Вадим Фарг – Имперский повар 5 (страница 46)

— Пока ничего, но поговаривают, что начнут со дня на день. Но есть ещё одна странность, — Свечин помялся. — Мои люди зафиксировали массовую скупку определённого товара по всему городу. Подставные фирмы, связанные с Додой, выгребают из аптек и со складов «Эликсир тёмного боба».

Яровой наконец обернулся. Его бровь удивлённо приподнялась.

— Тёмного боба? Тот, который используют при желудочных коликах?

— Именно. Тонны, Всеволод! Тонны лекарства. Зачем им столько? — Свечин развёл руками, и его лицо выражало искреннее недоумение. — Может, они готовят какую-то биологическую диверсию? Хотят отравить городской водопровод? Или это компонент для тёмного ритуала?

Граф подошёл к столу и налил себе вина. Хрустальный графин звякнул о бокал.

— Они готовят не диверсию, Аркадий. Они готовят еду. Белославов — повар. И он, видимо, нашёл способ использовать этот «эликсир» так, как его использовали на Востоке сотни лет назад. Пока ты ищешь заговоры, он меняет рынок.

Яровой сделал глоток. Вино было терпким.

— Что с наблюдением за объектом «Шеф»?

Свечин втянул голову в плечи.

— Тут… техническая накладка. «Жучки» и камеры, которые мы установили в номере Белославова и его продюсерши в отеле «Империал», вышли из строя.

— Все сразу? — голос графа стал тише, что всегда было дурным знаком.

— Да. Примерно в одно время. Техники говорят… провода перегрызены.

— Перегрызены?

— В отеле, видимо, нашествие грызунов, — быстро пояснил Свечин, вытирая пот со лба. — Старое здание, центр города… Бывает.

Яровой поставил бокал на стол.

— Крысы, Аркадий, не грызут оптоволокно и артефактные контуры, оставляя нетронутой проводку телевизора. Это не нашествие. Это послание. Белославов знает, что мы за ним следим. И он смеётся нам в лицо.

Граф прошёлся по кабинету. В его голове складывалась мозаика. Белославов был умён, расчётлив и опасен. Он играл на поле Ярового, используя методы, которые казались графу абсурдными, но они работали.

— Но это мелочи, — Яровой резко остановился напротив кресла барона. — Переходи к главному. Где Лейла?

Свечин побледнел. Он попытался спрятать взгляд, но в кабинете графа прятаться было негде.

— У нас… есть информация от наружного наблюдения. Сегодня днём объект «Шеф», вместе с неустановленной женщиной — предположительно, той самой аптекаршей из Зареченска — посетил квартиру Лейлы Алиевой.

— И?

— Они пробыли там около часа. А потом… потом они втроём сели в такси и поехали.

— Куда?

— К Воронкову, — выдохнул Свечин. — В его поместье.

В кабинете повисла тишина. Страшная, звенящая тишина, в которой был слышен только треск поленьев в камине.

Яровой смотрел на своего помощника, и в его глазах разгорался холодный огонь бешенства.

Его внедрённый агент. Внучка Фатимы, которую он вытащил из опалы, чтобы использовать против Белославова. Она поехала к Воронкову. К лидеру оппозиционной Гильдии.

Вместе с Игорем.

Это означало только одно. Она переметнулась.

— Предательство, — произнёс Яровой. — Она продала нас.

— Всеволод, может, её заставили? — заблеял Свечин. — Может, это магия? Или шантаж? Она же ненавидит Белославова, он унизил её семью…

— Не будь идиотом! — рявкнул Граф. — Воронков не принимает гостей под принуждением. Если они вошли в его дом, значит, у них есть общая цель. И эта цель — я.

Яровой подошёл к Свечину вплотную. Барон вжался в кресло, мечтая стать невидимкой.

