Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 40)
Ради этого он пропускает последний бой против армии Девяти? Чтобы вновь упустить Шибера Тихого Убийцу Шула?
* * *
— Атаманы заняты. Они примут вас после одного состязания. Пока можете утолить голод и жажду — всё на столе, — сказали гвардейцы и оставили Паука и парней, за которых он поручился, в гостевой комнате.
— Не гони тоску, ребятишки! Думаю, вас не отвергнут. Я не последний человек в обществе, чтобы атаманам было чхать на моё мнение.
Паук хотел сказать ещё пару ободряющих слов кандидатам в ночную армию, как вдруг заметил изменения, которые с ними произошли, и попятился в страхе. А Соловей начал вслух молиться и делать знамения Света.
Мальчики переглянулись и поняли, что там, в гостинице «Любимый гость», у серого мага Лигера Барьера закончилась мана поддерживать Иллюзию. Очень профессиональную Иллюзию (к счастью, у профессора завалялся рисунок с портретом Блича), но имеющую определённый срок действия, как и все заклятия.
Вместо Блича, о котором ни Невилл, ни Найрус, никто в ночной страже как не имел, так и продолжал не иметь никакого понятия где он и что с ним, перед каторжниками стоял подросток с совсем другим лицом, одетый в ливрею стражника поверх добротной кольчуги. На его плече висел щит-экю с торчащим в эмблеме Герцогова Ока арбалетным болтом, а в правой руке ждал боя потрясающей красоты меч гномской работы. Цвет волос нельзя было понять из-за шлема-шишака, но к гадалке не ходи, там и близко нет того удивительного оттенка, который отличает народ Теней.
Кузен Ти остался кузеном Ти, только теперь на нём тоже звенела кольчуга, плюс безрукавка-бригантина, наплечники, налокотники и полунаручи и на предплечье и на верхнюю часть руки. Шлемом тенир то ли пренебрёг, то ли обронил в беге по крышам. Кроме меча правосудия сын Воина Чести вооружился двумя кинжалами. Тень тенир отпустил, как только услышал скрип двери, и понял, что впереди вход в логово, поэтому Паук и Соловей гадали, кто он: просто колдун или вампир.
Герт снял щит с плечевого ремня и надел на левую руку. Кузен Ти положил меч и сделал шаг к Соловью и Пауку.
— Не пугайтесь. Это простое и честное колдовство. Всё, что ты видел, Паук, было представлением, чтобы ты привёл нас в логово врага. Я, сын Воина Чести, пришёл сюда спасти жизнь своему отцу, а не отречься от него. Спасти свою кузину Фейли. Покончить раз и навсегда с атаманами. У тебя есть выбор: или умереть сейчас — предупредить атаманов я тебе не дам. Или идти с нами и смыть кровью грехи прошлого в битве за справедливость. Или... сиди здесь и жди, чья возьмёт.
— Конечно, сидеть и ждать! К нечисти тебя, мальчик, к нечисти атаманов! Ничто меня не заставит рисковать жизнью! После того, что показал чёрный колдун.
Тенир легонько кивнул и обратился к Соловью.
— С нами ты или с ним? Да, ночная армия твои...
— К Тьме ночную армию.
— Что?
— Я сказал, к тёмной маме ночную армию! Какова ваша конечная цель? Чем всё закончиться?
Кузен Ти прищурил глаз и открыл правду:
— В этих катакомбах скрывается порядка тысячи бандитов. В идеале к утру должно быть порядка тысячи трупов.
Тенир выждал, давая возможность Соловью оценить масштабность и дерзость замысла, и добавил таким тоном, словно бы извинялся за его жестокость:
— Да, я знаю, что не на всех ночных солдатах есть кровь, но мы предупредили на всех столбах, что точка невозврата пройдена, дальше — война на истребление; дали время всем, в ком ещё сохранилась порядочность, отойти в сторону. Вынужденно дали больше времени, чем собирались — наш маг копил несколько дней ману для Иллюзии. И тем менее.
— Тех, на ком нет крови, не допускают в логово Девяти, успокойся, мальчик, — открыл Соловей. — Если найдёшь мне какое-то оружие, я с вами. Коли подохну, знаю за что.
— Первое же, которое добуду в бою, твоё, — улыбнулся кузен Ти.
Юноша наклонился поднять меч, потом передумал и подошёл к Герту. Положил ему на плечи руки и сказал проникновенным голосом:
— Герт, прости мне, пожалуйста, что тебе наговорил... ну, помнишь? Про щеночка и прочее. Ты классный парень и будешь отличным мужем для Фейли, лучшего и представить нельзя. Когда у вас родятся дети, помни, они будут не людьми и не народом Теней. Они будут тенирами, как я. Утешь их, когда они поймут, что их тень не закаляет предметы. Научи не использовать этот дар во зло, когда научатся взлетать на крыши и скалы, и прочим интересным трюкам. Пусть они будут не такими как я, лживыми и заносчивыми, а возьмут лучшее от двух народов.
Столько искренней теплоты и настоящего покаяния чувствовалось в этих словах, что у Герта невольно навернулась слеза. Отбросив щит и вернув в ножны меч, он крепко обнял тенира и дал честное слово, что давно на него не злится. А с Бличем у него тоже поначалу отношения не складывались.
