Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 785)
Соль занималась искусством с малых лет, как и остальные. Мне же пришлось осваивать все с нуля в короткий срок. Зубрить тональности, вырисовывать скрипичные ключи и ноты. Мои тетради напоминали тюремные решетки, засиженные мухами. Сдаться не позволяли две вещи: желание доказать себе, что я ничуть не хуже однокурсниц, и тот факт, что музыка — это отличное оружие. Научись я владеть и мечом, и смычком, Морк бы крылья склеил от зависти!
Как-то вечером, сидя на веранде Фабиана, — он позволил мне навещать Шасть, — я готовилась к очередной контрольной вместо того, чтобы поиграть с саламандрой. Ударные тональности, защитные, перемещающие, воодушевляющие…
— Ты з-з-занимаешься ерундой, — упрекнула Шасть, — а могла бы ис-с-скать выход отсюда!
— А я ищу! — оскорбилась я. — Только научусь хотя бы стекло бить…
— Что тут с-с-сложного?! Берешь камень и бьеш-ш-шь! Так и с-с-скажи: мы здес-с-сь из-за белобрыс-с-сого!
— Кто бы говорил! С утра до ночи только и наворачиваешь его фирменный сверчковый паштет!
Шасть юркнула со столика и в мгновение ока вскарабкалась мне на грудь, чтобы заглянуть в глаза.
— Забери с-с-свои с-с-слова назад! — разозлилась она. — В отличие от тебя, я хотя бы пытаюс-с-сь! Я с-с-слежу за ним, ищу с-с-слабые места! Ты знала, что он с-с-спит на животе? Подкрадываешься сзади, один удар… Я только выяс-с-сню, где он прячет с-с-стилет…
— Конечно, выяснишь, — раздался у меня над ухом ровный голос кронфея. — И заколешь прямо в сердце, верно?
Саламандра сердито пыхнула едким дымком и ощерилась:
— Смейся-смейся, белобрыс-с-сый. Меня с-с-сверчками не купиш-ш-шь!
— Бьюсь об заклад, так оно и есть. Чтобы ты не сомневалась в моей серьезности, я даже выброшу твою вечернюю порцию. И, кстати, хотел узнать, не добавить ли в огненную ванночку немного можжевельника для аромата… — Фабиан качнул головой. — Но раз уж вы тут строите планы, как меня убить, пожалуй, не буду. Займусь лучше завещанием.
И он уже собрался вернуться в особняк, как Шасть крутанулась вокруг своей оси и метнулась ему под ноги.
— С-с-стой! Можжевельник можешь добавить! И паш-ш-штет, так и быть, ос-с-ставь пока!
— Да? — Фабиан наигранно удивился. — Пресвятые музы, не значит ли это, что я доживу до утра?
Шасть фыркнула, покосилась на меня, а затем встала на задние лапки.
— Доживеш-ш-шь. Но это пока!
— Спасибо, моя красавица, — улыбнулся он, пока я изо всех сил пыталась сдержать смех.
С одной стороны, я все еще немного ревновала саламандру к ректору, с другой… До чего же мастерски он ей манипулировал, трудно было не восхититься! Вот бы взять у него пару уроков…
— Я прос-с-сто усыпляю его бдительнос-с-сть, — шепотом заверила меня Шасть, хотя вид у нее был такой польщенный, что я не купилась.
Она метнулась внутрь за заветным паштетом, а я подхватила конспекты и поднялась из кресла.
— Видимо, свидание на сегодня закончено, мой дорогой жених, — съязвила я. — Пойду дальше мечтать о свадьбе.
Обычно Фабиан подобные шутки не понимал, но в тот вечер он пребывал в хорошем расположении духа и даже усмехнулся. Может, потому что ему, наконец, доставили новый матрас, а может, просто звезды сошлись. Во всяком случае, на астрономии нам говорили, что небесные светила сильно влияют на фей.
— Нам надо бы уже придумать причину для разрыва, — произнес он с улыбкой. — Как считаешь: лучше все-таки сошлемся на характеры или на разницу в возрасте?
— А точно надо расставаться прямо сейчас? Я бы посмотрела, как разозлится отец. Будет забавно…
— Вы с Шастью очень похожи. Обе желаете мне мучительной смерти, да?
Я рассмеялась: Фабиан так забавно сыграл оскорбленную невинность!
— Ладно уж. — Снисходительно отмахнулась. — Папу пока можем не посвящать. Хотя он заслужил небольшую нервотрепку! Он бы, конечно, рвал и метал… Эх, ничего! Расстрою его чем-нибудь еще, за мной не заржавеет! Спокойной ночи, Фабиан-тэй! — И я сбежала по ступенькам.
— Погоди, Эри, — окликнул меня кронфей. — Как ты? Как твои успехи в учебе?
Хорошее настроение как рукой сняло.
— Если не считать музыки, я почти вписалась, — кисло отозвалась я.
— Саэлей-тэй ничего мне не говорил. — Фабиан резко посерьезнел. — У тебя какие-то проблемы? Ты всегда можешь спросить, если что-то непонятно!
Ну, непонятно мне было примерно все, но кто же признается в таких вещах! Хватало и того, что Бургунди считал меня чуточку умнее своего пюпитра, выставлять себя в дурном свете еще и перед Фабианом не хотелось. Поэтому я зашла издалека:
— А вот скажите, можно определить сразу, если кто-то в принципе не обладает магией музыки? Вдруг я сейчас научусь отличать фа от фа диеза, но по итогу так никого игрой на скрипке и не убью? Ну, кроме тех, у кого нежный слух.
