Вадим Фарг – Так себе итоги года (страница 3)
Я замерла на стуле, перестав дышать. Меня словно ледяной водой из ведра окатили.
– Моего… Глеба? – переспросила я тихо, почти шепотом.
– Ну да! – Рябов радостно закивал, решив, что я всё поняла и мы сейчас договоримся. – Глеб Сергеевич твой сам мне полчаса назад на личный номер звонил! Сказал, что ты, Леночка, видимо, просто не в курсе была, кто там в этой фирме в доле состоит. Очень просил по-семейному во всем разобраться. Чтобы без лишнего шума и пыли. Ну сама логически подумай, зачем тебе родному мужу бизнес портить? Ты же сама с этого бизнеса сладко кормишься!
Меня словно ударили под дых. «Сама же с этого кормишься».
В ушах появился тонкий, противный звон. Перед глазами вдруг очень ярко замелькали картинки из моей «счастливой» жизни.
Всё это время я, наивная идиотка, думала, что мы живем параллельными жизнями. Что я честный и неподкупный мент, а он просто успешный бизнесмен. Да, я знала, что он хитрый, что у него куча связей, но мы же договорились, что я не лезу в его дела, а он не лезет в мои. Но иногда «отмазываю» его мелкие правонарушения, и его друзей, до кучи.
А оказалось, что я вообще никакой не мент, а просто «крыша» и обслуживающий персонал. Утром я варю ему вкусный кофе и глажу рубашки, а днем на работе закрываю глаза на наглые преступления его вороватых дружков.
– Значит, Глеб просил, – очень медленно произнесла я, пробуя эти слова на вкус. Вкус был отвратительный, как у прокисшего молока.
– Просил, Леночка, очень просил! – засуетился Рябов. Он радостно потянулся к графину с водой, решив, что конфликт исчерпан. – Сказал, вы сегодня вечером дома за ужином всё спокойно обсудите. Так что давай, дорогая, папочку эту с делом пока в дальний сейф убери. Пусть она там полежит, пылью покроется. А там, глядишь, и срок давности по делу выйдет, или бумажки потеряются случайно… Бывает же такое!
Он облегченно рассмеялся своей шутке. Вода из графина булькнула в стакан.
А я просто встала. В голове вдруг стало удивительно пусто, легко и звонко. Никаких лишних эмоций. Ни гнева, ни слез, ни женской истерики. Было только одно очень четкое, приземленное ощущение: я стою по колено в вонючей деревенской луже. И у меня есть только одно желание, срочно выйти на сухое место и помыть ноги с мылом.
– Петр Семенович, дайте мне лист бумаги, – спокойно попросила я, прервав его смех.
– Зачем тебе? – искренне удивился полковник, не донеся стакан с водой до рта. – Показания на кого-то писать будешь?
– Нет. Рапорт.
– Какой еще рапорт, Лена? О чем?
– Об увольнении по собственному желанию.
Стакан с водой громко и неуклюже брякнулся о столешницу.
– Фирсова, ты совсем дура?! – завопил он, мгновенно забыв про вежливость и субординацию. – Какое к черту увольнение?! У тебя выслуга лет огромная! У тебя отличные перспективы в отделе! Да я тебя на полковника к Новому году подавать хотел!
– Спасибо большое, Петр Семенович. Обойдусь, – я сама вытащила чистый белый лист из лотка его принтера и взяла со стола ручку. Рука у меня совершенно не дрожала. – Полковника в кармане у мужа носить очень неудобно. Места маловато.
Я склонилась над столом и начала писать.
Боже мой, как же легко мне было это писать! Гораздо легче, чем любые протоколы допросов и скучные отчеты. С каждой написанной буквой с моих плеч словно падал тяжелый кирпич.
– Лена, быстро остынь! Прекрати истерику! – Рябов вскочил со скрипучего кресла и забегал вокруг стола. – Это что еще за глупый бунт? Из-за какого-то паршивого дела? Да все нормальные люди так живут! Ты что, думаешь, ты тут одна такая святая нашлась? Да твой Глеб тебя дома просто убьет! Он же столько бабок в твою карьеру вложил!
Я спокойно дописала сегодняшнюю дату и поставила свою фирменную, размашистую подпись. Положила лист прямо на мокрое пятно от разлитой воды.
– Передайте Глебу Сергеевичу, что я очень плохая инвестиция. Рисковая.
Я развернулась на каблуках и пошла к двери.
– Фирсова! А ну вернись немедленно! Я эту писульку не подпишу! – истерично орал мне вслед шеф. – Две недели отработки по закону! Я тебе устрою такие две недели, ты у меня в подвале старые архивы от крыс чистить будешь! Сгною!
Я вышла в коридор и очень аккуратно, чтобы не хлопать, прикрыла за собой тяжелую дверь. Крики начальника сразу стали глухими и неразборчивыми.
В нашем коридоре было тихо. Под потолком противно мигала лампа дневного света. Навстречу мне радостно топал Витька Соколов, мой вечный сосед по кабинету и напарник по пятничным посиделкам. В руках он осторожно нес два пластиковых стаканчика с кофе из автомата.
