Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 40)

Во времена Веймарской республики Ялмар Шахт трудился на посту президента Рейхсбанка Германии с декабря 1923 по март 1930 года. Это он в тандеме с Густавом Штреземаном обуздал знаменитую Веймарскую гиперинфляцию и провел финансовую реформу по стабилизации национальной валюты. Немецкая победа над гиперинфляцией считается одним из крупнейших достижений XX века в истории мировых финансов. Штреземан во время тех событий отвечал за политическую стабилизацию, абсолютно необходимую, чтобы успокоить рынки. Но вот сама валютная стабилизация, невероятно сложная финансово-техническая операция, без всяких сомнений, была делом рук Ялмара Шахта. Из-за разногласий касаемо репараций, как он заявлял тогда, Шахт в 1930 году ушел с поста президента Рейхсбанка, заняв должность директора германского представительства крупнейшей американской банковской группы J. P. Morgan – важнейшего игрока на немецком финансовом поле того времени. В действительности Шахт плотно занялся политикой, как никто другой понимая, что Германии срочно требуются перемены. Ялмар Шахт поставил на Гитлера. Когда говорят, что Гитлера привели к власти некие темные немецкие могущественные силы, то имя Ялмара Шахта можно смело вносить в первый ряд. Можно даже утверждать, что именно он стал их главным представителем в новой нацистской власти, когда она состоялась 30 января 1933 года.

Гитлер и все его окружение, как было сказано выше, экономикой не занимались. Это взял на себя Ялмар Шахт, получивший в гитлеровском кабинете пост президента Рейхсбанка и министра экономики одновременно. Более сильной и грамотной кандидатуры не было на то время нигде в мире. Довольно вероятно, что в 1933 году «мозговой трест» президента Рузвельта и группа британских экономистов под руководством Джона Мейнарда Кейнса вместе взятые в научно-экономическом плане уступали тому опыту, который имелся за плечами Ялмара Шахта. Немецкий Рейхсбанк был куда более могучим и работоспособным финансовым учреждением, нежели американский Центральный банк (ФРС США), созданный лишь в 1913 году, кстати во многом по образцу и подобию банка немецкого (как было сказано выше, его главным архитектором являлся один из Варбургов). Скорее всего, американцы и англичане во время Великой депрессии шли теоретически следом за Шахтом, потому как у того имелись широкие возможности действовать эмпирически. Причем свободу действовать на просторах немецкой экономики эмпирически самым радикальным образом Ялмару Шахту предоставил Адольф Гитлер. Главной теоретической заслугой Шахта является открытие, которым сегодня пользуются все государства мира в качестве основного решения для любого экономического спада. Открытие это оформил на свое имя британский ученый Кейнс, в наши дни это называют кейнсианством. Суть его проста: если экономике плохо, ее надо залить деньгами. Шахт вложил в германскую экономику огромное количество финансовых средств, которых у него не было, он их одолжил. Сегодня так поступают все, и Соединенные Штаты Америки прежде всего. Как только начинается рецессия, правительство США заливает экономику деньгами, а деньги эти берет в долг. В наши дни такому учат первокурсников в университетах. В 1933 году это была ядерная физика, и на живой экономике никто еще такого не испытывал. Экономическая теория того времени была крайне консервативной. Брать в долг крупные суммы для любого правительства считалось непозволительным, а разбрасываться деньгами на общественные работы считалось коммунизмом.

Правительство Гитлера, пришедшее к власти в Германии, было союзом нацистов и крупного капитала, интересы которого представлял Ялмар Шахт. Ни одна группа капиталистов в мире никогда не зарабатывала таких колоссальных денег, какими удалось разжиться этой кучке людей за время правления нацистов в Германии. Крупные немецкие концерны не только получали огромные государственные заказы, они также смогли с помощью гитлеровцев удушить всю европейскую конкуренцию после того, как вермахт оккупировал Европу. В какой-то момент немецкая промышленная олигархия перешла все человеческие границы, начав массово использовать рабский труд заключенных. Миллионы людей со всей Европы – пленных, арестованных, угнанных – стали собственностью Круппов и Тиссенов, совсем как это было в Средние века. Масштабы преступлений, совершенных против человечества на промышленных предприятиях Германии в годы войны, не поддаются описанию, но и эта часть нацистской истории остается по большей части в тени, ведь все эти предприятия – Thyssen, Krupp, Siemens, Daimler-Benz, Bosch, IG Farben и многие, многие другие – остаются в наши дни тем экономическим фундаментом, на котором стоит Федеративная Республика Германия. Единственное, чем в отношении предприятий-преступников озаботились в ФРГ после войны, так это разделение самых одиозных из них, таких, к примеру, как концерн IG Farben, на несколько компаний, чьи названия не вызывали бы ассоциаций с Освенцимом. Так преступный и ужасный IG Farben превратился в милые и мирные – BASF, Bayer, Agfa.

