Вадим Фарг – Музыка Древних (страница 9)

Я осторожно подвёл «Стрижа» поближе и, используя манипулятор, аккуратно отцепил свою находку. Мелодия тут же оборвалась, и наступила звенящая тишина. Я положил артефакт в специальный контейнер для образцов и, не теряя ни секунды, развернул шаттл обратно к «Полярной Звезде».

Когда я вернулся на борт, меня уже встречали на мостике. Вся команда была в сборе. Я вошёл, держа в руках тёмный «камертон», и все уставились на меня так, будто я принёс с собой бомбу.

— Ну что, долетался, Колумб? — первым нарушил молчание Семён Аркадьевич, скрестив руки на своей широкой груди. — Я так и знал, что добром это не кончится. Что это за дьявольщина?

— Похоже на какое-то устройство слежения, — с опаской предположила Кира, разглядывая артефакт с безопасного расстояния. — Влад, ты уверен, что за ним никто не прилетит? Она выглядела по-настоящему встревоженной.

Я пожал плечами.

— Он был там один. Просто висел на обломке и пел.

В этот момент к нам подкатил Гюнтер. Его оптические сенсоры сфокусировались на предмете в моих руках.

— Ah! Ein unbekanntes Artefakt! Неизвестный артефакт! — проскрипел он своим ужасным механическим немецким акцентом. — Необходимо немедленно произвести сканирование на предмет биологической, радиационной и меметической угрозы! Effizienz und Sicherheit über alles! Эффективность и безопасность превыше всего!

Он выставил вперёд один из своих манипуляторов, из которого ударил тонкий луч синего света, и принялся сканировать мою находку. Мы все затаили дыхание. Через минуту Гюнтер убрал луч и задумчиво покрутил своими сенсорами-глазами.

— Sehr interessant… Очень интересно… — пробормотал он. — Dieser Gegenstand… он не зовёт кого-то. Он хочет… поделиться.

Прежде чем кто-либо из нас успел спросить, что, чёрт возьми, это значит, маячок в моих руках снова ожил. Он завибрировал, и из него снова полилась та самая музыка. Но теперь она звучала не из динамиков. Она звучала… везде. В моей голове, в костях, в самом воздухе. Она заполнила собой весь мостик, весь корабль, проникая, казалось, в самую душу.

И тут началось что-то совершенно невообразимое.

Кира, стоявшая у своего пульта, вдруг замерла. Её взгляд остановился на маленькой голографической фотографии, прикреплённой к панели. На ней была запечатлена зелёная, цветущая планета — её родной дом. Глаза Киры наполнились слезами, и она медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Её плечи затряслись от беззвучных, горьких рыданий.

— Я так скучаю… — прошептала она сквозь слёзы. — Я никогда… никогда их больше не увижу…

Я хотел было подойти к ней, успокоить, но тут моё внимание привлёк другой звук. Смех. Громкий, заливистый, совершенно неуместный в этой ситуации. Я обернулся. Семён Аркадьевич, наш суровый и вечно хмурый капитан, хохотал, запрокинув голову. Он подхватил с полки большой гаечный ключ и старый сварочный аппарат и, к моему полному изумлению, принялся ими неумело жонглировать, напевая себе под нос какую-то дурацкую, давно забытую песенку про космических пиратов и трёхглазую принцессу.

Я ошарашенно перевёл взгляд на доктора Лиандру. Она всегда была воплощением холодного профессионализма и сдержанности. Но сейчас… сейчас она медленно повернулась ко мне. Её научная маска, казалось, просто испарилась. На тонких губах играла игривая, немного хитрая улыбка, а в её огромных, светящихся глазах плясали озорные искорки. Она смотрела на меня так, будто я был не пациентом, а самой интересной загадкой во вселенной, которую ей не терпелось разгадать. И совсем не факт, что научными методами.

Я растерянно огляделся. На мостике творился полный хаос. Кира рыдает на полу, капитан жонглирует инструментами и поёт пиратские песни, Лиандра смотрит на меня с откровенным и непонятным интересом. Гюнтер застыл на месте, а его динамик издавал лишь тихие, озадаченные щелчки и какие-то обрывки фраз: «Логическая ошибка… Эмоциональное заражение… Не поддаётся анализу…»

А я… я не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Я слышал музыку, но она не вызывала во мне ни грусти, ни веселья, ни каких-либо других эмоций. Только нарастающее недоумение и холодную, липкую тревогу. Я стоял в центре этого безумия, сжимая в руках источник всего этого хаоса, и понимал, что привёз на борт нечто куда более опасное, чем просто поющий кусок металла. Я принёс на наш корабль настоящую катастрофу.

Внезапно я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Я обернулся и увидел Лиандру. Она подошла совсем близко, и я впервые заметил, как её кожа слегка переливается в тусклом свете ламп. Но странным было не это. Странным было её лицо. Обычно она всегда была такой спокойной, такой собранной, как и положено врачу. А сейчас… сейчас она выглядела совсем по-другому. В её глазах я увидел что-то новое, чего раньше никогда не замечал. Что-то тёплое и немного озорное.

