Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 42)

— Я передумал.... Ты нам не нужен... Я арестую тебя... Мы справимся сами...

— Не справитесь. Да, вы придумали этот план без меня, но только со мной он осуществится.

— С чего ты взял?

— Коридоры очень извилистые. Вы проплутаете в них до утра, привлечёте внимание, звякая сталью, дадите время подготовить вам встречу. К тому сроку ваши посланцы, тенир и горшечник, уже будут мертвы. Воин Чести тоже. А Фейли? Кай вывел своим подарком атаманов из строя как мужчин, но надолго ли?

— И почему ты уверен, что...

— Потому что я не простой человек. Я был разведчиком на войне, и Хмаи научила меня многим секретам следопытов. Я запомнил все повороты и понял, какие были ложными, чтобы запутать, а какие настоящими. Я проведу вас очень быстро.

— Почему мы должны тебе верить? А если ты приведёшь нас в ловушку?

— Может, и приведу. А ты мне и не веришь. Ты веришь Каю.

Да, это Кай. Кай, которому пришлось и самому объясняться за внезапное исчезновение, убедил профессора поверить Олэ и принять его помощь. Они говорили почти двадцать минут. Вампир блистал красноречием и убедительной аргументацией, а у Найруса словно корова языком слизала образование, только клокотали эмоции. А когда эмоции иссякли, Найрус поверил Каю. Просто поверил. Было это ошибкой или нет — выяснится очень скоро.

— Кай не сказал, о чём вы говорили, когда он тебя нашёл.

— И я не скажу. Но разговор был длинным.

Профессор понял, что дальше смысла беседовать нет, и вышел во двор. Здесь его ждали шестьдесят три бойца Герцогова Ока и девятнадцать, включая двух грандмастеров, фехтовальщиков Пера — все, кто сейчас свободен в этом братстве от заказов. Каждый из братьев Пера пришёл биться бесплатно, хотя Найрус и мог выбить оплату их услуг. Простую стражу не привлекали (рискованно, там могут быть шпионы Девяти), кроме одного расследователя. Того, который продал Найруса Ловило, и вот теперь готовился кровью искупить вину. Найрус передал ему меч Олэ, сказал, что он будет идти сразу за охотником.

Затем, Найрус напомнил, в каком порядке они двигаются. Вначале — бойцы Ока, с кинжалами наизготовку. Как только коридоры расширяться — они берут алебарды, когда дело дойдёт до больших помещений — делают перегруппировку, и выпускают вперёд братьев-фехтовальщиков.

Осталось напутственное слово. Оно было коротким.

— Друзья, не мы начали эту войну. Не мы перешли в ней все грани. Дороги назад нет. Либо мы их, либо они нас. Да благословит Свет тех, кто прав, в этой битве.

Теперь оставалось только дождаться тени кузена Ти.

* * *

Невилл догнал Шибера уже за парком. Ой, нелегко далась эта погоня мужчине чуть за шестьдесят. Но словно некий злой дух хранил Тихого Убийцу.

Невилла сбили с ног, а когда он поднялся, Шибера опять след простыл. Везде сновали люди с факелами, а церкви били в колокола.

— Что случилось? — спросил Невилл.

— Как что? Ну, ты, дед, как с луны свалился! — зло ответил мужчина со шрамом на губе и нагрудным значком конного сержанта, разумеется (новый герцог уничтожил институт сержантерии) в отставке. — Война началась.

— А, так вы всё знаете, — облегчённо вздохнул Невилл. — Нет, сегодня война с атаманами наоборот закончиться.

— Да причём здесь атаманы?! Ты пьяный что ли? — ощерился бывший сержант-конник. — С Биффором война. С герцогством Биффор. Надоело Биффору войска столько времени у своих границ терпеть. Нервы не выдержали. Когда до короля дойдёт и верховных священников, Биффору конец, во всяком случае, его герцогу. Без объявления войны, без уведомления короля. Да такой наглости лет двести не было! Нашим бы только продержаться, пока гонцы до его величества и его святейшества доскачут.

— И что, держатся?

— А я почём знаю?

Невилл рассказал, что тоже тянул лямку сержанта у одного сеньора, назвал знамя и годы службы. Пожалел, что рано ушёл, не дослужился до земельного надела, сокрушался, что новая армия только пропивать жалование горазда, порядка, как во времена рыцарских знамён на поле битвы, нет. Приём удался. Собеседник осклабился.

— Ну... люди говорят, пока держатся. Урон, конечно, сильный понесли. Коннетабль то ли ранен, то ли уже на том свете. Но стоят, держат границу. Сложно, конечно, нашим без рыцарей. Хорошо хоть обороняются, а не наступают. В обороне копейщики повесомей, чем в наступлении.

У Невилла вдруг появилось чёткое ощущение, что и битва на восточной границе часть чьей-то сложной комбинации.

— Игра, идёт большая игра, — задумчиво повторил он слова Шибера Шула.

Глава тринадцатая. Решающая ночь.

Уже перевалило за полночь. Напряжение, которое царило у дома Воина Чести, достигло пика. И вот, когда уже, казалось, нет сил ждать, Найрус заметил в условленном месте машущую рукой тень кузена Ти.

