Вадим Фарг – Рубикон Брахмы 2 (страница 7)

– Мама моя, – сладко простонал Харви. – Конкурс красоты в моём персональном раю. Эти красотки способны за день возвести небоскрёб.

– Если бы только им не мешал человеческий фактор, – тихо произнёс Войтек.

Всё было продумано, функционально и абсолютно бездушно. Это было не место для жизни, а временный плацдарм для промышленного вторжения. Лагерь Брахмы располагался чуть поодаль, на отдельной площадке. Меньше, скромнее, но свой.

Они ехали по идеально ровной дороге, и Брахма чувствовал нарастающее напряжение. Этот рай был фальшивым. Его безупречность казалась выверенной и искусственной, как будто кто-то взял дикую, необузданную планету и накрыл её стерильным колпаком корпоративного порядка.

Электрокар остановился на смотровой площадке на краю плато. И они увидели его. Озеро Лехия.

Оно расстилалось до самого горизонта – огромное, неподвижное, как ртутное зеркало. Вода имела странный, молочно-голубой оттенок и даже под ярким солнцем казалась тёмной и непроницаемой. Над самой поверхностью висела лёгкая, светящаяся дымка, которая едва заметно пульсировала, словно живая. В нескольких местах из воды торчали искорёженные остовы конструкций – всё, что осталось от предыдущих попыток покорить это место. Они походили на надгробия, установленные в память о провалившихся амбициях. Тишина стояла почти абсолютная, нарушаемая лишь потрескиванием ионизированного воздуха.

– Вот оно, – произнёс Корнелий, обводя озеро рукой. – Наше сокровище и наше проклятие. Под его дном, в тектонических разломах, залегает изотоп родий-семь. Стабильный, с невероятной энергоёмкостью. Тот, кто поставит его добычу на поток, будет диктовать цены на энергию в половине сектора. Но, Лехия не спешит делиться своими богатствами.

– Аномалии, – констатировал Брахма, чувствуя, как волоски на его руках встают дыбом от статического электричества, исходящего от озера.

– Именно, – кивнул Корнелий. – Непредсказуемые гравитационные флуктуации, спонтанные электромагнитные импульсы, акустические миражи. Оно сводит с ума электронику и людей. Ведущая строительная корпорация сбежала отсюда, поджав хвост, от первых же головных болей у персонала. Вторая потеряла половину оборудования и половину людей, прежде чем признала поражение. – Он сделал паузу, повернувшись к Брахме. – Но вы ведь не они. Вы инженер, который решает нерешаемые задачи.

В его голосе проскользнула первая живая нотка – смесь вызова и плохо скрытого нетерпения.

– Пять платформ, – продолжил он, указывая на голографическую карту, вспыхнувшую на его наручном комме. – Вот в этих точках. Это самые богатые жилы. Срок – шесть стандартных месяцев. За каждый день простоя – штраф. За каждый день опережения – премия, от которой не отказываются. Все ресурсы, которые вам понадобятся, в вашем распоряжении. Но результат должен быть. Любой ценой.

Фраза «любой ценой» повисла в воздухе. Брахма смотрел на искорёженные останки на воде и понимал, что для Дома Стрегов это не просто слова.

– Что насчёт местных? – спросил Эстебан. – В брифинге упоминались аборигены. Лицо Корнелия на мгновение скривилось, словно он попробовал что-то кислое.

– Призраки. Так мы их называем. Прячутся в лесах, на контакт не идут. Мы подозреваем, что они как-то связаны с аномалиями. Возможно, усиливают их. Шаманят, небось где-то в кустах, бьют в свои барабаны, а у нас техника горит. Примитивные дикари, которые сидят на золотой жиле и не дают ею пользоваться. Согласно имперскому эдикту, мы не имеем права применять к ним силу, пока они не проявят открытой агрессии. А они хитры. Просто саботируют всё на расстоянии.

«Хитры или просто защищают свой дом?» – подумал Брахма, но вслух ничего не сказал. Он вспомнил слова Леры: «…озеро – не всё, чего стоит опасаться». Она говорила о своём отце. О таких, как Корнелий. О тех, кто готов создать повод для «открытой агрессии».

– А где же наш имперский наблюдатель? – спросил Брахма, оглядываясь.

– О, он здесь, не сомневайтесь, – с кривой усмешкой ответил Корнелий. – Имперский солдафон и его «миротворцы» разбили свой лагерь на том хребте. – Он махнул рукой в сторону скалистой гряды, возвышавшейся над плато. – Оттуда открывается прекрасный вид на нашу стройплощадку. Они следят, чтобы мы, не дай бог, не повредили какой-нибудь редкий цветочек или не обидели местных призраков. Империя очень беспокоится об экологии Ягеллона.

В его голосе звенел чистый, незамутнённый цинизм. Брахма понял всё. Империя боялась усиления Дома Стрегов и использовала экологию как предлог, чтобы вставлять палки в колёса. Стрегов, в свою очередь, готовы были пойти на всё, чтобы обойти эти ограничения. А он и его команда оказались прямо на линии огня этой тихой войны.

