Вадим Фарг – Музыка Древних (страница 26)

— Система, — произнёс он до противного спокойным, ленивым голосом, будто заказывал себе выпивку в баре. — Цель — грузовое судно класса «Бродяга». Открыть огонь на полное уничтожение. Задействовать все орудийные платформы.

В этот миг внутри меня будто лопнула натянутая струна. Всё похолодело. Я с дикой силой дёрнулся, всем телом пытаясь вырваться из проклятых магнитных оков, но они держали меня железной хваткой. Холодный металл безжалостно впился в кожу на запястьях, словно насмехаясь над моим полным и абсолютным бессилием. Там, на этом корабле, были Кира, Семён Аркадьевич, доктор… Все они сейчас погибнут из-за меня.

— Ты же обещал! — закричал я, срывая голос от переполнявшей меня ярости и бессильного отчаяния. — Ты дал мне слово! Ты сказал, что пощадишь их, если я сдамся!

Каэлен даже не удостоил меня взглядом. Он лишь слегка повёл плечами, словно я сморозил какую-то несусветную глупость, которая не заслуживала даже толики его драгоценного внимания.

— Я пират, парень, а не какой-нибудь благородный рыцарь, — лениво бросил он, не отрывая взгляда от экрана, где мой корабль ждал своей участи. — Запомни простое правило: меньше свидетелей — меньше лишних проблем. Это всего лишь бизнес, понимаешь? Ничего личного. Они просто оказались не в том месте и не в то время.

И чтобы добавить абсурда в этот кошмар, к его креслу бесшумно подкатил один из его личных сервисных дронов. В блестящем металлическом манипуляторе был зажат высокий элегантный бокал с какой-то тёмной, загадочно переливающейся жидкостью. Каэлен забрал бокал, сделал медленный глоток и на мгновение прикрыл глаза с выражением чистого блаженства на лице. Он смаковал момент.

— Цель будет уничтожена через тридцать секунд, капитан, — отрапортовал дрон своим абсолютно бесстрастным, синтезированным голосом. — Желаете ли вы после просмотра активировать функцию замедленного воспроизведения с наложением музыкального сопровождения? В нашей базе данных имеется несколько классических композиций, подходящих для данного события. Например, «Реквием» Моцарта. Или, возможно, «Полёт валькирий» Вагнера. Статистически, он вызывает наибольший эмоциональный отклик при просмотре сцен разрушения.

Время, казалось, застыло, превратившись в густой и липкий кисель. Я не отрываясь смотрел на главный экран, где безжалостный таймер вёл обратный отсчёт. Двадцать секунд. Девятнадцать. Восемнадцать. Я видел, как на чёрном корпусе «Тишины» медленно, словно нехотя, открываются орудийные порты. Из них выглянули тёмные зрачки плазменных пушек, которые уже целились в «Полярную Звезду». В мой единственный дом, в мою единственную семью.

Холодное, острое отчаяние впилось в самое сердце. Я вспомнил их всех: вечно ворчащего, но такого надёжного Семёна Аркадьевича; Киру с её любопытными глазами и неизменной улыбкой; спокойную и рассудительную доктора Лиандру; даже педантичного Гюнтера. Все они сейчас умрут из-за меня. И от этой мысли отчаяние сменилось яростью.

Такой ярости я не чувствовал никогда в жизни. Слепая, всепоглощающая, она заставила меня дёргаться в этом проклятом кресле, рыча, как дикий зверь. Я тянул руки и ноги, но тяжёлые магнитные кандалы лишь глухо щёлкали, будто смеясь над моим бессилием. Я был в ловушке. Абсолютно беспомощен.

И тогда, на самом дне этой чёрной ямы безысходности, я сдался. Перестал бороться с оковами. Перестал смотреть на таймер. Мой взгляд упёрся в артефакт.

Тёмный маячок всё так же безмолвно парил в своём силовом поле. Ему не было никакого дела до моих проблем. Но я-то знал, что он не просто кусок холодного металла. Он был живым. И я, сам не понимая как, потянулся к нему. Не мыслью, не словом. Я потянулся к нему всем своим существом, каждой клеткой тела, всей своей кипящей яростью. Это был безмолвный крик души, отчаянный вопль, брошенный в пустоту космоса. «Помоги. Умоляю. Спаси их».

И артефакт услышал.

Не было ни вспышки света, ни звука. Но я почувствовал это. По всему кораблю, словно круги по воде, разошлась невидимая волна. Она была похожа на ту странную музыку из пояса астероидов, но в тысячи раз сильнее. Это была не музыка. Это была чистая, концентрированная эмоция, которая ударила по каждому живому существу на борту.

По каждому, кроме меня.

Первым сломался один из охранников у двери. Его суровое лицо вдруг сморщилось, как у обиженного малыша. Он выронил винтовку, которая с грохотом ударилась о палубу, и рухнул на пол. Свернувшись калачиком, он зарыдал. Громко, в голос, сотрясаясь всем телом в приступе какого-то детского, необъяснимого горя.

