Вадим Карнилов – Здесь был я (страница 3)

Библиотеки, как университетская, так и королевская – скажу я вам, товарищи! – прекрасно оснащены, их фонды предельно укомплектованы. Они считаются самыми богатыми в северном полушарии, уступающими лишь лондонским. Библиотеки шведского Стокгольма (а шведы – это по жизни непримиримые конкуренты датчан, их девятнадцать войн друг с другом вылились в общей сложности в 134 года вооруженных конфликтов) не так хороши. По своим книжным фондам лидирует Копенгаген.

Ну, и конечно, страна уже давно сильно компьютеризирована. Что называется, все с рождения по уши в гаджетах.

Интересна все же культура других. С одной стороны, скандинавы спортивны, начитанны, образованны – только что рассказывал про их библиотеки, музеи и концерты, – вежливы, «за базаром следят». Даже уличные мальчишки хулиганистого вида на остановке транспорта могут сказать, причем по-английски, «Извините, подвиньтесь, пожалуйста, я хочу сесть». С другой стороны, надо сказать, слишком рано взрослеют, не с позитивного, а с негативного края, перенимая как заразное заболевание порочные привычки взрослых, потому что им очень уж хочется казаться крутыми. Например, этот одиннадцати-, двенадцатилетний подросток, вежливо попросивший дать ему место, садится на скамейку, привычным жестом достает сигарету и закуривает, предоставляя окружающим его взрослым возможность в недоумении переглядываться. А что – свободная страна, у подростка есть свое мнение и своя позиция, а замечания запрещены даже в школе, не говоря уж про автобусную остановку.

Да, они как бы вежливые, повсюду слышишь «извините», «пожалуйста», «пройдите», в том числе в транспорте. Но вот прямо в чисто шоковое состояние приходишь, когда становишься свидетелем ситуации, при которой стоящая на площадке женщина вдруг падает от резкого движения автобуса, а молодой мужик рядом, улыбаясь, смотрит и даже не пытается или хотя бы делает вид, что хочет помочь ей встать. Объяснение аналогичное – а, собственно, что такого? Все одинаковы, у нас нет слабых и сильных. Ты упала, ты не инвалид, будь добра поднимись сама, ничего особенного, любой может оказаться на твоем месте.

Я неоднократно пользовался возможностью получать финансируемые стажировки. Как-то раз по возвращении из одной из таких поездок коллега-профессор произнес, думаю, завистливо-риторически, поскольку ответа от меня он не ждал и к этой теме никогда больше не возвращался: «Зачем нужны эти стажировки?!». Может быть, для него они действительно были бы ни к чему не приводящей затеей и тратой времени – языка-то он не знал, и как бы он оформлял документы, как бы общался, если бы оказался там, на пребывании в поездке? А мне они были нужны очень. Только на стажировках в то время я и мог писать. Результатом всегда были учебники, монографии, статьи – во множестве. Работая в университете по двадцать шесть часов аудиторных занятий в неделю, я не мог реально сесть и полноценно писать. А писать мне нравилось и нравится. Стажировки мне в этом помогали и спасали – кроме чисто любви к написанию научных сочинений я должен был ежегодно отчитываться о проделанной работе, которая есть не что иное, как научно-письменная продукция, то бишь описание проведенных в периоде исследований.

Зарубеж был интересен и с научно-контактной точки, поскольку находясь заграницей в университете, приходилось общаться, и таким образом завязывались контакты, нужные и полезные для тех, кто работает. У них очень распространено «внутреннее» пре-принтное рецензирование, когда автор просит своих коллег прочитать написанную им статью и высказать свои замечания до того как она будет опубликована. Это хорошо для готовящейся статьи, поскольку неавторское критическое чтение помогает выявить неопределенные моменты и сделать их четче либо убрать совсем. Это уж как пожелает автор. Университетские коллеги в Копенгагене охотно и много пользовались тем, что у них на несколько месяцев появлялся стажер из России. Меня часто просили читать рукописи, что я делал безотказно. Более того, в одно из своих посещений я по просьбе автора взялся сделать корректуру английского варианта монографии, которую этот автор готовил для издания за океаном. Через год, во время следующей стажировки я получил уже вышедший с моей правкой экземпляр книги, подписанный так: With warmest thanks for dedicated work from your friend, the author, что в переводе на наш язык выглядит буквально: «С самой теплой благодарностью за преданную работу от твоего друга, автора». Автор-друг этим не ограничился, видно, реально понравилось, как я работаю. Он попросил написать и опубликовать в моей стране рецензию на эту книгу. Опять же я не отказал. Как результат я стал единственным в мире человеком, тщательно прочитавшим эту монографию дважды – первый раз, когда вносил корректуру, второй – когда рецензировал. Рецензию написал. Постарался, чтобы ее опубликовали в солиднейшем российском академическом журнале. Автор остался доволен, потому как, по его словам, такого детального анализа (все-таки рецензия была в шесть страниц текста!) его рецензенты никогда раньше не делали.

