Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 26)

— Дурак, нет никакой операции. Мне, действительно, для самого себя нужны заговоры на меч. Это мои личные деньги. Я положил их когда-то на счёт отделения банка в Фаэтоне, и вот сегодня снял в том же банке, но в вашем отделении.

Найрус показал Нейку бумагу из банка. Нейк присвистнул.

— А это вы в Фаэтоне столько заработали? Эх, ну, почему я не фаэтонский стражник? Сейчас бы в золотой карете ездил вокруг собственного замка. Или всё-таки, немножко нечисты были на руку?

— Я стражник недавно. А до этого был учёным. Может, слышал о такой вещице, как Фаэт-сироп? Помогает при бронхите и ещё десятке заболеваний. Вот, с патента и накапало.

— Это отличная вещь! Вы гениальный учёный.

— Я неудачник, как учёный. Фаэт-сироп разрабатывался как лекарство от другой болезни, намного более страшной, и оказался провальным проектом. Да, денег принёс, но...

— Но я весь в вашем распоряжении! — неожиданно подобрел Нейк Шанс. — Вот только закройте поплотнее двери. Дело, сами понимаете, не самое законное.

Нейк сходил куда-то, вероятно, открывать тайник, и вернулся с ворохом свитков.

— Пергамент? — удивился Найрус. — А почему не бумага? Какой век на дворе, в курсе?

— Бумага не держит заговор, сгорает, — засмеялся Нейк. — Как же вы мало знаете о колдовстве. Только пергамент, и то приготовленный особым способом.

— Каким именно?

— Не стоит вам знать, — отвёл глаза господин Шанс. — Итак, для начала, инструктаж. Заговоры пишут не на простых языках, а не неизвестных людям. Видите, с обратной стороны каждого свитка прикреплена бумажка с моей транскрипцией? Транскрипция несовершенна, поэтому всегда есть риск, что заговор не сработает или будет наложен частично. Убеждение, что заговор — это колдовство, которое может сотворить каждый, просто миф. Чтобы уверенно пользоваться заговорами, надо долго изучать один из языков, на котором они пишутся. К счастью, я использую достаточно простой в произношении. Шанвит. Слышали?

— Слышал ли я? Да для меня общеизвестный Шанвит, как для тебя Единый! Я дешифровал Храмовый Шанвит. В одном университете хранятся исследования.

— Что? Вы мало того, что отличный врач, так ещё и лингвист? Я сообщу знакомым магам, что Храмовый Шанвит дешифрован. Нет, вы точно гений, если не в медицине, то в лингвистике.

— Не спорьте, здесь я тоже неудачник. Я дешифровал пять забытых языков, но так и не смог найти ответ на свой вопрос в древних книгах. С произношением проблем не возникнет. Дальше.

— Дальше — о силе заговора. Заговоры от магов более длительного действия, до полусуток, но ощутимо дороже, заговоры волшебников эффективны не больше часа. О том, сколько раз можно читать один заговор. Я работаю только с заговорами на три раза.

— Суеверие?

— Если бы. Работать с заговорами большей кратности применения опасно. Мной могут заинтересоваться в Пелинорге... а я не хочу, чтобы мной интересовались в Пелинорге. Собственно, как это работает. Берём простой и самый распространенный заговор, на живых мертвецов.

— Почему распространенный? Некроманты так любят жить среди людей?

— Мертвец может восстать из могилы и без некроманта. Например, произошёл мощный выброс магической энергии чёрного спектра, она какое-то время бродила по свету, пока не натолкнулась на свежее тело. Часто такое происходит после смерти или серьёзного ранения колдуна, давно работающего с чёрной магией. И тогда оживает случайный труп. Веришь-нет, но говорят, сегодня на Рогне видели одного. Бродит по берегу, одержим убийством какого-то мальчика. На месте мальца я б купание разлюбил навечно — одержимые самые опасные из всех живых мертвецов.

— Похоже на глупую байку. Скорее всего, бродяги отпугивают народ от берега.

— Может, и так. Но в город, говорят, зашли три мага. Сообщите им эту информацию. А вообще, река самая дурное место в плане активных покойников. Например, вы знаете, что водяные тоже смертны? По счастью, умирают очень редко, но в ночь смерти все утопленники выходят на берег и... начинается. Вы бывали в западной части города? Там есть Тухлый Пруд, скверное место. Дело замалчивают, но в архивах стражи должно что-то сохраниться. У меня улетело в ту ночь двадцать два заговора. Сам верховный священник замаливал грех бойцов, которые вынуждены были сделать своё оружие колдовским.

— И что? Вот люди прямо так осведомлены, как происходит смерть водяного, и у вас каждый день берут на нож некромантов?

— На самом деле эти заговоры чаще всего берут как бы на всякий случай. Просто люди... очень боятся мертвецов. А теперь демонстрация, она бесплатна.