– Ясно, – коротко сказал Брахма. – Мы начнём предварительную разведку завтра с рассветом. Нам нужно собрать собственные данные об аномалиях.

– Действуйте, – кивнул Корнелий. – Ваш корабль – ваша крепость. Но помните, мастер Торецкий, часы уже тикают.

Он развернулся и уехал, оставив их одних на краю плато перед зловещим величием озера. Команда молчала, переваривая увиденное и услышанное. Атмосфера первоначального энтузиазма испарилась, сменившись трезвой сосредоточенностью.

– М-да, – протянул Денис. – А на голо-снимках всё выглядело куда дружелюбнее. От этого места мурашки по коже. И не только от статики.

– Этот Корнелий… – начала Герда. – У него глаза хирурга, который смотрит на пациента не как на человека, а как на набор органов. Некоторые можно удалить.

– Он – вычислительный модуль, – заключил Брахма. – Его задача – получить результат. Методы для него вторичны. Он мне не нравится.

Он снова посмотрел на озеро. Оно было спокойным, но это было спокойствие затаившегося чудовища. В его молочной глубине скрывались несметные богатства и смертельная опасность. А на берегу уже собрались стервятники, готовые драться за свою долю. И в центре всего этого был он, Брахма, со своим строптивым даром видеть структуру вещей и кошмаром о рушащемся мосте.

Рай с гнильцой. Идеальное описание. Красивая обёртка, скрывающая под собой клубок из жадности, страха и застарелой вражды. И им предстояло строить прямо в центре этого клубка.

– Ладно, – сказал он, хлопнув в ладоши. – Хватит любоваться пейзажами. У нас много работы. Разворачиваем лабораторию, готовим дронов. Харви, Амен-анх, проверьте всю технику на устойчивость к ЭМИ. Войтек, ты нужен мне в аналитическом центре. Нам нужно понять язык этого озера, прежде чем мы попробуем с ним заговорить.

Команда ожила, сбрасывая оцепенение. Работа – лучшее лекарство от дурных предчувствий. Они вернулись к своему кораблю, ставшему теперь маленьким островком здравомыслия в этом мире показного порядка и скрытого хаоса. Но Брахма ещё долго смотрел на молочную гладь Лехии, чувствуя, как где-то в глубине его души шевелится холодное предчувствие. Его третий раз подряд. Его третий шанс. И он уже чувствовал гнилостный привкус предательства на языке.

Рассвет на Ягеллоне был фиолетовым. Первые лучи звезды, пробиваясь сквозь верхние слои атмосферы, окрашивали небо в глубокие, насыщенные тона индиго и аметиста. Команда Брахмы работала уже несколько часов. Предварительная разведка – самый важный этап. Ошибка сейчас могла стоить жизней потом.

«Artifex Nexus» превратился в гудящий улей. Харви и Амен-анх выгружали и разворачивали тяжёлые сейсмические и геотехнические зонды. Денис запустил первую партию дронов-«светлячков» – небольших аппаратов, которые уже начали плести невидимую паутину сенсорной сети над озером.

На борту, в своей лаборатории, Войтек надел шумоподавляющие наушники, подключённые к массиву гидрофонов, и закрыл глаза. Он не просто слушал. Он пытался отфильтровать белый шум, какофонию случайных звуков, чтобы уловить ту самую странную, едва различимую мелодию, которую слышал ещё на орбите. Пока это была лишь догадка, фантомный звук, который он списывал на помехи.

Брахма стоял у кромки плато, глядя на неподвижную гладь озера. Он не чувствовал враждебности, о которой говорил Корнелий. Он чувствовал… присутствие. Могучее, древнее, настороженное. Оно не нападало. Оно наблюдало.

– Первый массив данных пошёл, – раздался в его комме голос Дениса. – Картина… странная, шеф. Поля нестабильны, но в их нестабильности есть ритм. Как аритмия у живого существа.

– Продолжай, – ответил Брахма. – Мне нужен полный суточный цикл. Нам надо понять этот ритм, прежде чем мы его нарушим.

В этот момент воздух прорезал резкий, пронзительный звук. Это был не гул корпоративного транспорта. Это был хищный посвист военного челнока, входящего в атмосферу на высокой скорости. Все замерли и подняли головы.

Из-за скалистого хребта показался истребительно-десантный бот класса «Возмездие». Небольшой, стремительный, окрашенный в поглощающий свет матово-серый цвет Имперского Корпуса. Без опознавательных знаков Домов, без ярких логотипов. Только строгий, чеканный герб Империи на крыле. Он не садился, а скорее вонзался в воздух, зависнув в метре над посадочной площадкой на шипящих гравитационных репульсорах. Воздушная волна от него пригнула фиолетовую траву и подняла тучу пыли.

Рампа опустилась с гидравлическим шипением. В проёме показались двое бойцов в полной штурмовой броне «Цербер». Это была не блестящая парадная броня корпоративной охраны, а утилитарная, боевая керамика с многочисленными царапинами и отметинами от прошлых столкновений. Каждый элемент снаряжения – подсумки, крепления, датчики на шлемах – был на своём месте, выверен сотнями часов тренировок и реальных боёв. Между ними, словно хищник в сопровождении двух волкодавов, стоял их командир.