— Кстати, о Бличе. Если я не выживу в бою, пообещай его найти.
Парни расцепили объятия. Кузен Ти поднял меч, положил на плечо и предупредил, чтобы Герт берёг шкуру, не лез на рожон.
— ...Основную работу должен выполнить мой меч. Не спорь. Я лучше дерусь, и я... открою тебе секрет. Я уже убивал людей.
— Я тоже, — сказал Герт, подобрав щит.
— Я слышал о твоих подвигах на крыше. Нет, братик... ты не против же, если я тебя так буду называть? Всё равно ты станешь моим родственником, когда женишься на Фейли. Так вот, братик, то, что было у тебя на крыше, и как убивал я — огромная разница. Мне будет легче. Намного легче.
— Я постараюсь беречь себя. Но не ценой твоей жизни. И не тогда, когда повстречаю Олэ Меченосца. Даже не спорь, кузен Ти, он мой.
— Это тот урод, который возглавлял штурм моего дома? Нет, Герт. Олэ убью я.
— Мальчики...
Кузен Ти и Герт обернулись и увидели, что Соловей уже вооружился, правда, ножкой от стула.
— Я знаю Олэ. И он умрёт от моей руки. С него всё... всё началось.
Кузен Ти покачал головой. Сильно же наследил в жизни этот человек, если у него столько кровников.
— Хорошо. Пусть его убьёт первый, кому он попадётся на глаза. Ну, ночная армия, ночь вашей ликвидации объявляется открытой!
Кузен Ти без страха покинул комнату и сразу же наткнулся на группу из трёх бандитов. Коридоры между помещениями логова были намного шире и выше того, который вёл из города, поэтому можно было работать мечом, не боясь задеть стен или потолка. Не дав врагам ни секунды обнажить оружие, юноша разрубил голову до нижней челюсти первому, мыском обуви в пах заставил упасть второго, и, войдя в ближний бой, пронзил грудь кинжалом третьему. Вернул кинжал в ножны, вернулся к первому трупу, и, упираясь ногой, освободил меч из тисков черепа. Тем временем Соловей добил ушибленного в пах и снял с его пояса фальчион.
Герт не ревновал, что обошлось без его участия. Больше тысячи бандитов — на гномский меч хватит.
И вдруг...
— Ти! Ты слышал, Ти? Голос Блича! Где-то совсем близко!
— Да, я тоже слышал... но... откуда раздаются звуки? И как сюда попал?
* * *
Блич был уверен, что слышал голоса Герта и кузена Ти, но так как никакого логического обоснования, что они здесь делают, голова не находила, мальчик решил, что имеет дело с обычными для пещер слуховыми галлюцинациями.
Он заметно нервничал. Ему нужно было сегодня не только убивать самому, что не вызывало никакой радости, а только тоску, но и вести в бой небольшую армию.
Только две бочки из семидесяти, — самые верхние, которые дегустировали при приёмке товара, — содержали, действительно, вино. В остальных сидели вооружённые до зубов бандиты Тропы и Блич.
Сейчас, выбравшись наружу, они готовы были ринуться за своим командиром в любое пекло. То, что в этой роли выступал пятнадцатилетний мальчик, разбойников не смущало. Для них он был не просто мальчиком, а принцем Тропы, не знающим страха и пощады убийцей по кличке Безжалостный.
Было решено от каждой банды отобрать в этот специальный отряд по одному бойцу, самому ловкому, самому умелому. Но так как в любой банде все эти достоинства в основном за вожаком, офицеры лесной армии не стали отсиживаться за спинами солдат.
Отряд специального назначения из одних офицеров, — думал Блич, подбирая им название, — офицерский спецназ что ли?
Это были не просто бандиты, а главари бандитов — люди, привыкшие повелевать, а не подчиняться. Тем не менее, Блича на тренировках они слушались беспрекословно. Мальчик знал из выписки, подготовленной Секретарём, что полководец должен принимать этот факт, как нечто естественное и само собой разумеющееся, но против воли чувствовал смущение и дискомфорт.
— Стройся!
Одно короткое слово, и шестьдесят семь мужчин занимают послушно свои места в строю. Прямо магия какая-то.
— Никто не знает, кроме атаманов и преданной им гвардии точного плана логова, но Волк помнит, что склад очень близко от арены. Сейчас идём туда, но не вмешиваемся, пока атаманы не предпримут что-нибудь из ряда вон выходящее. При условии честного камехта, даже если короля убивают, мы держим оружие при себе, он просил. Мы здесь не нанести подлый удар, мы — простая страховка на случай подлости других. Никто не должен атаковать без моего приказа... пожалуйста.
Убрав за спину колчан с теневыми стрелами и обнажив зачарованный меч, принц Тропы поправил корону (она раздражала, но Секретарь настоял, чтобы Блич для пущего авторитета её не снимал), обвёл взглядом этих людей, готовых за него умереть и подумал, правильно ли поступил, не наделав им теневых клинков. В Логово съехалось около тысячи бандитов. Словно этого мало, есть сведения, что сегодня атаманы примут в ночную армию не меньше сотни сочувствующих, потрясённых смертью Смотрителя.