— Ответь мне на один вопрос, Аркадий, — голос графа был мягким, вкрадчивым, но от этого ещё более жутким. — Почему? Почему она нас предала? Мы дали ей защиту. Мы дали ей шанс отомстить бабке. Чего ей не хватало?

Свечин молчал, нервно облизывая губы.

— Говори! — приказал Яровой, и магический кристалл на его столе вспыхнул ярче, реагируя на выброс силы.

— Я… я курировал её содержание, — выдавил из себя барон. — Вы выделили бюджет на оперативное прикрытие. Квартира, расходы, одежда…

— И?

— Я поселил её в спальном районе. На окраине. Чтобы… чтобы не привлекать внимания. Конспирация, Всеволод! Если бы она жила в отеле по типу «Империала», это вызвало бы подозрения. А так — скромная девушка, прячется от семьи…

— Где именно? — перебил Граф.

— В панельном доме. Ну, такая… обычная квартира. Немного убитая, но жить можно. И денег я ей давал… ну, на еду. Немного. Чтобы она чувствовала зависимость. Чтобы была злее.

Глаза Ярового сузились. Он начал понимать.

— Ты поселил внучку главы мафиозного клана, привыкшую к шелкам и золоту, в клоповник? — медленно произнёс он. — Ты держал её впроголодь?

— Я оптимизировал расходы! — взвизгнул Свечин. — Бюджет был большим, я подумал, зачем тратить всё на девку? Разницу я… я пустил на другие нужды! На агентурную сеть!

— На новую машину ты её пустил, — процедил Яровой.

Гнев, который копился в графе весь вечер, наконец прорвал плотину. Он с силой швырнул бокал с недопитым вином в стену, прямо над головой Свечина.

ДЗЫНЬ!

Осколки брызнули во все стороны, как шрапнель. Красное пятно расплылось по дорогим обоям, похожее на кровавую кляксу.

Свечин закрыл голову руками и жалко всхлипнул.

— Ты идиот, Аркадий! — заорал Яровой. Его обычно бесстрастное лицо исказилось. — Кретин! Ты думаешь, верность покупается страхом? Или идеей?

Он схватил барона за лацканы пиджака и встряхнул его как тряпичную куклу.

— Верность покупается комфортом! Шпион должен жить как король, чтобы бояться потерять кормушку! Он должен знать, что Хозяин — это тепло, это сытость, это защита! А ты? Ты бросил её в грязь! Ты заставил её мёрзнуть и голодать!

Граф отшвырнул Свечина обратно в кресло.

— И ты сам, своими руками, толкнул её к нему. К повару! Потому что он её накормил! Ты понимаешь это, ничтожество? Он дал ей то, что пожалел ты. Человеческое отношение. Тепло. Еду. И теперь она пойдёт за ним в огонь и в воду, а нам перережет глотки при первой возможности!

Яровой тяжело дышал. Он поправил манжеты, возвращая себе подобие самообладания.

— Но Всеволод… — пролепетал Свечин, размазывая по щеке капли вина, попавшие на лицо. — Я всё исправлю. Я надавлю… Я найду рычаги…

Граф посмотрел на него с брезгливостью, как на раздавленного таракана.

— Ты уже всё сломал. Ты украл копейки, а потерял ферзя.

Он указал на массивную дубовую дверь.

— Вон.

— Всеволод…

— Вон! — рыкнул Яровой. — Исчезни с глаз моих. И молись всем богам, чтобы её предательство не стоило нам контракта с Империей. Если из-за твоей жадности мы потеряем монополию на поставки — я лично превращу тебя в прикроватный коврик. И это не метафора.

Свечин вскочил, подхватил свою папку и, пятясь, выбежал из кабинета, бормоча сбивчивые извинения.

Дверь захлопнулась. Яровой остался один.

Тишина вернулась, но теперь она была другой. Это была тишина руин. Адреналин схлынул, оставив после себя свинцовую усталость. Граф вдруг почувствовал себя старым. Очень старым и очень усталым человеком.