Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 16)

— Но пикинёры и алебардщики...

— Да что ты знаешь о пикинёрах и алебардщиках, и вообще о войнах, умник из хлева, челядская кровь! — вспылил Солбар. — Я был на войне, я видел, как это происходит. Когда мои собратья по сословию ведут себя, как, простите, матушка-герцогиня, последние кретины, да, поле боя за челядью с пиками. Но если война идёт по уму, простолюдская пехота проигрывает.

— Господин Солбар, я попросил бы вас соблюдать приличия! — в Найрусе проснулась гордость. — Я не челядская кровь, а начальник Герцогова Ока, и у меня есть право сажать в тюрьму самого знатного рыцаря. Тем более повод вы мне сами дали.

— От этого твоя кровь не станет благороднее, — с насмешкой ответил Солбар.

— Прошу простить мне заносчивость моего... знакомого, — поспешила извиниться перед профессором мать-герцогиня и потребовала сделать то же самое Солбара.

Солбар, к удивлению Найруса, действительно, извинился. Сослался на то, что пропустил сильный удар от Олэ Меченосца, и, вероятно, такая несдержанность его последствия, ведь профессор же в курсе, что травмы головы дают знать о себе порой не один день.

Найрус понял, что сейчас самое время высказать в глаза, что им выгодна победа атаманов и последующая резня стражи, как событие, которое помешает свадебным торжествам Ловило, но что-то его заставило промолчать.

Настала томительная пауза.

— Вы верите, что мы с Солбаром не имеем отношения к произошёдшему с Воином Чести? — резко нарушила её мать-герцогиня.

— Я знаю, что без Олэ Меченосца, которого выпустил Солбар, пленение Гулле бы не случилось, — дал уклончивый ответ начальник Ока.

— Уважаемый Найрус, вам недостаточно моей клятвы, что это произошло случайно? — с лёгкой обидой произнесла женщина.

— Я понятия не имел, что у Олэ такие сильные счёты к моему врагу, я хотел убить Гуллейна, но руками другого теневого охотника, — добавил Солбар. — И, предупреждая вопросы, я не знаю, зачем Олэ был нужен соратникам по охоте на теней.

— Беседа не продуктивна, — сменила наклон головы и руку мать-герцогиня. — Мы слишком много говорим о покойниках. Воина Чести, как это ни печально, — поверьте, в отличие от Солбара, я Гуллейну, всегда симпатизировала, — атаманы не оставят в живых. Давайте обсуждать того, кого ещё можно спасти. Его сына, например, который вам очень дорог, и его племянницу.

Что у Гулле есть ещё и племянник они не знают, — мелькнуло в голове у Найруса.

— Мне очень жаль девочку. И я готова ссудить любую сумму, если бандиты согласятся на выкуп. И похлопотать за Гуллейна младшего, если Шибер — вы же с ним уже встречались? — будет настаивать на его виновности. Сразу говорю, даже понятия не имею, с чего это королевский расследователь свалился нам на голову, и какие у него планы. Кстати, вы только что рассказали, что Безжалостный мёртв. И, надо же, сегодня Шибер развешивает листовки, что Безжалостный жив.

— И да, что он пятнадцатилетний мальчик, — засмеялся профессор — Это полный бред.

Смех вышел слегка неуверенным — некстати вспомнилось, что на самом деле Безжалостным был мальчик на четыре года младше Блича.

— А то, что среди пострадавших рыцари принца Лара тоже бред? Кстати, у вас есть догадки, зачем Шибер шёл по его следу? Четвёртый брат в семье никогда не дождётся престола.

Опять настала долгая пауза. И опять первой из неё вышла мать-герцогиня.

— Подытожим. Мальчику угрожает королевский расследователь. Здесь я могу помочь своим влиянием. Девочку спасти из плена деньгами. И, наконец, вы. Когда ночная армия выставит голову Гуллейна на всеобщее обозрение, в городе начнётся, скорее всего, резня стражников. Но ни один погромщик не осмелится зайти в мой дворец. Переждав резню, вы сможете набрать новую стражу и заниматься прежней работой. С поправкой на новые условия — расширившуюся власть атаманов.

— Добавлю, — поднял указательный палец Солбар, — что охотники ушли, но вернутся с подкреплением. Им зачем-то нужен ваш мечник. Позарез нужен. Получив его, они опять вернутся. Уже за детьми народа Теней. И вот здесь... Лидер группы меня хорошо знает. Я легко приведу его в ловушку. Они все погибнут, думаю, мы оба знаем, что это за мерзкие люди, жалеть их не стоит. А дорогие вам дети опять будут спасены.

Найрус с одной стороны был безумно рад, что Солбар предлагает помощь в борьбе с теневыми охотниками, с другой — поразило, как легко он предаёт тех, кого думал использовать.

— И что вы от меня за всё это хотите? — перешёл к цене вопроса Найрус.

— Дружбы, простой дружбы. Если бы вы по-дружески доказали то, о чём и так болтает весь город. Что Ловило умертвил дочку за наследство купчихи. Но опомнился и понял, что дал маху. Ведь жениться ему, пока траур, нельзя. Поэтому Ловило объявил, что девочка просто уехала.

— Ловить убийц мой долг, госпожа герцогиня. Причём здесь дружба?