Нейк Шанс достал два абсолютно одинаковых гражданских меча. Развернул свиток с заговором и нараспев прочитал текст. Один из клинков задрожал, и на его поверхности проступили мерцающие буквы, а сам свиток сгорел и исчез — заговор был однократный.

— Слушай, — спросил Найрус. — А если запомнить на память заговор и читать уже без свитка?

— Не поможет. С исчезновением свитка перестаёт работать и текст заговора. Слова никогда не повторяются.

Затем Нейк взял в одну руку заговорённый меч, в другую — обычный, и пригласил Найруса в подвал, предупредив, что его там ждёт не самое приятное зрелище. Не обманул.

— ...Нейк, ты ненормальный! Держать столько мертвяков... и потом, откуда они у тебя?

— Это простые собаки и крысы. Все на особых цепях. Побег исключён. А на ком мне ещё демонстрировать заговоры, как не на живых мертвецах? Я бы мог связаться с кем-то из вампиров и попросить инициировать собак в кровососы, но это не лучше мертвяков. И потом сразу явятся Алые Чистильщики — служба вампирская по истреблению несанкционированных инициаций, и мне несдобровать. А живые мертвецы... да, неважно, откуда они у меня!

Нейк выбрал одну из беснующихся четвероногих нежитей и ударил обычным мечом. Собака никак не среагировала. Тогда Нейк ударил заговорённым. От собаки-нежити пошёл дым, а в ране запылал огонь. Ещё несколько взмахов, и собака умерла второй раз, уже окончательно.

По лицу Найруса Нейк понял, что клиент очень впечатлён демонстрацией. Выведя профессора из подвала, Шанс спросил, что же ему нужно. Найрус постарался объяснить.

Нейк помотал головой.

— Нет, профессор. Если заговоры против магов запрещены, то заговоры против людей просто технически невозможны, неосуществимы даже в теории. Хотя... мм... говорите, он носит латы?

— В последнее время.

— Полные белые латы? Это важно.

— Да.

Нейк достал из потайного кармана на груди маленький свиток.

— Товар от волшебника, а не от мага, поэтому хватит только на три раза по часу. Невозможны заговоры против людей, но недавно появились свитки на всякую амуницию. Это заговор на полные латы. Учтите, при столкновении с бригантиной, кольчугой или кожаным доспехом, как у вас, характеристики меча останутся прежними. А вот латы заговорённый клинок прорубит легко, как и всё под ними. Но только... мой совет...

Нейк замялся. Найрус попросил его говорить прямо.

— Для вас любой заговор пустая трата денег. Понимаете... заговор не улучшит ваших навыков боя, только увеличит урон. А как вы носите меч... сразу ясно, вы не фехтовальщик.

— Без тебя разберусь — нахмурился Найрус. — Держи деньги. Всё? Мы в расчете?

— Не совсем — Нейк взял со стола один из заговоров на нежить и вручил Найрусу. — Это в подарок от фирмы. Просто больше подарить нечего. Увы. Ну, может, продадите кому-то.

Найрус поинтересовался в честь чего такая щедрость. Выяснилось, лекарство Найруса спасло племяннице Нейка жизнь.

Начальник Герцогова Ока попросил Нейка, если он, действительно, хочет помочь, рассказать, как переманивать магов на свою сторону.

Ответ Нейка Шанса очень удивил профессора.

— Что?.. Так прямо и...

— Да, маги сами по себе скрытны, но ценят, когда люди им говорят правду, когда с ними откровенны и не юлят. Самую страшную, но правду. И, поверьте, маг будет к вам очень расположен после этого.

* * *

Судилище Гавера. Место, где запрещено проливать кровь. Священная скала, на которой один из самых почитаемых среди преступников святой провёл тридцать лет в молитвах обо всех отверженных.

Перед скалой находилась большая площадка, а внутри — небольшая пещера. На площадке конфликтующие вожаки сходились для переговоров, а в пещере жили Стрелки Гавера — сумасшедшие сектанты, готовые перебить весь мир во имя миролюбия, если только кровь прольётся у священной скалы.

Сюда пришли Девять атаманов, получив вызов Тропы, сюда пришёл и король Тропы вместе с лесными вожаками, когда атаманы согласились на вызов ответить.

Как ни велик был соблазн на такой удобной для боя площадке решить вопрос кровью, приходилось решать переговорами. Стрелки Гавера с лицами, скрытыми масками, натянув луки, следили за исполнением правил.

Все вожаки были знакомы атаманам, кроме одного. Впрочем, зная лесной устав, можно было понять, что это не вожак банды, а принц Тропы — редкий титул, вручается от силы раз в поколение.

С принцем Тропы было связано несколько обычаев и поверий. Его появление считалось добрым знаком, что во всех делах у разбойников будет удача, что Тропа в каждом из начинаний станет успешнее Города.

Любому видному каторжанину считается дурным тоном придерживаться роскоши в облачении, но не принцу Тропы. Принца Тропа обязана облачить в лучшее. Что и было сделано.