Сравнение с Данией других стран, в которых мне пришлось относительно долго жить и работать, не в их пользу. Если взять библиотеки ирландского Дублина – так это конкретный отстой. Книги по моей специальности у них поместились на одной библиотечной полке. К тому же, бóльшая их часть мне была известна по работе в копенгагенских читальных залах. Конечно, было разочарование, потому что я ожидал ну хотя бы то, что видел в Скандинавии. Я думал, что стажировка в Ирландии мне запомнится так же, как моему датскому коллеге Карстену Дитструпу, побывавшему в Дублине за годы до меня, и оставшемуся довольным. Чего ни коснись – все плохо в сравнении. Размещение стажеров по квартирам не организовано, университетские помещения давно, очень давно ждут ремонта или хотя бы уборки, из общественного транспорта – в наличии лишь автобусы, работающие еле как, квартира, которую мне удалось самому найти, вы не представляете, насколько непригодна для проживания своей перенаселенностью и антисанитарией. То есть режим с гигиеной нарушать приходилось на каждом шагу – иначе не выживешь. Хорошо, что все дублинские музеи бесплатные. Посещение этих очагов да еще пару раз театра и музыкальной академии – было единственным отверстием в культурную жизнь на ирландском острове.

Однако не бывает все только хорошо или только плохо. В Дублине, например, я, что называется, пришелся: мне предложили работу по специальности в том колледже, где в свое время получали образование знаменитейшие Бернард Шоу и Оскар Уайльд. Но не сложилось у меня с Ирландией, и главным образом потому, что я, к изумлению своего приятеля, уже лет тридцать назад свалившего за океан, хочу жить и работать в своей стране. Да и не отпускает Россия меня – ей нужны такие, как я. По мнению писателя Леонова, Россия нас не отпускает, потому что она питается нашими душами. Уж не знаю, питается ли, но на ПМЖ в другие края что-то не тянет. Помню, когда я сказал другу, что я хочу жить в России, но иметь возможность выезжать, куда и когда хочу, он откровенно рассмеялся, подразумевая этим, что типа хочу невозможного. И переселился мой приятель в Канаду.

Я там побывал. Канада оставляет своеобразное впечатление. Это большая страна, находящаяся, по словам местных с их местным образованием, «севернее Сибири», и гордящаяся наличием самой протяженной улицы. Но все это – и то, что «севернее», и то, что «самая» – повторюсь, по оценкам канадцев, которым так хочется быть «самыми» хотя бы в чем. Этой «самой» улицей является Yonge Street, начинающаяся у озера Онтарио, проходящая по городу Торонто и делящая его на две части, а дальше уходящая в леса, которые у нас назывались бы тайгой. Длина ее 1896 километров. Также одной из «самых» служит символ Торонто – CN Tower. В переводе на читаемый – канадский национальный тауэр, короче, телебашня высотой чуть больше 553 метров, или для внушительности 1815 футов. Это, конечно помните, как для мультяшного рептилоида, которого измеряли количеством мартышек и количеством попугаев. Использование последней единицы выглядело солиднее, потому как результатом было, не побоюсь этого числа, тридцать восемь попугаев, а не каких-то там пять мартышек.

Есть у них еще и Ниагарский водопад, признаваемый интернет-источниками «самым удивительным естественным разломом земной коры». Водный массив шириной в один километр падает с высоты пятидесяти метров, если что, и если не страдаете гидрофобией, то можно немного им восхититься. Хотя это не заслуга жителей страны, для прикола называемых канадонами, а явление природы. В культурном плане в этой заокеанской стране найти можно мало что, ну например, мемориальную надпись невдалеке от теле-тауэра, извещающую мимо проходящего, что на этом месте когда-то лоцировался дом, в котором в 1892 году родилась Мэри Пикфорд. Ее причислили к легендам немого кино – женщина снялась в 250 фильмах. А так чтобы особо, то никого не было и нет.

Все же нашлось за что заценить страну – за спокойную жизнь, за то что правонарушений на сто тысяч населения – обычно в этих количествах их оценивают – как-то маловато. Это одна из стран с наименьшим уровнем преступности. Занимает шестое место, а, на секундочку, описанная ранее Дания, – и того лучше – третье. Умеют жить дружно между собой: толерантные, несмотря, что многокультурные, съехавшиеся откуда только. Думаю, в таком уважении друг к другу и тем, кто окружает, они воспитаны с детства. Того более, уважают и любят ландшафт с его представителями, что позволяет братьям нашим меньшим – лисам, енотам, белкам, диким гусям – без ограничений разгуливать по городу, примерно как лебедям по дорогам Копенгагена. Здесь в который уже раз проявляется их западный дуализм – с одной стороны, любят диких и всех меньших до такой степени, что повсюду на коллективном геонаправлении запрещены цирковые представления с дрессированными, прошу простить за не совсем зоокорректный термин, «укрощенными» зверями – леопардами там разными, тиграми, медведями, человекоподобными также, львами с носорогами, кроме слонов. Вот слонов, пожалуйста, дрессируйте и демонстрируйте, а аквариумных рыбок ни в коем случае не помышляйте даже держать в сферических аквариумах. От сферического миросозерцания у рыбок портится зрение. То есть поместив их в круглый аквариум, вы нарушаете их права. Также вы нарушаете права диких зверей в цирке, заставляя их выполнять нелепые команды, как то: прыжки с тумбы на тумбу, через горящий обруч, пляски под музыку, открывание пасти с последующим помещением в оную головы дрессировщика без последующего ее откусывания. На слонов нарушение прав не распространяется – эти гиганты самой природой предназначены для выполнения команд, пусть и несуразных, как команда «сесть». Это действие, как мне кажется, ни один природо-обитающий слон никогда в своей жизни не предпринимал и не предпримет, поскольку не нужно ему этого. Вместе с тем, все так, как я описал.