Она провела пальцем по моему плечу, потом по шее. От её прикосновения у меня по спине побежали мурашки.

— Влад… — её шёпот прозвучал как-то необычно, не так, как всегда. Голос был низким и обволакивающим. — Пойдём в медотсек. Ты мне нужен… для одного исследования. Очень личного.

Моя первая мысль была простой: она же врач! Конечно! Она, наверное, поняла, в чём дело, и у неё есть план. Может, она хочет проанализировать эту музыку или найти какое-то лекарство. Это было единственное логичное объяснение. Я посмотрел на капитана, который пытался жонглировать третьим гаечным ключом, потом на Киру, которая всё ещё плакала. Да, любой план лучше, чем ничего.

— Хорошо, — ответил я.

Мы вышли с мостика. В коридоре было тихо, только издалека доносились звуки музыки и грохот падающего ключа.

Когда мы зашли в медотсек, Лиандра сразу же закрыла за нами дверь. Раздался щелчок замка. Она заперла нас. Вот это уже было странно. Зачем запирать дверь?

Я обернулся и посмотрел на неё. Она смотрела на меня в ответ. Долго и как-то странно. Совсем не так, как врач смотрит на пациента. Мне стало немного не по себе.

— Я давно это заметила, — наконец сказала она, медленно подходя ко мне. Её движения были плавными, как у кошки. — Они все одинаковые. Капитан, Кира… Они живут своим прошлым. Их радости, их печали — всё это уже было. А ты… ты другой. У тебя нет прошлого. Ты как чистый лист. Ты настоящий.

Она подошла совсем близко. Я почувствовал странный запах, который исходил от неё. Приятный запах, похожий на воздух после дождя. Музыка из артефакта, казалось, стала громче. Она стучала у меня в голове.

Я, человек, который не помнит ничего, не знал, что такое любовь или страсть. Я вообще не знал, что это за чувство, которое сейчас на меня нахлынуло. Это было слишком сильно, слишком внезапно. Я не понимал, что мне делать. В моей памяти не было никаких инструкций для такой ситуации. Мой разум говорил мне: «Влад, это неправильно! Это всё из-за этой музыки! Она сошла с ума!» Но моё тело… оно почему-то хотело совсем другого. Я смотрел на эту высокую, красивую женщину, которая знала обо мне всё с медицинской точки зрения, и которая сейчас смотрела на меня с таким явным желанием, что у меня даже дыхание спёрло.

Это было что-то совершенно иррациональное. Не моё, не её. Словно сама музыка управляла нами, сведя нас в этой маленькой комнате посреди бесконечного космоса.

Она подняла свою длинную руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были прохладными, но мне показалось, будто меня ударило током.

Я не знал, что такое страсть. Я вообще не знал многих чувств. Но сейчас, глядя в её огромные глаза, я почувствовал, что меня к ней тянет. Очень сильно тянет. Это было что-то новое, непонятное, но очень сильное. Я должен был понять, что это такое. Я должен был ответить ей.

И я решил, что больше не буду сопротивляться. Ни ей, ни этому новому чувству.

Глава 7

Я открыл глаза и первое, что ощутил — тишину. Оглушающую, давящую тишину, которая казалась совершенно неестественной после той странной, сводящей с ума музыки, что играла здесь ещё вчера. Гудение систем жизнеобеспечения корабля, обычно незаметное, теперь казалось громким рёвом. А ещё было ощущение чужого взгляда. Такого, знаете, холодного и колючего, будто кто-то пытался просверлить во мне дыру.

Я медленно, боясь скрипнуть койкой, повернул голову.

На краю постели, спиной ко мне, сидела доктор Лиандра. Она куталась в тонкую белую простыню, и её длинные светлые волосы, которые вчера в полумраке медотсека, казалось, светились волшебным светом, сейчас были в полном беспорядке и выглядели тусклыми. Она не шевелилась, но вся её поза кричала о напряжении. Словно струна, натянутая до предела и готовая вот-вот лопнуть.

Я осторожно сел. Голова на удивление не болела, мысли были ясными, но вот внутри творился настоящий хаос. Я помнил всё. Абсолютно всё, что произошло между нами ночью. Каждое прикосновение, каждый тихий вздох, каждое слово, прошептанное в темноте. И от этих воспоминаний становилось по-настоящему страшно.

— Одевайся, — голос Лиандры прозвучал так холодно и отстранённо, что я невольно поёжился. Это был её обычный, профессиональный тон, но теперь в нём отчётливо слышались стальные нотки, в которых прятались паника и плохо скрываемое отвращение.

Я молча сполз с койки и принялся собирать свою одежду, разбросанную по полу. Неловкость ситуации была просто запредельной. Лиандра так и не повернулась. Она упрямо смотрела в стену напротив, и её затылок был красноречивее любых слов.