Вадим Ефимов – Бетельгейзе (страница 2)

– А почему три раза в день вы выходите смотреть на звезду? – как-то спросил Даян.

– Это Бетельгейзе, – Анри произнес имя с благоговейной привычностью. – Она для нас всё: она дает нам жизнь, энергию. Без нее мы – ничто. Мы поклоняемся ей. За неуважение – штраф, а потом и арест.

Он объяснял всё просто и понятно. Но Даян смотрел на тусклую красноватую точку в небе и чувствовал лишь ледяное безразличие космоса.

4

Даян томился в палате в одиночестве. С ним почти никто не разговаривал. Даже врачи, в белых халатах, пропахших антисептиком и равнодушием, делали все молча: меряли температуру, сквозь стиснутые зубы бросали вопрос о самочувствии и тут же отводили глаза, будто боялись увидеть в его зрачках отражение собственной вины.

Ему было запрещено выходить. Мир свелся к четырем стенам цвета выцветшей яичной скорлупы и однообразной, безвкусной пище: безликой каше, чаю без сахара, и маленькой, черствой булочке.

Лишь иногда появлялся медбрат Анри. Он вбегал на пару минут, перебрасывался парой ничего не значащих фраз и, уже уходя, бросал на прощание:

– Так надо, потерпи.

И это «надо» повисало в воздухе тяжелее больничного запаха.

Даян пытался вспомнить. Что было до этих стен? Кто он? Но в голове не было даже обломков воспоминаний – лишь плотный, непроглядный туман, заволокший все былое. Лишь один образ пробивался сквозь эту пустоту: свет далекой, безмятежной Звезды за окном. Он подходил к зарешеченному окну, цеплялся пальцами за холодные прутья и впивался взглядом в этот холодный, одинокий блеск. Он казался ему единственной нитью, связывающей с чем-то настоящим.

Так пролетели еще два больничных дня. Физически Даян почти поправился, силы вернулись в тело.

Отчаяние и скука однажды пересилили запрет. Он выскользнул в коридор – длинный, слабо освещенный туннель. Но пижама ядовито-салатового цвета выдала его мгновенно. Его без слов, крепко взяв под локти, вернули в палату.

От скуки хотелось выть. Здесь не было ни радио, ни телевидения, ни намека на связь с внешним миром.

– Больничная тюрьма, не иначе, – процедил он однажды врачу во время осмотра.

Медик промолчал и даже глазом не моргнул, будто не услышал.

И вот, присматриваясь к деталям, Даян начал замечать странности. Эта больница была не совсем обычной. Звуки за дверью – не просто шаги, а чьи-то быстрые, почти бегущие, и тут же – медленные, шаркающие. Иногда слышались приглушенные стоны.

Вечером того же дня, принеся ужин, Анри задержался на секунду дольше обычного. Он пристально посмотрел на Даяна и быстро бросил:

– Здесь все решает рейтинг. Уровень обслуживания и доступ к лечению напрямую зависят от твоего балла в общественной системе. У «высокорейтинговых» – палаты-люкс, лучшие врачи, экспериментальные препараты. У «низких» – общие залы, устаревшие протоколы и очередь на операцию, которая может отодвинуться в самый критический момент.

Он сделал шаг к двери, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на смесь жалости и предупреждения.

– Ты пока – исключение из правил. Не высовывайся.

Дверь тихо закрылась. Даян остался один. Звезда за окном продолжала холодно и равнодушно сиять, будто наблюдая за его маленькой, одинокой клеткой.

5

На пятый день, ранним утром, когда серый свет только начинал размывать очертания ночи, Анри пришел в палату раньше обычного. Шаги его были непривычно торопливы. Даян уже не спал, лежал и наблюдал, как тени от оконной рамы медленно сползают со стены.

– Тебя арестуют, – выдохнул Анри. – И ты будешь сидеть в клетке, пока не установят твою личность. А ее не установят. Всё, что я могу для тебя сделать, – это помочь отсюда сбежать.

Анри пристально посмотрел на него, и в его обычно спокойных глазах метались искорки страха и решимости.

– Как только все пойдут на утреннее смотрение на плац, я смогу вывести тебя из больницы через старый бойлерный ход. А там… – он махнул рукой в сторону заоконного тумана, – кто знает, может, ты найдешь дорогу и всё вспомнишь.

– Спасибо, Анри, – тихо сказал Даян, приподнимаясь с койки. Одеяло сползло, и его тело охватила гусиная кожа. – Но я не знаю, куда бежать. Где мой дом?

В его голосе звучала глубокая потерянность человека, лишенного даже фундамента памяти.

– Я могу на время спрятать тебя у себя. На чердаке. Отсидишься неделю, может, что-то и вспомнишь… – Анри говорил, глядя куда-то в сторону, будто прослушивая шаги в коридоре.

– А тебя не накажут за это? – Даян широко раскрыл глаза. В них вспыхнул не страх за себя, а первый проблеск настоящей, живой тревоги за другого человека.

Тень легкой, горькой улыбки тронула губы Анри.