— Пора.

В церквях звенели колокола, а по улице носились толпы людей с факелами. Все кричали про какую-то войну, но о том, что происходит на границе, забылось, когда народ увидел выдвинувшуюся от дома Воина Чести процессию.

Бойцы Ока шли в парадной форме. Мечи братьев-фехтовальщиков были начищены до блеска. Чуть в отдалении держался, ведя на верёвке каторжника с татуировками любителя насилия над женщинами, бледный мужчина с золотыми шпорами на сапогах. Возглавлял процессию суровый человек с безумным взглядом. Всё тело его было в креплениях для ножей, и в каждом — прямо без ножен острый клинок, а тень казалась неестественно длинной — это тень кузена Ти зацепилась за тень Олэ и теперь вела маленькую армию.

Колокола продолжали звенеть, а люди молча расступались перед идущими на смертный бой мужчинами.

Никто не спрашивал цель, с какой предводитель Ока вывел своих подчинённых ночью, но почти каждый о ней догадался.

У самого входа в логово (он прятался в маленькой конторе одного ростовщика), процессию догнал на реквизированной у кого-то лошади Невилл.

— Успел! Хвала Свету, успел! Не простил бы себе, что такое пропускаю!

Он сошёл с лошади. Найрус спросил, что с Шибером. Невилл покаялся, что упустил его, и пообещал подробности потом.

— Дружище... ты выдержал страшную погоню. Ты до сих пор тяжело дышишь. Я боюсь за твоё сердце.

— Бойся за него, Найрус, если я пропущу битву. Вот тогда оно точно прекратит биться.

Первыми в контору вломились Кай и Олэ. Кай в три счёта порубил ростовщика и его двух охранников одолженным у Герцогова Ока мечом и бросил на трупы листок с рекламой кредитных услуг.

— Глупо называть клиента гостем, всегда желанным. Отдельный вампир может это посчитать за приглашение в дом. Олэ, выжди минуту. Возможно, ростовщик оживёт. Я не шутил, когда говорил, что этим делом обожает заниматься разная нечисть и нежить.

Но ничего не произошло. Ростовщик оказался человеком. Да, иногда и люди обдирают людей.

Тогда Кай попросил каторжника вручить ему приглашение в логово.

Ничего не понимающий каторжник пролепетал, что разрешает посетить приют бандитов. Это были его последние слова. Попросив Олэ отвернуться, вампир вскрыл каторжнику горло и напился его крови.

Олэ отодвинул шкаф, на который показывала тень тенира, и обнаружил тот самый потайной вход, который годами не могли сыскать стражники. Ключей не понадобилось, ничего выламывать тоже не пришлось. Дверь в виде тонкого железного листа надо было просто сдвинуть в сторону, словно штору. Единственное что, пришлось попотеть — железо прилипло к кирпичам. Потом Кай, пошатываясь от эйфории, вошёл внутрь и применил способности, какие даёт свежая кровь, чтобы пройти сквозь стену, не заморачиваясь с извилистыми коридорами. Перед этим напомнил:

— Как договаривались. Я — искать Фейли и этого, как его, Воина Чести. Наверное, сначала Фейли, потому что Воин Чести я не знаю, как выглядит. А вы просто убиваете всех подряд. Удачи, Меченосец! Надеюсь, наш разговор не прошёл для тебя даром. Ничего не хочешь сказать мне на дорожку, друг?

— Кай, у них нет заговорённой стали и осиновых кольев, но в помещениях много факелов. Поняв, что ты вампир, они могут просто сжечь тебя. Их там больше тысячи. Подумай ещё раз, стоит ли идти одному.

— Фейли мой друг. Значит, она стоит не только моей жизни, которой всё равно нет, но и посмертия. Четвёртый урок дружбы, Олэ. Когда речь идёт о друзьях, то даже не стоит такой вопрос, как «стоит ли?». Одиночка, проходящий сквозь стены, найдёт пленницу быстрее медлительного отряда.

Когда вампир скрылся, Олэ вышел к Найрусу и сказал, что можно начинать.

Коридор был настолько узким, что больше, чем по двое в нём идти было невозможно. Олэ шёл впереди один. У идущего следом расследователя было секретное задание: заколоть охотника его же мечом, если он приведёт в ловушку.

Но профессор зря сомневался в Олэ.

Первый же встретившийся бандит погиб мгновенно — кинжал пронзил ему сердце. Не тратя время на то, чтобы извлечь оружие, застрявшее в рёбрах, Олэ снял с бедра следующий кинжал и продолжил вести бойцов Ока.

* * *

Только на фоне Рента Хряка стало ясно, что Викки никогда ни у кого не учился драться профессионально. Он знал неплохо кулачную часть камехта, хорошо бил локтями и ладонями, хуже — ногами, редко — головой, но в борьбе Волк ничего толком не умел. Раз за разом под гул довольной толпы атаман Запада припечатывал Викки об арену и отходил, давая возможность товарищам поработать ногами. Пришедший в себя Ракка хотел присоединиться к избиению, но Верховный настоял, чтобы Безбородый не вмешивался — хватит с тебя, мальчик, на сегодня.