— Профессор Бургунди хоть раз выгнал тебя из класса? — поинтересовался Фабиан.
— Нет, но… Иногда он так орет! Когда я в детстве уронила раскаленную кочергу на ногу рябому Грэту, он и то кричал тише!
Вместо того, чтобы посочувствовать или презрительно сморщиться, ректор неожиданно просиял.
— Так это же отлично, Эри!
Я недоверчиво воззрилась на Фабиана. А ведь таким рассудительным и здравомыслящим казался — и тут нате. Полное отсутствие логики!
— Послушай, я раскрою тебе один секрет, но не говори профессору, что я это сказал. — Он огляделся по сторонам, увлек меня в дом и понизил голос: — Саэлей Бургунди громче всего орет на тех, в кого верит. Если видит потенциал, то задирает планку и начинает ужасно злиться, если студент не успевает до нее дотянуться.
— Ой, вот только не надо меня жалеть и утешать! — я отдернула руку и остановилась возле порога. — Другим же удавалось и перо в воздух поднять, и сделать трещину в кристалле, а Соль вообще одним пассажем передвинула стул!
— Солианна Тагетти — из древнего рода скрипачей. У них в семье одни музыканты, и, насколько мне известно, не было ни поэтов, ни живописцев. Конечно, у Солианны другой уровень! Она занимается с пеленок!
— Но я даже маленькую пылинку не могу…
— Забудь, — перебил Фабиан. — Просто не думай об этом и все! Ты слишком зацикливаешься на результате, а в музыку надо погружаться не головой.
— А чем?! — разозлилась я. — Задницей?
— Эри-Эри, — вздохнул Фабиан. — Пойдем, кое-что тебе покажу.
— Но…
— Иди, Янброк, это приказ.
Раньше, наверное, я бы возмутилась и на пальцах растолковала ректору, что приказывать мне имеет право только мой герд, но в этот вечер любопытство взяло верх над гордостью.
Да и потом, герд железного клана, как выяснилось, не такой уж великий воин. Нарт ведь отправил ему бабочку уже давно, однако ответа я не получила. То ли отец забыл про меня, то ли стыдился признать правду… В общем, поступил не самым достойным образом.
Я знала, что однажды обязательно расспрошу его обо всем в лицо, а пока передо мной был другой воин. Пусть он не носил доспехи, но орков-то разметал! А победителей не судят. И я проследовала за ним в гостиную, надеясь, что Фабиан сыграет мне какую-нибудь убойную сонатину.
Ректор усадил меня на диван, сам устроился за роялем, бросил в мою сторону лукавый таинственный взгляд и коснулся клавиш.
Я жадно ловила каждый звук и ждала. Даже не так: я жаждала чуда. Осматривала комнату и гадала, что же Фабиан уничтожит своей мелодией. Расколет окно? Взорвет что-нибудь? Или вон то бархатное кресло — почему бы не разрубить его пополам? Вот была бы красотища! По крайней мере, в докладе Нарта было ясно написано: боевая симфония кромсала и раскидывала орков с немыслимой скоростью.
Но время шло, а никакими разрушениями даже не пахло. Музыка струилась горным ручейком, — мягкая, прохладная, ненавязчивая. Будто наяву я увидела родные фервирские скалы, серые неприступные камни, поросшие бурым и зеленоватым мхом и серебристым лишайником. Мои ладони покоились на бархатной обивке, но кожей я ощущала не ее, а знакомую шероховатую поверхность камня.
Я дышала. Впервые с момента прибытия я дышала по-настоящему, глубоко, полной грудью. Мне чудилось, словно ветер треплет меня за волосы, и так хотелось крикнуть в никуда, в пустоту, чтобы крик мой подхватило эхо и разнесло далеко-далеко, за горизонт…
Сердце сжималось от острого восторга и в то же время от невыразимой тоски по дому. Расправить бы крылья, сигануть вниз и парить на воздушных потоках!
— Теперь понимаешь? — донесся до меня голос Фабиана.
И только тогда я осознала, что он уже перестал играть. Музыка стихла, мерно цокали хрустальные настенные часы. Но самое удивительное — мое лицо было абсолютно мокрым от слез, хотя я даже не собиралась плакать. Что за место такое — особняк Фабиана?! Почему именно здесь меня постоянно пробивает пореветь? Не дом, а рыдальня какая-то!
— Что ты… Вы… Что вы сделали со мной? — пробормотала, вытерев щеки подолом.
— Это не я. — Фабиан закрыл клавиатуру и облокотился на крышку, подперев подбородок. — Это музыка, Эри.
— Да знаю я! Какая конкретно? Мелодия, чтобы деморализовать врага? Ноктюрн уныния? Какой прием вы использовали? Я не помню…
— Никаких приемов, просто музыка. Иногда нужно всего лишь впустить ее, раскрыть свое сердце. И она ответит взаимностью.
— То есть если я сейчас сыграю, у меня получится? — Я подскочила. — Подождите, только сбегаю за скрипкой! — И бросилась к дверям.
— Эри, не надо! Уже поздно, ты должна отдохнуть!.. — раздалось сзади, но я не послушалась.