идешь к плотнику, чтобы он починил тебе процессор. Удачи, Новиков. Она тебе понадобится».

Следующий день прошел в тумане. Я спал урывками, проваливаясь в тяжелый, липкий сон без сновидений, и просыпался от малейшего шума. Я не ел. Только пил воду прямо из-под крана, чувствуя ее металлический привкус. Я не садился за компьютер. Смотреть на код было невыносимо. Он казался мне нагромождением моих же ошибок, памятником моей некомпетентности. Я просто сидел и ждал. Ждал семи часов, как заключенный ждет свидания.

«Камчатка» встретила меня гулом голосов, запахом жареного лука и приторной поп-музыкой, бьющей из колонок. Типичный бар для офисных клерков, место, где они смывали пивом серую пыль своих будней. Я нашел свободный столик в углу, у липкого окна, выходящего на оживленную улицу. Сел на жесткий стул, вжался в спинку. Здесь было слишком много людей, слишком много звуков, слишком много жизни. Я чувствовал себя инородным объектом, запущенным в чужую среду выполнения без необходимых библиотек.

Стас опоздал на пятнадцать минут. Я увидел его сквозь толпу. Он выглядел… нормально. В этом и была вся проблема. На нем была аккуратная рубашка, неброские джинсы. В руке он держал телефон. Он улыбнулся мне издалека своей обычной, ничего не значащей улыбкой. Он был продуктом этой системы. Идеально скомпилированный, без единого варнинга.

– Привет! Извини, задержался, – он бросил на стол свой телефон и куртку. – Гребаные пробки. Ну что, по пиву? Мне как обычно, светлое.

Он махнул пробегающей мимо официантке. Я молча кивнул. Он не спросил, что буду я. Он всегда заказывал за нас обоих. Это считалось дружбой. Экономия времени на принятии незначительных решений.

– Ну, рассказывай, что за завал? – спросил он, когда официантка принесла два запотевших бокала. Он сделал большой глоток, с наслаждением выдохнул. – Ох, хорошо. Пятница почти.

Я смотрел на пузырьки, поднимающиеся со дна моего бокала. Они лопались на поверхности, превращаясь в ничто. Хорошая метафора.

– Собеседование провалил, – сказал я. Голос прозвучал хрипло, как будто я им давно не пользовался.

– А, в ту контору, в Сити? – Стас отреагировал с запрограммированным сочувствием. – Блин. Жаль. Ну, ничего, найдешь еще. Их сейчас как грязи, этих контор.

Он отпил еще пива. Для него тема была закрыта. Ошибка обработана в блоке try-catch и забыта. Но для меня она не была закрыта. Она все еще висела в памяти, вызывая утечку ресурсов.

– Дело не в конторе, Стас, – я заставил себя поднять на него глаза. – Дело во мне. Я… я не подхожу. Я не прохожу их фильтры. Я говорю что-то не то, делаю что-то не так. Я как будто написан на другом языке, который их парсер не понимает.

Стас нахмурился. Он не любил мои аналогии. Они были для него избыточным кодом.

– Да брось ты. Просто переволновался. У всех бывает. Ты же умный, башка варит. Просто надо быть… попроще, что ли. Улыбаться больше. Говорить то, что они хотят услышать.

«Говорить то, что они хотят услышать, – прокомментировала Сирена у меня в голове. – Отличный совет. Стань имитатором. Подделкой. Пустой оболочкой с правильным интерфейсом».

– Я не могу, – я покачал головой. – Это не работает. Когда я пытаюсь, получается еще хуже. Я чувствую себя клоуном. Они это видят.

Я сделал глоток. Пиво было горьким и теплым. Оно не лезло в горло.

– Слушай, Кир, – Стас подался вперед, его тон стал серьезным, наставительным. Так говорят со сломавшейся техникой, которую пытаются починить методом тыка. – Может, ты планку слишком задрал? Все эти гуглы-шмуглы, корпорации… Туда лезут только самые отбитые. Зачем тебе это? Нервы трепать.

Я молчал, глядя на него. Я не понимал, куда он клонит.

– Устройся в контору попроще. Как у меня. Да, не гугл. Зарплата средняя. Зато стабильно. Никто мозг не выносит. Сидишь себе с девяти до шести, пилишь свой модуль. Получил зарплату, пошел домой. В пятницу вот так посидели, пива выпили. В выходные в игрушки погонял. Нормальная жизнь.