– Думаю, меня никто не заподозрит. Сегодня заканчивается моя смена, и я свободен. А ты… – он обернулся к двери, прислушиваясь, – ты просто убежал сам. Как призрак. Как будто тебя и не было.

6

Тусклый свет лампы на батарейках, одиноко горевшей в опустевшем кабинете, выхватывал из полумрака усталое лицо лейтенанта Сива. Воздух был пропитан запахом старого дерева, пыли и табачного дыма. Сив нервно затягивался, наблюдая, как призрачные кольца дыма медленно тают в желтоватом свете. В голове, словно осколки разбитого зеркала, все перемешалось, и ни один кусочек мозаики не желал вставать на место.

– Шестой день пошел, – его голос прозвучал хрипло, нарушая давящую тишину, – а мы до сих пор бродим впотьмах. Не можем установить личность найденного парня. Странно и то, что его никто не ищет. Ни одного заявления. Совсем ни одного. Как будто он материализовался из тумана. Кто он и откуда – сплошная черная дыра.

Напротив, в глубоком кожаном кресле, вальяжно развалился начальник отдела расследований. Луч света скользнул по его лысеющей макушке, когда он достал помятый пакетик чая и, щелкнув пальцами, уронил его в стакан с остывшей водой. Жидкость медленно начала окрашиваться в грязно-желтый цвет.

– Может, шпион? – предположил он, и в его голосе звучала не гипотеза, а скорее скука.

– Слишком банально, босс. Шпионы так не работают. У них всегда отличная, вылизанная легенда, да и им нужен город со стратегическими предприятиями, а не наше тихое, глухое болото, – Сив резко потушил окурок о жестяную пепельницу, полную до краев. – Нет, здесь что-то не так. Что-то… странное.

В этот момент раздался телефонный звонок – резкий, пронзительный, будто вскрывающий напряженную тишину ножом. Начальник отхлебнул из стакана, поморщился от вкуса жидкой бурды и не спеша взял трубку.

Сначала в трубке была лишь гулкая, звенящая тишина, и Сиву показалось, что он слышит, как бьется его собственное сердце. Затем мир в кабинете рухнул.

– Что? Как?! Кто допустил?! – крик босса разорвал воздух. Он вскочил, и его стакан с чаем опрокинулся, оставив на бумагах темное, бесформенное пятно. Со злостью он ударил кулаком по столу, заставив вздрогнуть и лампу, и Сива.

Потом начальник медленно повернул к нему бледное, искаженное гримасой лицо. Его глаза впились в лейтенанта.

– Твой парень, – сквозь стиснутые зубы прорычал он, – сбежал. Словно призрак сквозь стены. Вот и думай теперь, черт бы тебя побрал, шпион он, сумасшедший или… инопланетянин.

Сив не помнил, как сорвался с места. В ушах стоял гул, а перед глазами плыло что-то темное, расползающееся, как тайна. Он выскочил в коридор, где тусклые лампы мерцали, набирая холодную яркость. Через несколько минут служебная машина с воем сирены, уже мчалась в сторону больницы.

7

– Нам придется идти окольными путями, – сказал Анри, когда они оторвались от больничной ограды. – В городе повсюду камеры видеонаблюдения, и нас могут быстро вычислить.

Но Анри всё предусмотрел. Он принес Даяну свой старый повседневный костюм – синие штаны и рубашку с клетчатым пиджаком. В таком все почти ходят в городе. На ногах у обоих были синие туфли.

Анри был одет в такой же наряд, только немного темнее. На головы парни натянули спортивные шапки, скрывающие лица и волосы.

Они незаметно прошли метров сто, мимо голых, подстриженных кустов, и нырнули в серый овраг, где земля, истощенная и каменистая, практически отреклась от растительности. Тишину нарушал лишь шелест их шагов. Но тут, как назло, из-за поворота появился наряд полиции. Полицейские жестом остановили беглецов.

– Чёрт, этого только не хватало, – пробормотал Анри, и его голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине. Он повернулся к Даяну: – Делай вид, что всё в порядке. Главное – молчи, говорить буду я. Возможно, это весовой контроль.

Анри попал в точку. Полицейские даже не проверили их документов. Один из стражей порядка молча выдвинул вперед руку, держа странный, похожий на планшет прибор – мобильные измерительные весы. Безмолвный приказ висел в воздухе. Анри молча повиновался, встал на платформу, замер на миг. Затем толкнул Даяна локтем и велел ему сделать то же самое. Даян почувствовал, как холодок от прибора пробежал сквозь тонкую подошву туфель.

Полицейские, бросив взгляд на экран, почти синхронно пожали плечами и махнули рукой, отпуская их.

– Что это было? – выдохнул Даян, когда люди в погонах растворились в серой дымке переулка.

– Весовой контроль, – тяжело вздохнул Анри. – У нас по закону взрослый человек должен весить не более 70 килограммов. За превышение – большой штраф. Поэтому у нас много худых людей. Они мучают себя диетами. Продовольственные магазины после 18 часов закрыты. Нам повезло – мы уложились в норму, и к нам не было претензий. Хотя всё могло закончиться арестом.