Его напарник отреагировал по-другому. Он тоже бросил оружие, но его лицо расплылось в самой глупой и безумной улыбке, какую я когда-либо видел. Он подпрыгнул на месте, вскинул руки и, дико хохоча, принялся отплясывать какой-то нелепый танец, притопывая тяжёлыми магнитными ботинками в такт лишь ему слышной музыке.

На мостике начался настоящий цирк.

Каэлен, который до этого с наслаждением потягивал какой-то напиток из бокала, вдруг поперхнулся. А потом он начал смеяться. Это был не его обычный смех, полный самодовольства и превосходства. Нет. Это был звонкий, почти детский хохот, который никак не вязался с его жестоким лицом. Он хохотал так, будто услышал лучшую шутку во вселенной, но его глаза были полны паники. Он отчаянно пытался вернуть себе контроль, но волна, выпущенная артефактом, была слишком сильна.

— Что… — он икнул от смеха, — что ты… ха-ха-ха… сделал, щенок⁈

Он попытался подняться со своего трона, но ноги его не слушались.

— Прекрати… хи-хи… это! Немедленно! — взвизгнул он, но получилось что-то похожее на радостный поросячий визг.

Он пытался подавить меня своей волей, я это чувствовал. Видел, как напряглись жилы на его шее, как на лбу выступил пот. Он вскинул руку, чтобы ударить по мне невидимой силой, заставить меня замолчать.

Но из-за дикого хохота и полной потери концентрации его удар получился смазанным и неточным. Волна силы, сорвавшаяся с его пальцев, пролетела мимо меня и врезалась точно в панель управления моим креслом.

Сноп ярких искр. Громкий треск. В нос ударил едкий запах горелого пластика.

И тяжёлые магнитные кандалы, державшие меня, с громким, отчётливым щелчком разомкнулись.

Я был свободен.

Глава 20

— Система, отбой уничтожение «Полярной Звезды».

Я медленно, очень медленно встал с кресла. Всё тело вдруг показалось необычайно лёгким, словно я был на планете с низкой гравитацией. А в голове… в голове наступила идеальная, просто звенящая тишина. Весь тот страх, вся паника и отчаяние, что рвали меня на куски всего мгновение назад, просто испарились. Будто их и не было. Вместо них появилось что-то другое — холодное, ясное и абсолютно спокойное. Я вдруг точно знал, что нужно делать. Я оглядел мостик, этот блестящий, стерильный ад, и впервые увидел его не глазами жертвы, а глазами хищника.

Каэлен, тот самый грозный пират, который ещё недавно упивался своей властью, теперь стоял на коленях возле своего капитанского трона. Он не мог перестать хихикать. Глупый, тонкий, детский смешок вырывался из его горла снова и снова. Лицо пирата исказила гримаса, по щекам катились слёзы, но это был не смех. Это было бессилие. Он отчаянно пытался взять себя в руки, но было видно, что его тело ему больше не подчиняется. Артефакт, который он так хотел заполучить, держал его разум в стальной хватке. Жалкое зрелище.

Я пошёл к нему. Мои шаги гулко отдавались от металлических стен в наступившей тишине, которую нарушал только его идиотский смех и тихие всхлипы одного из охранников в углу. Я остановился прямо перед пиратом и заглянул в его безумные глаза. В них, как в аквариуме, плескался первобытный ужас, смешанный с полным непониманием. Он смотрел на меня и не мог осознать, что, чёрт возьми, происходит.

— Ты даже не представляешь, с кем связался, — сказал я.

Собственный голос меня удивил. Он прозвучал ровно, спокойно и холодно, как оружейная сталь. Откуда это во мне? На моих губах сама собой появилась усмешка. Я был уверен — точная копия той, что он дарил мне пару минут назад. Я решил немного поиграть.

— Та синекожая дамочка… генерал Валериус… она ведь говорила тебе, чтобы ты держался от меня подальше, так? Предупреждала, что это может быть опасно. Эх, Каэлен, Каэлен… Всегда нужно слушать умных женщин.

При упоминании имени генерала его смех на секунду осёкся. Зрачок его глаза сузился до точки. Кажется, до него начало доходить. Он понял, что я не просто какой-то бедолага с амнезией. Он понял, что я знаю намного больше, чем должен. Но понимание пришло к нему слишком поздно.

Я мог бы ударить его по лицу. Сломать нос. Это было бы просто и эмоционально. Но мне не хотелось эмоций. Вместо этого я собрал кулак и нанёс один-единственный, короткий и выверенный удар точно в солнечное сплетение.

Хихиканье оборвалось булькающим хрипом. Весь воздух вышел из лёгких пирата. Его тело, ставшее похожим на тряпичную куклу, отлетело к стене. Он глухо стукнулся о неё и мешком сполз на палубу, потеряв сознание.

На мостике стало совсем тихо. Только один охранник продолжал плакать, свернувшись в позу эмбриона, а второй всё ещё дёргался в конвульсиях своего безумного танца. Я даже не посмотрел в их сторону. Они были больше не опасны. Просто сломанные игрушки.