– О, Ленка! Привет! А я тебе как раз кофеек взял. С сахаром, двойным, как ты любишь, чтобы жизнь хоть немного подсластить! – заулыбался он. – Ну что, получил люлей от шефа? Чего он там орал как недорезанный поросенок? Аж на первом этаже слышно.
Витя был хорошим, простым парнем. Звезд с неба он никогда не хватал, иногда брал мелкие взятки коньяком и конфетами, чтобы платить свою бесконечную ипотеку за квартиру в спальном районе, но в разведку я бы с ним пошла не задумываясь.
– Нет, Витя. Не получила я люлей, – я остановилась и посмотрела на подозрительную бурую жижу в его стаканчике. – Я уволилась.
Витя так и застыл посреди коридора с открытым ртом. Один стаканчик в его руке опасно наклонился, и горячий кофе капнул прямо на линолеум.
– В смысле? Ты чего, прикалываешься надо мной? Первое апреля вроде еще не скоро.
– В прямом, Витя. Всё, баста. Мои веселые деньки в полиции кончились. Свободна как птица в полете.
Я прошла мимо остолбеневшего напарника в наш кабинет и взяла со стула свою сумочку. Оглядела рабочее место. Что бы забрать с собой на память об этих годах? Может, чахлый кактус в пластиковом горшке, который я упорно пыталась вырастить три года, а он всё отказывался цвести? Или дурацкую подарочную кружку с надписью «Самый лучший подполковник»? А может, толстую зеленую папку с делом на «СтройМашГрупп»?
Я махнула рукой. Нет, ничего мне не нужно. Пусть весь этот хлам остается здесь. Это просто дешевые декорации к глупому спектаклю, в котором я больше не хочу играть главную роль.
– Лен, да постой ты! – Витя с грохотом поставил стаканчики на металлический сейф и забежал за мной следом. – Ты это сейчас серьезно, что ли? Из-за старого маразматика Рябова так психанула? Да плюнь ты на него с высокой колокольни! Перебесится старик. Куда ты сейчас пойдешь работать? Тебе же сорок пять лет! В охранники в супермаркет пойдешь кроссворды гадать? У нас же тут пенсия скоро, льготы бесплатные, премии к празднику… Ты хоть головой-то подумай!
Он смотрел на меня с таким искренним, детским непониманием. Для Вити полицейская система была естественной средой обитания. Как мутная вода для рыбы. Он совершенно не понимал, как рыба может добровольно взять и выброситься на сухой берег.
– Витюша, – я мягко положила руку ему на плечо. Форменный погон под моей ладонью был жестким и колючим, рубашка пахла дешевым табаком. – Я понятия не имею, куда я сейчас пойду. Честное слово. Может, буду дома шерстяные носки вязать на продажу. Может, в кругосветное путешествие автостопом поеду. Но здесь я больше сидеть не могу физически. Задохнулась я тут, понимаешь? Жабры слиплись от этой вашей стабильности.
– А муж-то твой… Глеб… он знает? – совсем тихо и испуганно спросил Витя.
Я весело хмыкнула.
– А Глеб узнает об этом в самую последнюю очередь. Сюрприз ему будет. В лучших традициях семейной жизни.
Я расстегнула сумочку и достала свое служебное удостоверение. Красная солидная корочка. Вещь, которая столько лет открывала передо мной любые закрытые двери в этом городе. А сейчас она казалась просто бесполезным куском картона и пластика. Я небрежно кинула её на свой рабочий стол, прямо рядом с пыльной клавиатурой.
– Занесешь в отдел кадров за меня? Чтобы мне лишний раз по этажам не бегать.
– Лен… ну ты вообще даешь…
– Бывай, Витя. Не поминай лихом.
Я вышла из родного отдела с легким сердцем. Молоденький дежурный сержант на проходной привычно козырнул мне на прощание. Он даже не догадывался, что только что выпустил на улицу абсолютно гражданского человека.
Я толкнула тяжелую металлическую дверь и вышла на крыльцо.
Московская зима встретила меня во всей своей депрессивной красе. С серого, низкого неба летела какая-то мокрая, холодная дрянь. Под ногами на ступеньках чавкала мерзкая грязная слякоть. Ледяной ветер тут же задул под расстегнутое пальто, заставляя поежиться от холода. Было сыро, промозгло и очень неуютно.
Но я сделала глубокий вдох морозного воздуха и вдруг улыбнулась. У меня не было работы. У меня не было плана на завтрашний день. И, скорее всего, очень скоро у меня не станет мужа, когда Глеб узнает о моей выходке с увольнением.
Вчера вечером, задувая свечи на дурацком покупном торте, я загадала одно простое желание: «Пусть в моей жизни всё сложится наилучшим образом».
– Ну, спасибо тебе, Вселенная, – вслух пробормотала я, глядя в свинцовое московское небо и поднимая воротник пальто. – Очень оперативно работаешь. Сразу, смотрю, с козырей зашла. Никакой бюрократии!
В кармане пальто громко завибрировал смартфон. Я достала его и посмотрела на экран. Там крупными буквами светилась надпись: «Любимый муж».