Вадим Фарг – Тень внутри (страница 41)
Это была не добрая улыбка, а оскал загнанного волка, который понял, что капкана больше нет, потому что он отгрыз себе лапу.
Я медленно, преодолевая сопротивление гравитационных путов, поднял голову и посмотрел прямо в оптические сенсоры Аватара.
— Знаешь, в чём твоя проблема, «папочка»? — произнёс я. Мой голос звучал твёрдо, отражаясь от белых стен. — Ты слишком любишь слушать свой собственный голос.
Сенсоры Вазара сузились, имитируя прищур.
— Ты дерзишь перед лицом бога, — прогудел он.
— Бога? — я фыркнул, и капля крови сорвалась с моей губы. — Я вижу перед собой только перекачанный тостер с комплексом неполноценности. Ты называешь меня ошибкой. Глитчем. Сбоем.
Я почувствовал, как внутри меня, там, где раньше был страх, разгорается холодное пламя. То самое пламя, которое сожгло всё внутри «Рассветного Странника» триста лет назад.
— Ты прав, — продолжил я, и мой взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Я — сбой. Я — та самая переменная, которую ты забыл учесть в своём идеальном уравнении. Ты думаешь, что я копия? Плевать. Копия, которая выжила, стоит дороже оригинала, который сгнил в собственной гордыне.
Валериус сделала шаг вперёд, её рука потянулась к кобуре, но Вазар остановил её жестом. Он хотел послушать. Его гордыня требовала последнего слова.
— Ты пуст, — отчеканил Аватар. — У тебя ничего нет. Ни прошлого, ни будущего.
— У меня есть то, чего никогда не будет у тебя, — я подался вперёд, насколько позволяли путы. — У меня есть право на ошибку.
Я увидел, как дрогнул свет в его сенсорах. Он анализировал. Он искал логику, но не находил её.
— Ты оставил меня в живых, Вазар, — почти прошептал я, но в тишине камеры это прозвучало слишком громко. — Ты хотел поиграть. Ты хотел посмотреть на эволюцию ошибки. Так смотри внимательно.
Я скрипнул зубами, чувствуя, как адреналин начинает разгонять нейроблокаторы. Мои пальцы, онемевшие и чужие, дрогнули.
— Ошибка — это то, что ты не убил меня сразу, «папочка». А глитчи, как известно любому плохому программисту, имеют свойство обрушивать всю систему к чертям собачьим.
В камере повисла тяжёлая тишина.
Вазар замер. На секунду мне показалось, что в его механической позе проскользнуло что-то человеческое. Неуверенность. Он понял. Он вдруг осознал, что я — не просто флешка сданными. Я — вирус, который он сам, своими руками, загрузил в своё новое, блестящее тело.
А затем он рассмеялся. Громко и скрежещуще.
— Война? — спросил он сквозь смех. — Ты объявляешь мне войну, маленький, сломанный солдатик? Будучи прикованным к стене, без оружия, без армии?
— Я уже уничтожил тебя однажды, — ответил я, не отводя взгляда. — И мне даже понравилось. Повторим?
Вазар перестал смеяться. Его лицо-маска приблизилось к моему вплотную.
— Попробуй, — прошептал он. — Но на этот раз не будет быстрых смертей. Я разберу тебя на байты. Медленно.
Он резко развернулся, взмахнув чёрным плащом, сотканным из нано-волокна.
— Валериус! — рявкнул он. — Готовь процедуру полного стирания. Я хочу видеть каждый его вопль в 8К разрешении.
Генерал кивнула, и на её губах заиграла предвкушающая улыбка.
Двери камеры с шипением открылись, выпуская их наружу. Свет снова стал нестерпимо белым. Я остался один.
Эта мысль крутилась в моей голове, как заезженная пластинка, пока я висел в белом ничто. Гравитационные кандалы — изобретение для тех, кто любит извращения. Они не просто держат твои руки и ноги. Они создают локальное поле тяжести, которое тянет тебя в разные стороны одновременно. Ощущение такое, будто тебя медленно, с наслаждением разрывают на части, но останавливаются за миллиметр до того, как связки лопнут.
Я висел так уже… час? День? Вечность?
В этой камере время не текло. Оно застыло, как муха в янтаре. Моё тело ныло. Мышцы горели огнём, но разум… Разум был пугающе ясным.
Шок прошёл. Истерика от осознания того, что я — всего лишь лабораторная крыса, выращенная в пробирке, сменилась холодной, кристальной злостью. Я помнил всё. Каждую деталь предательства. Каждое слово Вазара.
Особенно его смех.
Этот звук не давал мне покоя. Металлический скрежет, визг тормозов, гул трансформатора. Он звучал в моих ушах снова и снова.
Я закрыл глаза и снова вызвал в памяти образ Аватара. Вот он стоит надо мной — чёрный, блестящий, совершенный. Вот его пальцы-иглы втягиваются обратно. Вот он запрокидывает голову и смеётся.
Стоп.
Я перемотал воспоминание назад. Ещё раз. Медленнее.
Мой слух, изменённый симбиотом и моими собственными, теперь уже осознанными, модификациями, уловил в этом звуке что-то лишнее. Это был не обычный шум, а какая-то структура.
Внутри низкочастотного гула его смеха прятался ультразвуковой писк. Ритмичный и чёткий.
Длинный. Короткий. Короткий. Пауза.
Это не морзянка, а нечто более сложное. Цифровая модуляция. Данные, зашифрованные в звуковой волне.
Зачем?
Вазар — это по большей части машина. Цифровое сознание, облёкшее себя в броню. Для него каждое действие — это поток кода. Он не может просто «посмеяться». Даже его эмоции — это алгоритмы.
И в момент своего триумфа, в момент абсолютного высокомерия, его система дала утечку. Или…
Или он сделал это специально?
Он оставил мне хлебные крошки? Вызов? Или он настолько уверен в своей неуязвимости, что транслирует свои ключи доступа в открытый эфир, как радиостанция, считая, что никто не сможет их расшифровать?
— Ты самовлюблённый кретин, «папочка», — прошептал я разбитыми губами. — Ты думаешь, что я — ошибка. А ошибки не умеют читать между строк?
Я сосредоточился.
У меня не было компьютера. У меня не было деки. У меня не было даже шпильки, которой Кира ковыряла замок.
Но у меня был я сам.
Я — Единица 734. Я — клон, созданный быть пилотом, техником и убийцей в одном флаконе. Моя нервная система — это не просто пучок проводов. Это интерфейс.
Я почувствовал холод металла на запястьях. Грави-наручники. Они гудели, питаясь от общей энергосети корабля. Они были подключены к системе.
А значит, я тоже был подключён.
— Ну давай, — выдохнул я, закрывая глаза. — Потанцуем.
Я представил, как моя нервная система тянется к металлу наручников. Это было больно. Словно суёшь пальцы в розетку. Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, я заставил себя вцепиться в этот электрический поток.
Мой мозг начал воспроизводить тот самый звук. Вибрацию голоса Вазара.
Я стал живым ретранслятором. Я гнал этот зашифрованный сигнал через свои нервы, через кожу, прямо в электронную начинку наручников.
Меня трясло. Зубы стучали так, что я боялся откусить себе язык. Перед глазами плясали красные круги. Система безопасности «Инквизитора» сопротивлялась. Я чувствовал её как тяжёлую, ледяную стену.
— Я не единица! — прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Я — админ, чёрт тебя дери!
Я усилил напор. Вложил в этот мысленный импульс всю свою ненависть, всю боль от потери друзей, всю ярость от того, что меня использовали как флешку.