Вадим Гончаров – Леон онлайн (страница 2)
Дан вздрогнул, попытался успокоить дыхание, не преуспел – и нажал «Ответить».
Глава 2 – Das Man
«Люди не столько понимают сущее, о котором речь, сколько слышат уже лишь проговариваемое как таковое… люди подразумевают то же самое, потому что все вместе понимают сказанное в той же самой усредненности.»
(М. Хайдеггер, «Бытие и время», пер. В. В. Бибихина)
***
Вопреки ожиданиям звонок оказался с видео: на экране была видна комната с плотно задернутыми шторами, яркость камеры была отрегулирована так, что ярких участков просто не было – черный цвет и оттенки серого. Смутно угадывающийся интерьер выглядел довольно аскетичным, но было заметно, что помещение большое, дальняя стена виднелась где-то очень далеко, вдоль стены шли стеллажи с книгами, что напоминало библиотеку, а перед камерой стояло большое кресло, в котором угадывалась фигура человека. Он сидел так, что невозможно было видеть его лицо, невозможно было понять его возраст и даже мужчина это или женщина – просто силуэт в кресле. Дан поймал себя на том, что старается придать своему лицу выражение нейтральности, как игрок в покер, чтобы не показать, что он пытается рассмотреть хотя бы что-то полезное; он надел наушники, откинулся в своем кресле, глотнул кофе. Он знал, что вот такой первый взгляд друг на друга в кабинете психотерапевта, даже при условии общения через интернет, содержит очень много напряжения с обеих сторон, и обычно старался хотя бы на первых порах как-то смягчить это впечатление и помочь пришедшему, а также самому себе, начать говорить.
– Доброе утро, Даниэль, – человек по ту сторону экрана начал первым, что было довольно непривычным, обычно клиенты старались всю инициативу отдать терапевту. Его голос звучал как-то странно, и Дан пока не мог понять, почему. Голос был очень тихим, почти шепот, в нем чувствовалась внутренняя уверенность и очень сильная усталость; Дан невольно потер собственные глаза, думая о том, что он и сам не высыпался уже несколько недель, работая при этом по 12 часов. Подавив зевок, Дан немного нарочито добрым голосом ответил, пытаясь перехватить инициативу:
– Здравствуйте, Леон. Рад с вами познакомиться, хотя бы и в таких ограниченных условиях. Нам с вами нужно обсудить ваш запрос, чем я могу вам помочь, а также эти самые необычные условия. Я сразу вам скажу, что у меня есть некоторые сомнения, что моя работа с вами будет эффективной с таким уровнем закрытости, все-таки, мой метод подразумевает возможность говорить максимально открыто.
Человек слегка пошевелился и долго обдумывал сказанное Даном. Потом отчетливо чиркнула спичка (любопытно – не зажигалка, а именно спичка), на момент лоб и волосы человека слегка осветились огнем, он закурил и погасил спичку небрежным взмахом в воздухе. Ничего разглядеть в свете спички не удалось – только участок лба и темные волосы, кончик носа. Микрофон у собеседника был отменным – даже несмотря на обычное искажение от передачи звука по интернету в наушниках было отлично слышно, как он затягивается, сигарета слегка потрескивает, выдох…
– Я понимаю, о чем вы, Даниэль. Я немного наслышан о психотерапии, и сам неоднократно размышлял перед там, как обратиться, может ли это вообще сработать. Но, к сожалению, я делаю все, что могу себе позволить, чтобы не подвергать опасности самого себя, людей, которые меня окружают, а также, что, я думаю, немаловажно для вас – вас самого. Это ведь важно?
Дан ощутил, как его щеки похолодели от неясной тревоги. «Что это? Угроза? Да нет, вроде бы, скорее всего, Леон говорит то, что на самом деле думает. Все-таки, параноик?» Когда работаешь с параноиком, чувство тревоги и страха в контрпереносе возникает очень часто, надо только понять, что это именно он… Думая, параллельно Даниэль слушал, что продолжает говорить незнакомец, способность думать и слушать одновременно была неотъемлемой частью его мастерства.
– Давайте для начала решим вопросы общего характера. Я привык исходить из четких договоренностей, поэтому предлагаю сразу обсудить вопрос того, как будет происходить наше с вами взаимодействие. Я навел о вас справки и знаю максимальную цену, за которую вы работаете. Я готов вам заплатить в десятки раз больше за каждый сеанс, если вы согласитесь мне помочь, деньги для меня не проблема. Но я хочу понимать, что не потеряю времени зря. Вы уже знаете, в чем мне нужна помощь?