— А Шибер Шул... было бы очень по-дружески помочь понять его мотивы. А ещё лучше выжить из герцогства — не нужен он здесь.

— У нас был конфликт. Он теперь мой личный враг. Я его посажу в лужу и без дружеских просьб. И ещё он угрожает сыну моего начальника и моему... одному абсолютно невиновному мальчику.

— Это значит, что между нами дружба?

— Мы ещё ничего не решили по господину Солбару. После его признания у меня есть право аресто...

— Какое признание? — напустил на лицо невинную улыбку рыцарь. — Это была просто шутка.

— Да, господин Найрус, он пошутил. А вот обещание поддержать любой суммой освобождение девочки — это не шутка. Солбар, оставьте нас с начальником Ока наедине.

Солбар нехотя вышел.

И тогда мать-герцогиня, смиренно сложив руки на коленях, задала неожиданный вопрос:

— Найрус, скажите честно, вы считаете меня чудовищем?

Профессор растерялся. Это не ускользнуло от женщины.

— Говорите прямо. Клянусь Светом, ваши слова не вызовут никаких для вас дурных последствий.

Профессор по-прежнему молчал. Он не знал, что это: разговор по душам или провокация? Тон и глаза женщины кричали, что первое, но всё, что о ней успел узнать Найрус, говорило в пользу второй версии.

— Не считайте меня чудовищем, профессор. В юности я сделала много зла, но начало положили герцоги Блейрона. Меня выдали замуж в пятнадцать без моей воли. Мой муж знал, что я не люблю его, но не отказался, как положено рыцарю, от моей руки.

И ты считаешь это достаточным основанием, чтобы убить его руками собственного отца? — спросил Найрус, разумеется, про себя. — А по мне это тебя никак не оправдывает.

— Не подумайте, я не считаю, будто это моё оправдание, — словно прочла его мысли мать-герцогиня. — Но... но...

Женщина опустила голову и приложила сложенные ладони ко рту. Она хотела сказать очень много и одновременно не говорить ничего.

— Но детей я спасу. Не знаю, искупит ли это мои прошлые грехи... Но в освобождении малышки можете рассчитывать на любые суммы, а юноше я устрою побег из тюрьмы, если королевский сыщик окажется успешнее вас. Больше. Я никому ничего не скажу, и Солбар тоже будет молчать об их напасти, Чуме теней.

— Так вы знаете про Чуму...

— Да. И, признаюсь, лет двадцать назад я бы умертвила детей во благо страны и для своего спокойствия. Но сегодня уже не могу отдать такого приказа.... Как понимаю, если дети будут регулярно проверять свою тень, эпидемии можно избежать?

— Скажем так, максимально снизить риск.

— Так тому и быть, когда я надену герцогскую цепь, народу Теней под ваши, конечно, гарантии, не будет в Блейроне никаких преследований. Если за пять лет с Воином Чести не случилось никакой Чумы, то, может, всё не так страшно?

Профессор упал перед герцогиней на колени. Если раньше он и считал её чудовищем, то сейчас сменил своё мнение.

— Благословенна ваша доброта, госпожа! Если бы вы знали, как давно и эти дети и многие другие из народа Теней ищут страну, где чувствовали бы себя в безопасности.

— Значит ли это, что мы друзья?

— Мы почти ими стали. Просто будьте доброй до конца. Поймите, даже если я найду логово атаманов, то какими силами мне его брать? Дайте рыцарей для битвы! Вы ангел спасения для двоих детей, но больше полусотни бойцов Ока, возможно, с семьями...

— Увы. Я не могу спасти всех. Да и какие у меня рыцари, пока я не обладательница герцогской цепи? Вот у Солбара, хоть он не имеет никакого титула, в знамени тридцать благородных латников, плюс сотня сержантов. И сколько-то там легковооруженных воинов. Но заставить его освобождать Воина Чести даже мне не по силам. Смиритесь, профессор. Гуллейна убьют, стражу вырежут. Но вы и дорогие вам ребятишки будете спасены. И, даю слово, народ Теней найдёт в моём герцогстве надёжный приют.

— А Солбар? Его отношение к Чуме?

— С Солбаром просто. Он не верит в Чуму теней вообще. Считает её выдумкой охотников, чтобы иметь всякие блага в странах Угрозы. Так мы друзья?

— Не враги, — встав с колен, после долгого раздумья сказал профессор.

Женщина взяла его руку и очень эмоционально пожала.

— А, может, вы и правы, Найрус. Чомпи и купцы, пусть я их и не люблю, тоже мои будущие подданные. Может, и, правда, стоит атаманов приструнить, хоть раз поступить как человек, а не как политик? Но любые решения я могу принимать, только получив реальную власть. Герцогово Око, — его я не могу спасти, как бы ни хотела, — станет последней жертвой. После я не допущу сделок с совестью. Сказать по правде, я желаю больше не заполучить власть, а чтобы её не получили мои враги. А истинные желания: немного простого женского счастья. Я люблю Солбара и ещё успею родить ему ребёнка, плюс... у меня... вам пока рано знать... но, поверьте... один грех прошлого... он снят с моей души... самый главный грех... После такого... появляются новые силы жить... жить не так, как раньше. Веруя в Свет, а не в политическую выгоду!