Немецкий автобан. В Германии и в США общественными работами, чтобы выйти из депрессии, занялись одновременно

Самым влиятельным из гитлеровского круга друзей-промышленников являлся барон угля и стали Фридрих Флик. Он сколотил колоссальное состояние в годы Первой мировой войны, поскольку уголь и сталь – это кровь войны. Но то, как Флик нажился при Гитлере, не поддается описанию. Крупнейшие запасы угля и железной руды находились во французской Лотарингии. При непосредственном участии Германа Геринга, ответственного на то время за немецкую экономику, Флику удается получить контроль над знаменитыми металлургическими заводами фирмы «Гомбах» в Лотарингии, после того как вермахт оккупирует Францию. С помощью нацистов он грабил всех на своем пути – евреев, французов, поляков, русских. Предприятия Флика использовали рабский труд заключенных как никакой другой промышленный конгломерат Германии. Фридриха Флика судили на Нюрнбергском процессе, приговор – семь лет тюрьмы. Однако уже в 1950 году магнат выходит на свободу, причем, сидя в тюрьме, он продолжал руководить своим концерном. В отличие от заключенных, работавших на его заводах в годы войны, господин Флик получил более чем достойные условия содержания. Он служил клерком в тюремной библиотеке, где занимался в основном тем, что проводил совещания с подчиненными, которые приходили к нему как на работу в офис его компании. Выйдя на свободу, Флик развил невероятную деловую активность и в самое короткое время вновь стал богатейшим человеком Германии. В этом ему энергично помогал канцлер Аденауэр. В деле восстановления послевоенной экономики Германии канцлер ФРГ опирался на тех же крупных промышленников, что и Адольф Гитлер, ведь других в стране просто не существовало. Фридрих Флик не был исключением, и таких случаев было много.

Альфред Крупп, глава одноименного промышленного концерна, получил на Нюрнбергском процессе 12 лет тюремного заключения с конфискацией своего несметного индустриального имущества, но вышел в 1951 году, после чего также вернулся в дело, поскольку изъятое ему возвратили. На Нюрнбергском процессе фигурировали всего три немецких промышленных концерна: Флика, Круппа и IG Farben. Десятки других не тронули. Апофеозом нацистской безнаказанности и германского послевоенного цинизма стала борьба за контроль над компанией Daimler-Benz. Она развернулась в 50-х годах между Фликом и пасынком Геббельса Харальдом Квандтом. Квандт, чья мать вышла замуж за Геббельса, был крайне богатым человеком. Он унаследовал огромное состояние от родного отца, которое тот заработал с помощью Геббельса в нацистские времена. В конце концов, Флик и Квандт уладили коммерческий спор, чтобы совместно владеть контрольным пакетом акций гиганта немецкого автомобилестроения.

В 1937 году Гитлер избавился от Ялмара Шахта. Сделал он это довольно мягко: финансового гения сняли с должности министра экономики, но еще два года он оставался на посту президента Рейхсбанка и до 1943 года сохранял за собой ничего не значащий пост министра без портфеля. К 1936 году нацисты настолько окрепли и освоились в Германии, что сторонняя помощь им была больше не нужна, а потому они постепенно начали забывать свои обязательства перед теми, кто помог им прийти к власти, и принялись от них избавляться. Крупному капиталу при этом отстранении, кстати, повезло больше, чем другой важной группе, поспособствовавшей Гитлеру в 1933 году, – немецкому генералитету. Представителям последнего в начале 1938 года нацисты устроили основательную чистку. Капиталистам же лишь указали на их место, громко заявив, что теперь главными в Германии являются они, нацисты, а не Флики, Круппы и Тиссены. В действительности крупный немецкий капитал Гитлеру было некем заменить – кадров, способных управлять крайне сложной немецкой экономикой, у него не имелось. Сам он, как и все его окружение, вникать в подобные вопросы не хотел и не мог, а потому заключил с финансовой олигархией дьявольскую сделку о сотрудничестве, которая продержалась до конца войны.

Иначе обстояли дела с германским генералитетом. Гитлер любил военное дело и считал себя в нем крупным специалистом. То есть военными вопросами, в отличие от экономических, Адольф Гитлер хотел заниматься лично, для чего ему требовалось иметь полный контроль над вооруженными силами. Нацисты никому, кроме нацистов, не доверяли, разумно предполагая, что те, кто не с ними, могут в сложный момент выступить против них. Так оно с генералами летом 1944 года и вышло. Однако вернемся в 1938-й. В начале года немецкую армию сотрясли два скандала сексуального характера, причем оба они случились в один день – для полицейского государства странное обстоятельство. Военный министр Бломберг, как нечаянно выяснилось, женился на проститутке, а командующий сухопутными войсками Фрич, как нечаянно выяснилось, был гомосексуалистом. В глазах крайне консервативного прусского офицерского корпуса случившееся было немыслимым позором, какого еще не знала армия, чем Гитлер незамедлительно и воспользовался. Обоих – Бломберга и Фрича – уволили с военной службы. Из армии выгнали еще 14 высокопоставленных генералов, чья лояльность режиму вызывала у нацистов сомнения. Военное министерство расформировали. Вместо него создали иную командную структуру вооруженных сил страны, которую Адольф Гитлер слепил исключительно под себя, поставив на все ответственные посты в ней верных ему людей. Нацисты поступили с армией так же, как они обошлись с немцами в 1933 году, только мягче, – никого из военных в концлагерь не сажали. Тогда, в 1933 году, нацисты посадили 100 тысяч левых, чтобы напугать всех остальных. В 1938-м Гитлер уволил полторы дюжины генералов и устроил в армейских верхах грандиозную перетасовку кадров. Остальная армия испугалась не меньше обычных немцев в 1933 году, потому как все офицеры были карьеристами, и продвижение по службе было для них превыше всего. С гордой прусской армейской независимостью было покончено. Теперь вермахт (так стали называть рейхсвер с 1935 года после принятия Закона о вооруженных силах) превратился в послушный инструмент Адольфа Гитлера в его безумном завоевательном деле.