Дан переваривал услышанное. В десятки раз. Он чувствовал себя, как в каком-то дешевом кино: вот заходит, скажем, колумбийский наркобарон, его телохранители встают по углам, и он, не сомневаясь, занимает кресло психотерапевта и объявляет ему свои условия. Тот понимает, что если он не согласится – его убьют. Излечить преступника нужно за один сеанс, разумеется. И, конечно же, к концу фильма после погонь, перестрелок с ФБР, ему это удастся. В конце злодей становится прилежным семьянином, образцовым гражданином, пожимает мужественную руку своего мозгоправа и дарит тому собственный остров с виллой. Ладно, подыграем, сначала надо понять, что вообще происходит и чего хочет этот псих.
– Вы правы, Леон, разумеется, для начала нужно обговорить такие вещи, но еще раньше мне бы хотелось понять, смогу ли я вам помочь, – он чуть было не сказал свое обычное: «И мы с вами оба должны принять решение о работе», – намекая на то, что и он может не взяться за случай, но остановился – что-то подсказывало, что сейчас упоминание своих прав будет неуместным. Он что – боится своего «клиента»? Конечно, боится. До дрожи. – В переписке вы написали, что дело в вашей бессоннице, от которой не помогает снотворное…
– Не совсем, – перебил его Леон, сделав движение зажженной сигаретой так, будто досадливо отмахивается. Сигарету он держал в руке, более не затягиваясь, как будто просто забыл о ней, и светящийся огонек слегка покачивался среди общего сумрака комнаты. – Во-первых, с вами разговаривал не я, а мой секретарь. Я не собираюсь посвящать его во все нюансы, поэтому ограничился такой причиной, его задача была найти мне специалиста и договориться о встрече. Понимаете… каждая моя минута стоит очень дорого, поэтому я привык экономить время. Исходя из этого не будем тратить его и сейчас – слушайте меня, а я вам расскажу, с чем пришел, – Дан наконец-то понял, что не так с голосом Леона: в нем отчетливо были слышны малейшие интонации, однако, сам голос был явно искажен каким-то техническим способом, вероятно, для конфиденциальности. Леон помолчал и продолжил: – Бессонница действительно меня беспокоит, и то, что сказал вам мой помощник правда: лекарства помогают мне заснуть, но после того, как я проснусь, я абсолютно четко чувствую, как несколько часов мои когнитивные возможности… не находятся в соответствии с решаемыми мной задачами. Это недопустимо, и я стал искать решение. Мой личный врач сказал, что лучшее решение моей проблемы – психотерапия и порекомендовал своих коллег, занимающихся этим. Но я, разумеется, отказался от их услуг: это все очень известные люди, с множеством регалий, слишком заметные, чтобы я мог взаимодействовать с ними, даже при всей осторожности, я легко допускаю, что они слишком осведомлены чтобы не догадаться по косвенным признакам, кто к ним обратился. Поэтому я приказал секретарю найти нейтральную фигуру – человека максимально далекого от верхушки профессионального Олимпа, старательного, но не успешного, простите, что приходится вам это говорить. И, перебрав около полусотни кандидатов, он выбрал вас.
Дану было действительно неприятно, когда о нем говорили вот так, фактически, называя неудачником, однако, он ощутил и прилив гордости: выбрали-то его, среди 50 конкурентов! Он почти подавил этот импульс, но все же, уточнил:
– Но почему именно меня?
Незнакомец нетерпеливо вздохнул, однако, ответил:
– Можете считать это случайностью. Мы навели о вас справки, результаты нас устроили. Я могу перейти к своей проблеме? – и не дожидаясь ответа, он продолжил: – Итак, я просто озвучу вам свою гипотезу. У меня действительно очень непростая жизнь. На мне действительно очень большая ответственность. И мне довольно непросто в этом признаться, но в последнее время тревога наполняет меня и мешает. В том числе – спать. Мне нужно справиться с моей тревогой. Но это еще не все, главное, что мне нужно сделать это очень быстро. У меня в запасе буквально пять дней.
«Ну спасибо. Не один сеанс, как у героя моего выдуманного кино, уже что-то. Вылечить тревожность за 5 дней. Потом изобрести лекарство от старения, основать колонию на Марсе и захватить власть в Конго за следующую неделю…» – Дан привычно переводил свой испуг в шутку, хотя ему было невесело. Это было не кино, а незнакомец совсем не шутил, это было ясно.
– Леон. Это невозможно. С таким задачами люди работают годами… – начал он, но его снова перебили.
– Даниэль, я знаю, что вы мне скажете. У меня нет выбора. Я по своей природе вовсе не перфекционист – я готов попробовать и посмотреть, что получится за эти 5 дней. Это лучше, чем ничего, как вам кажется?